Там, где рвется небо

Дождь лил стеной уже трое суток, словно боги проливали слезы по всем живущим во грехе. Дорогу знатно размыло за эти дни, особенно на Восточном Кряже, последний торговый обоз пришел как раз после того, как Саена вышла из привычных берегов. Юнги стоял возле окна и, сжав в руках том «Первых Братьев», таращился на непогоду, чувствуя, как тревожное нечто ворочает камни в душе. Путь от Изг-Асса до Порт-Асса через Кряж занимал около двух суток, но если там уже дорога перекрыта мутными водами реки, то Риссу придется ехать в обход. А это еще лишние сутки в пути. Небо сливалось по цветам со стоя́щим хмурой стеной лесом, вечерело, и сквозь полуоткрытое окно долетал холод осеннего вечера. На дозорных башнях уже наверняка зажигали сигнальные фонари, так что Рисс не собьется с пути. Да и как он может заблудиться там, где вырос? Но тревога все равно не покидала сердце. Она колола иглой, сдавливала грудь, подкидывая все больше и больше мерзких картин, хотя Юнги и старался гнать все эти образы прочь; он не будет поддаваться нелепым эмоциям. Это не пристало тому, кто в скором времени собирается присоединиться к Святому войску. Рисс уже в пути и скоро будет. Юнги сможет отдать ему брошь — маленького черного ворона с блестящими глазами в виде двух черных камней, прежде чем брату вновь придется вернуться в Обитель. Рисс — Святой рыцарь, он владеет дайто так же хорошо, как и копьем или обычным топориком для среза сучьев. Разбойников в их лесах сроду не водилось, впрочем, и других глупцов, которые могли бы напасть на одинокого, но вооруженного путника тоже. Гнезд на этом пути нет, их давно зачистили еще предки Юнги, а ораков — кровососущих тварей не слишком опасных поодиночке, но вполне толпой — давно оттеснили к болотам и сюда они носа не показывали уже лет сто.  С Риссом точно все будет в порядке. Не может быть иначе. Его так ждет мама. Его так ждет Юнги. Эйри тоже ждет, хотя и делает надменный вид, что ей откровенно плевать. Девчонки, что с них взять. Юнги закрыл окно и сел поближе к камину, открыв книгу на девяносто пятой странице. Где он там закончил в прошлый раз? Глаза нашли нужный абзац и медленно заскользили по строчкам.  … Он вернулся в реальность, когда послышался суетящийся топот ног, хлопки открываемых и закрываемых дверей. Сердце подпрыгнуло в груди, быстро забившись. Это он! — мелькнула радостная мысль. Юнги в спешке захлопнул книгу, даже не глянув на какой странице остановился. Небрежно швырнул толстый том на стол и подскочил на ноги, чувствуя, как раскрываются за спиной крылья.  Он выбежал в коридор, торопливо спустился, столкнувшись на пути с двумя недавно нанятыми матерью девушками-горничными и Джозефом — их старым и верным Дому Минхэлов дворецким.  — Он… — голос от волнения дрогнул.  — Старший господин прибыл, — с улыбкой подтвердил старик. — Сейчас в Зеленой гостиной.  Юнги рванул туда, совсем неэлегантно перепрыгивая сразу через две ступеньки. Свернул в южную галерею, соединяющую главный холл с южным крылом, рысью пробежал по ней и остановился прямо перед дверью, чтобы перевести дыхание. Хотел принять благовоспитанный и спокойный вид, как пристало человеку его положения, но желание увидеть брата перебороло все вбитые догмы воспитания, и он, лишь раз стукнув костяшками по дереву, вошел.  Две пары глаз остановились на нем. Матушка мягко улыбнулась, но тень мелькнула в этой улыбке.  — Юн, — сказал брат, раскрывая объятия. И не задумываясь, Юнги бросился в них, с головой окунаясь в запахи леса, дождя и дороги. Брат явно исхудал, потому что обвить руками его получилось без проблем. Или то просто Юнги успел вырасти и стать мощнее?.. — Ты вырос, парень, да? — Ммм… Может быть. Ты весь мокрый, — сказал Юнги, впрочем, не спеша покидать теплые объятия.  — Ты погоду видел? Там льет, как у коня из з…  — Кхм! — громко кашлянула госпожа Мин, укоризненно взглянув на старшего сына.  Юнги, наконец, отстранился. Он действительно подрос и теперь доставал брату до самого подбородка, впрочем, это еще не конец, он вполне мог догнать его через годик-другой.  — Тренируешься? — улыбнулся Рисс.  Улыбка вышла усталой.  — Ты в порядке? — приглядевшись к нему внимательнее, спросил Юнги.  Брат в целом выглядел неважно. Бледное лицо, впалые щеки и темные тени под глазами создавали впечатление, что он болен. В глазах вязко скользил блеск, словно красные искорки вспорхнут и вновь спрячутся под тяжелыми веками… Лихорадка?  — Просто устал, — отмахнулся Рисс. — Шутка ли, пройти двести километров вдоль Разлома и потом еще почти неделю добираться сюда.  — Я сказала, чтобы твою комнату подготовили, — матушка с любовью откинула влажные волосы с лица брата, провела пальцами по щеке. — Воду тоже греют. Сильно голоден? Можно перекусить, пока готовится ужин, Мадли испекла пирожки с яблоками утром.  — Пирожки — это замечательно.  Дверь открылась. Эйри степенно вошла в комнату, осмотрела всех внимательным взглядом, остановившись на Риссе.  — Мое приветствие старшему брату, — она сделала изящный реверанс, подобающий благовоспитанной леди, затем выпрямилась и приблизилась.  — Настоящая красавица! А еще недавно эта юная леди подкладывала лягушачью икру мне в тарелку, — смеясь, ответил Рисс.  Эйри закатила глаза и фыркнула.  — Ты точно в рыцари подался? — она хотела остановиться возле брата уверенно, а вышло скорее робко. Не маленькая девочка в конце концов, ее скоро уже в свет будут выводить на смотрины. Рисс понимающе усмехнулся, затем ловко схватил ее за руку и притянул к себе.  — Чему вас только там учат?— буркнула сестра, но, вопреки тону, не стала вырваться, а прикрыла глаза и позволила себе обнять брата в ответ.  Юнги переступил с ноги на ногу и вздохнул. Он понимал, что они все за ним скучали, не видевшись больше двух месяцев. Но ему так много всего хотелось обсудить с Риссом!  То, что в письмах сложно выразить — не хватало терпения и слов; да и часто их общение прерывалось на долгие недели, а то и месяцы, когда брата отправляли с миссией к Разлому.  — Ну, хватит, ты мне все платье помнешь, — Эйри ловко вывернулась из объятий и чуть отступила в сторону, поправляя чуть взлохмаченные волосы. И как бы между прочим: — А ты один приехал? Твой друг… ммм… как его? Хазен? Хизен не сопровождает тебя в этот раз?  Юнги, не удержавшись, издал смешок, за что получил гневный и презрительный взгляд Эйри.  — Нет, у него дела в этот раз, но… — брат подмигнул. — Обещал приехать в следующий раз, ведь цитирую: «Мне так запала та милая малышка со вздернутым носом и красивыми глазами».  — Да ну тебя! — сестра за показушной насмешливостью постаралась скрыть смущение. — Пойду посмотрю, как идет подготовка к ужину.  Она, горделиво выпрямив спину, удалилась. — С характером, — покачала головой матушка. Она плотнее закуталась в шаль, вздохнула. — Думаю, твоя комната уже готова. К ужину как раз и отец вернется из Залы Суда.  — Что-то случилось? — Рисс, стягивающий плащ, замер и искоса взглянул на мать.  — Все как обычно. Не о чем беспокоиться.  — Точно? — Когда мы от тебя что-то скрывали, милый? Рисс посмотрел на Юнги, но тот лишь пожал плечами, мол, не слышал ничего такого. Он действительно не получал никакой информации касательно дел отца. Информации, которая может заставить беспокоиться. Все так же, как и когда Рисс еще был здесь.  — Ладно, — цыкнул языком брат. — Очень надеюсь на ваше благоразумие.  — Уж кто кому должен такое говорить… — госпожа Мин провела ладонью по изможденному лицу сына. И тот на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь материнским теплом и лаской. — Ты же… ведешь себя осторожно?  Рисс ответил сразу же, даже не раздумывая, как будто заранее зная вопрос, что зададут ему.  — Конечно, мам, как же иначе? Ты же знаешь меня.  Ложь еще никогда так быстро не слетала с его языка.  Стеклянный взгляд замер где-то поверх плеча Юнги, на противоположной стене, и влажный блеск вновь мелькнул красными искрами.  Это усталость. Он просто устал. Отдохнет и вновь станет прежним Ниериссом. Смешливым, добрым, уверенным в себе… Таким, как был всегда.  — Проводишь меня? — Рисс сверкнул улыбкой Юнги. — Столько не был дома, что боюсь заблудиться.  — Конечно! Давай помогу! — Юнги с готовностью выхватил из его рук плащ — некогда белый, но сейчас заляпанный грязью после долгой дороги. Ему уже так не терпелось остаться вдвоем и много чего обсудить!  Рисс вышел из гостиной, Юнги задержало мягкое прикосновение матери к плечу и ее тихий шепот:  — Присмотри за братом.  — Да, мам, — не глядя на нее, бросил он и торопливо направился следом за Риссом.  Впоследствии ему только и остались в памяти этот шепот да мягкое ощущение пальцев на плече.  *** — Ты представляешь, он провел там около трех недель, но я до сих пор не понимаю, как выжил элементарных еды и питья… Вы тоже проходили такое испытание?  Брат ответил не сразу, послышался плеск воды и вздох. Юнги стоял за перегородкой, не решаясь нарушить его уединение. Он провел носком домашней туфли по кромке ковра.  — Этой книге уже около четырехсот лет, как думаешь, сколько в ней на самом деле правды?  Ответ Юнги удивил. Он еще раз провел по кромке ковра, пробежавшись глазами по витиеватому рисунку, ни на чем конкретно не задержавшись.  — Не знаю, — отозвался, пытаясь скрыть растерянность. — Возможно, что-то украсили для художественного слова, но не все же? Еще до вступления Рисса в ряды Святых они вдвоем зачитывались историями подвигов тех, кто впоследствии присоединился к Святой гвардии. Ниерисс, часто ездивший с отцом по разным провинциям, привез из одного путешествия толстенную книгу с подранной обложкой и названием «Аскетичные дни» и самодовольно заявил, что раздобыл пособие для тех, кто мечтает стать частью Святого войска. И он будет готовиться к тому прекрасному дню, когда его тоже примут. А если Юнги будет мыть его обувь в течение месяца, то, так и быть, он с ним тоже поделиться ценными знаниями.  Конечно же, та книжка оказалась просто сказками для впечатлительных молодых людей. Они потом перечитали еще кучу всего, что Ниерисс находил или получал от самой церкви, когда добился одобрения отца и Первосвященника, и информация полностью отличалась от той книги.  Это было шесть лет назад. С тех пор Ниерисса и впрямь приняли в Святые рыцари, а Юнги подрос и собирался идти по стопам старшего брата, хотя родители еще не были в курсе. Вряд ли будут довольны, узнай они намерение и младшего сына. Отец пока еще молод и держится, но кто возьмет в свои руки управление Домом Минхэлов?  Об этом думать пока не хотелось. Его мечтой было идти плечом к плечу с Риссом, гордо неся белый плащ с красным крестом на спине.  В пятнадцать так много максимализма. Мечты, ожидания и собственное будущее кажутся именно такими же, какими рисует их воображение. — Ты все еще хочешь стать рыцарем? — усталый голос заглушил громкий всплеск воды — Рисс вылез из ванной.  Юнги мог представить, как жилистая рука брата тянется за полотенцем и обтирает сильное тело — тренировки у рыцарей проходили по семь — восемь раз в неделю, доходяги у Разлома просто не выживали.  — Да, — уверенно сказал он, сжав ладони между сведенными коленями. Он не слишком сейчас понимал Ниерриса и его вопросы. Реакции… — Я же писал тебе об этом в прошлом месяце, — в голосе невольно мелькнула обида. Он забыл, что ли?  — Да, я помню, — отозвался брат все также глухо и, кажется, даже равнодушно. Тон задел еще больше.  Юнги встал. Нервно дернул рукава рубашки и шагнул за перегородку.  — Что такое, Рисс?.. — он замер, словно натолкнулся на прозрачную стену, внезапно выросшую на пути. Некогда сильное тело брата претерпело явные изменения. Крепкие мышцы, казалось, усохли, кожа стала сухой и какой-то блеклой, и вены проступили настолько ярко, что аж глаз резало. Они разбухли, расширились, уродливо разделяя тело на сегменты.  Брат не обратил внимания на пристальное разглядывание, он обмотал банное полотенце вокруг бедер, а коротким вытирал волосы.  — Если я скажу, что не хочу, чтобы ты шел по этому пути, ты меня послушаешь? — он с силой провел по голове, собирая всю влагу. Вены на руках бугрились так же, как и на всем теле.  Юнги подавил первый порыв фыркнуть и сказать «нет, конечно!».  — Дай мне свои доводы, — сказал сдержанно.  — Говоришь прямо как отец, — со смешком отозвался брат.  — Я его сын, — отзеркалил улыбку Юнги, скрещивая руки на груди. Словно… защищаясь. Но от кого? Неужели от Рисса? Мысль ему не понравилась. Ему вообще все меньше и меньше нравилось происходящее. Он иначе представлял их встречу и тем более разговор.  — Рисс, что случилось? Ты же раньше был не против, чтобы я шел в рыцари? Что изменилось?  — Что изменилось? — эхом повторил Рисс замирая. Полотенце повисло на плечах, он искоса взглянул на застывшего в трех шагах младшего брата. Тени на его лице показались совсем глубокими, сожравшими бо́льшую часть кожи. Маслянистый блеск в глазах ускорил движение искр, в них застыла непривычная пустота. — На самом деле много всего.  — Я не понимаю тебя. И это все еще мало похоже на логические доводы.  — Там, где нам кажется свет, скрывается тьма, и наоборот, — продолжил Ниерисс, как будто не услышав младшего. — Правда — ложь, тьма — свет… Нам кажется, мы постигли все, и как же знатно мы ошибаемся. Я бы многое хотел обсудить, — взгляд приобрел осмысленность и пытливо уставился на младшего брата. — Только готов ли ты услышать правду?  Состояние Рисса пугало. Юнги ощущал себя абсолютно беспомощным, понятия не имея, как реагировать на слова брата. Но это же… Рисс? Куда он, туда и Юнги. И если придется, он выслушает то, что хочет брат до него донести, вопреки мерзкому страху, сдавливающему внутренности.  — Не стоило начинать этот разговор, — Рисс устало мотнул головой, отворачиваясь, чем напугал еще больше. — Прости.  Нет! Он выслушает, он будет готов к чему бы то ни было! Юнги открыл рот, но так и не выдавил из себя ни звука. Тело словно застыло, парализованное холодом. И страхом. Чертов страх сковал его по рукам и ногам, лишив всего: голоса, храбрости, уверенности…  — Скажи, что я скоро буду. Только приведу себя в порядок.  Шаг на деревянных ногах назад. И еще один. Юнги почти вывалился из комнаты с застывшим лицом и быстро бьющимся сердцем. Остановился уже возле самой лестницы, потерянно уставившись на ступеньки.  Он согнул указательный палец и прикусил за костяшку, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Хотелось стереть слова Рисса из памяти, вообще стереть все эти последние минуты, оставив только радость встречи.  Но странные слова невольно крутились в голове, вызывая еще больше страха. И злости на самого себя.  Юнги не стал никому ничего говорить, схватил плащ и выскочил на улицу в холодные объятия осени и промозглого дождя. Требовалось пройтись, проветрить голову. Он быстро вернется. Лишь доберется до Улицы Кузнецов и сразу обратно. Потому что вопреки всему, ужасно соскучился за братом. Может быть, Ниерисс просто устал с дороги. Он ведь после миссии сразу направился домой без нормального отдыха. Он выспится и завтра все будет так же, как и до этого.  Юнги убеждал себя в этом, хлюпая подошвами домашних туфель по холодным лужам. Мокрые волосы липли к лицу, вода капала на плечи, впитываясь в рубашку.  Перед глазами стояло исхудавшее тело брата и тёмные вены, мясисто, как пиявки, выступающие из-под кожи.  Правда таращилась на него, скалясь во все острые зубы, но Юнги упорно не хотел ее видеть, а тем более принимать. Где-то рядом ухнул сыч и раздалось непривычное: фьють! Как будто некто здоровой метлой провел по дороге. Фьють! Фьють! Вновь ухнул сычь. А затем наступила тишина.