Береги(сь) меня

***

      Солнечные лучи, пробиваясь сквозь резные решетки шербетли во внутреннем дворике покоев Валиде, рисовали на коврах золотистые узоры. Воздух был напоен ароматом розовой воды и свежего хлеба. Хюррем, в скромном, но дорогом платье глубокого вишневого цвета, без лишних украшений, кроме тонкого серебряного браслета, переступала порог. Сердце её билось чаще — сегодня день передачи тайн, день истинной власти в гареме.       Валиде Хафса Султан сидела на низком диване у окна, одетая в мягкие одежды из голубого шелка, лицо её, обычно властное, сегодня казалось усталым, но просветленным. Глаза, мудрые и проницательные, встретили Хюррем теплым, почти материнским взглядом. — Хюррем, доброе утро. — Сказала Валиде и указала на место возле себя. — Садись. — Спасибо, Валиде. — Хюррем опустилась на подушку рядом, сохраняя почтительную позу, но ощущая новую, пока еще незримую связь между ними. — Хорошо. — Валиде взяла её руку в свои, прохладные и чуть дрожащие. — Сегодня день особый. То, что ты увидишь и услышишь, должно остаться между нами. Гарем — это сердце дворца, а сердце имеет свои тайные ходы, свои клапаны и свои… темные уголки. Ты готова нести это бремя? — Я готова служить вам и этому дому, Валиде Султан. — Голос Хюррем звучал твердо, хотя внутри всё трепетало от предвкушения и ответственности. — Не мне, Хюррем. Отныне — гарему. — Валиде вздохнула, и этот вздох был полон прожитых лет и принятых решений. — Начнем с самого простого и самого важного — ключей.       Она негромко хлопнула в ладоши. Вошла верная, немолодая калфа с глубоко потухшим взглядом, несшая на бархатной подушке огромную связку ключей. Они были разные: большие, тяжелые, чугунные, изящные, ажурные, серебряные, маленькие, потемневшие от времени, медные. Каждый ключ был произведением искусства и символом доступа. — Это ключи от всех основных помещений: кладовых с тканями, с провизией, с посудой, с благовониями, от комнат охраны у ворот гарема, от бани, от комнат главных калф… — Валиде взяла связку, и металл глухо звякнул. Её пальцы, узловатые от возраста, ловко перебирали ключи, называя назначение каждого. — Вот этот — от главной кладовой с золотом и драгоценностями для выплат и подарков. Хранится в потайном ларце в моей спальне. А этот маленький, похожий на рыбку… — Она выделила из связки крошечный серебряный ключик. — От шкатулки, где лежат списки девушек, представленных султану. Ты должна будешь вести эти списки теперь. Отмечать, кто, когда, какие подарки получил, кто отозван. — Взгляд Валиде стал жестче. — Это очень важно, Хюррем. Каждая строчка здесь — чья-то судьба и потенциальная угроза. Пиши четко.       Хюррем внимательно смотрела, впитывая каждое слово, каждый лязг металла. Вес связки, которую Валиде вручила ей в руки, был не только физическим, но и тяжким грузом власти. — Теперь пойдем. — Поднялась Валиде, опираясь на трость, которую принесла другая калфа. — Покажу тебе то, что не доверяю даже бумагам.       Их путь лежал вглубь покоев Валиде, мимо роскошных приемных залов, уставленных вазами с цветами, к более скромным, приватным комнатам. Валиде остановилась перед ничем не примечательной стеной, обитой темно-синим бархатом с вышитыми золотыми звездами. Она нажала пальцем на одну из звезд, чуть смещенную от основного узора. Раздался тихий щелчок, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, Валиде её отодвинула, открывая узкий, темный проход, пахнущий пылью и камнем. — Сюда. — Шепотом сказала Валиде, беря из ниши небольшой фонарь.       Они вошли. Дверь закрылась за ними. Проход был низким, Хюррем пришлось слегка наклониться. Камни стен были холодными и шершавыми под пальцами. Валиде двигалась уверенно, несмотря на слабость. — Эти ходы знают единицы. Они ведут в разные части гарема и даже за его пределы. Вот здесь… — Она остановилась, указывая фонарем на едва заметную трещину в камне на уровне глаз. — Виден главный зал для приемов. Видишь? Можно наблюдать незамеченной. А этот поворот… — Они свернули. — Ведет к потайной лестнице на второй уровень, прямо к дверям покоев некоторых хатун. — Валиде не назвала имен, но Хюррем поняла. Это был путь негласного контроля. — А этот ход, самый длинный. — Они шли дольше, воздух становился свежее. — Выходит в маленький садик за стенами гарема, к старой оливковой роще. Запасной выход. На всякий случай. Знать о нем — значит иметь последнюю надежду. Или последнюю возможность действовать скрытно. Запомни повороты: два направо, потом налево у камня с трещиной в виде полумесяца, затем прямо до ощущения сквозняка.       Хюррем молчала, её ум лихорадочно запоминал каждую деталь, каждый изгиб темного коридора. Мощь, которую давало это знание, была ошеломляющей.       Они вернулись в покои. Валиде выглядела изможденной. — Теперь о людях. — Сказала она, опускаясь на диван и отпивая глоток прохладной шербета. — Главная калфа Нигяр… умна, исполнительна, предана порядку. Но её преданность — это преданность системе. Не тебе лично. Будь осторожна. Ей можно поручить многое, но не доверяй сокровенного. Кафия… старая душа, знает все сплетни за последние тридцать лет. Полезна, но болтлива. Управляй её болтовней, направляй в нужное русло. Гюльшах… — Валиде замялась. — Ревнива. Её амбиции превышают её возможности. Следи за ней. Мои личные служанки, Айше и Фатьма. — Они вошли по знаку Валиде, низко поклонившись. — Преданы мне беззаветно. А значит, теперь преданы и тебе. Им можно верить в делах жизни и смерти. Используй их для самых деликатных поручений.       Хюррем кивнула, мысленно раскладывая по полочкам характеристики каждой. Гарем превращался в сложную шахматную доску. — Теперь финансы. — Валиде подала знак, и Айше принесла толстую, кожаную книгу с медными застежками и несколько свитков. — Вот главная книга расходов гарема. Все: от стоимости хлеба и масла до жалования и подарков послам. Каждую неделю сверяйся с казначеем, но проверяй его отчеты лично. Вот сметы на текущий месяц. Вот… — Она открыла книгу на странице, испещренной аккуратными столбцами. — Особые фонды. Для чрезвычайных ситуаций. Для подкупа. Для помощи или устранения. Суммы здесь значительные. Распоряжайся ими с умом и только своей рукой. Отчитывайся только перед султаном и перед своей совестью.       Они углубились в цифры, в статьи расходов. Валиде объясняла, где можно сэкономить, где нельзя, какие поставщики надежны, а каких нужно менять, как распределять ресурсы между хатун и их свитами, чтобы избежать зависти. Солнце за окном поднималось, достигало дня и начинало клониться к западу. Принесли легкий обед — тушеные овощи, фрукты, сладости. Они ели почти молча, мысли были заняты другим.       После обеда Валиде показала Хюррем тайники в её собственных покоях — под съемной плиткой у очага, за раздвижной панелью в шкафу с одеждой, в двойном дне ларец для драгоценностей. — Здесь храни самое ценное: важные письма, списки свидетелей, яд и противоядия. — Валиде говорила спокойно, как о самых обыденных вещах. — Знание — твой меч, Хюррем. Тайна — твой щит. Но помни: щит можно использовать только для защиты. Злоупотребление тайной разрушает того, кто её хранит.       Она провела Хюррем через потайные двери в соседние, казалось бы, пустующие комнаты — маленькие, без окон, с коврами на стенах для глушения звука. — Здесь можно вести особые разговоры. Или прятать того, кого нужно спрятать. На время.