Береги(сь) меня

***

      Последним, после разбора каждой мелочи гарема, Валиде раскрыла самую деликатную тему. — Отношения с другими хатун… и с султаном. — Она смотрела прямо в глаза Хюррем. — Гюльфем Хатун — душа покоя. Она не опасна, но её влияние на султана через воспоминания не стоит сбрасывать со счетов. Держи её в дружеской дали. — Валиде резко опустила взгляд. — Дети теперь под твоей защитой. Хоть и Махидевран твоя близкая подруга, не забывай, что когда-то её сын станет конкурентов для твоих.       Слова Валиде повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. — Я все понимаю, Валиде Султан. — Прошептала она, опуская голову. — Благодарю вас за… все. За доверие. За предупреждение. — Доверие ты заслужила, Хюррем. — Валиде устало закрыла глаза. — Своей силой. Своим умом. Своей преданностью этому дому… в своем понимании. А теперь иди за мной.       Полуденное солнце заливало внутренний двор гарема, превращая мраморные плиты в ослепительные зеркала. Воздух дрожал от тишины и напряжения. Весь гарем — от самых юных наложниц до почтенных калф, стоял в строгих рядах, выстроенных по рангам. Шелковые одежды шелестели, браслеты звенели подчеркнуто тихо. Глаза, полные любопытства, страха, зависти и надежды, были прикованы к высокому порталу покоев Валиде. Хюррем стояла чуть позади и слева от Валиде Хафсы Султан, скромно опустив взгляд. Её сердце колотилось, но лицо оставалось спокойным, почти каменным. Она чувствовала на себе сотни взглядов, особенно жгучий взгляд Гюльшах и оценивающий — Нигяр-калфы. Где-то в первых рядах, рядом с няньками, державшими Селима, и Мехмедом с Михримах, стояла Махидевран с маленьким Мустафой на руках. Хюррем не посмела искать её глаза, но чувствовала её присутствие, как теплый луч в холодном море ожидания.       Валиде Султан вышла вперед. Она казалась ещё более хрупкой на фоне величественного портала, но её осанка, её властный взгляд, устремленный поверх голов собравшихся, излучали непререкаемый авторитет. В руке она держала изящную, тонкую, но при этом высокую корону — символ управления гаремом. Тишина стала абсолютной, слышно было лишь журчание фонтана в дальнем углу двора и щебет птиц за стенами. — Женщины Дома Османов! — Голос Валиде, хотя и немного слабый после болезни, прозвучал удивительно четко и далеко, заполняя пространство. Он не нуждался в крике, чтобы быть услышанным. — Много лет я несла бремя управления этим сердцем империи. Бремя чести, заботы и ответственности за каждую из вас, за порядок, за благополучие нашего повелителя Султана Сулеймана, да продлит Аллах его век!       Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание. Ветерок шевельнул края её голубого чадра. — Годы и недуги берут свое. Воля Всевышнего такова, что пришло время передать эту священную обязанность в руки, достойные нести её. Руки сильные, умные и преданные дому нашего Повелителя. Руки, доказавшие свою верность, мудрость и способность хранить наши законы и тайны.       Валиде обернулась, сделав широкий, торжественный жест в сторону Хюррем. Все взгляды, как по команде, устремились на неё. Хюррем почувствовала, как жар поднимается к щекам, но подняла голову, встречая этот шквал внимания с достоинством. Она сделала шаг вперед, вставая рядом с Валиде, но чуть позади, сохраняя субординацию. — Отныне и впредь. — Провозгласила Валиде, и её голос зазвучал как медный гонг. — С этого дня гарем и управление над ним вверяется Хюррем Султан! Да будет она опорой гарему, хранительницей его устоев и верной слугой нашего Султана! Валиде подняла руки, Хюррем же немного опустила голову, и Валиде надела на неё корону. Хюррем низко, почтительно поклонилась, принимая эту обязанность. Холод от серебра и золота впился в голову. Она выпрямилась, держа спину ровно, а голову высоко. Вес власти стал осязаемым, видимым для всех. — Хюррем Султан! — Валиде обратилась к ней формально, но в глазах светилось нечто большее — доверие, предупреждение и даже тень усталой надежды. — Прими эту ответственность. Пусть твои решения будут мудры, справедливы и направлены лишь на благо Дома Османов. Слушайте приказов, как слушались моих! — Это уже было обращено ко всем.       В гареме разразилась волна глубоких, почтительных поклонов. Шелковистый шелест сотен платьев, склоняющихся голов, прижатых к груди рук. Звук был подобен шуму леса под ветром. — Благослови Аллах Хюррем Султан! — Раздались тихие, хором повторяемые слова. — Да будет правление её долгим и мудрым!       Хюррем стояла, ощущая тяжесть короны и ключей, сжигающий взгляд Нигяр-калфы та кланялась низко, но уголки губ были напряжены, и беглый, полный немого обожания взгляд Махидевран, мелькнувший на мгновение из-за спин других женщин. Она увидела Мехмеда, гордо выпрямившегося, и Михримах, широко раскрывшую глаза, и даже крошечного Селима на руках у няньки, тянущего ручки к матери. — Благодарю вас, Валиде Султан. — Голос Хюррем прозвучал ровно, сильнее, чем она ожидала. Он не дрогнул. — Благодарю за доверие. Клянусь служить гарему и нашему Повелителю Султану Сулейману с чистой душой и ясным умом. — Она повернулась к толпе. — Я приму ваши доклады и прошения в установленном порядке. Мир вам и милость Аллаха.       Её первый приказ был не произнесен вслух, но понятен всем: церемония окончена. Валиде кивнула, удовлетворенно и устало, и медленно направилась обратно в свои покои, опираясь на руку служанки. Хюррем осталась стоять на мраморной площадке, одинокая фигура под полуденным солнцем. Женщины начинали расходиться, группами и поодиночке, низко кланяясь ей на ходу, их шепот, как ропот прибоя, нарастал вокруг.       Гюльшах прошла мимо с едва заметной, язвительной улыбкой. Нигяр-калфа подошла первой, с лицом, вырезанным из камня. — Хюррем Султан. — Её голос был безупречно вежлив, но холоден. — Когда вам будет угодно принять доклад о текущих расходах и расписании? — После полуденной молитвы, Нигяр Калфа— Ответила Хюррем, глядя ей прямо в глаза, ощущая новую власть. — В моих новых покоях. — Слушаюсь. — Нигяр склонила голову и отошла, поступь её была бесшумной и решительной.       Хюррем осталась одна посреди опустевшего двора. Солнце палило нещадно, но внутри неё бушевала буря — торжество, страх, огромная ответственность. Она была здесь. На вершине. Один неверный шаг — и падение будет в бездну. Её взгляд сам собой нашел Махидевран, задерживаясь на ней и маленьком Мустафе всего на мгновение дольше, чем позволяла осторожность. «Защити их» — Пронеслось в голове голосом Валиде. Она глубоко вдохнула, ощущая вкус власти — горький, как полынь, и сладкий, как самый зрелый инжир. Правление началось. Здесь и сейчас. И первое испытание — доклад Нигяр — ждало её уже через час.