Там, где рвется небо

Пять лет спустя. Мелкий дождь моросил еще с обеда, создавая размазанную пелену и ощутимой влагой оседая на коже. Монотонный стук капель вводил в транс, и периодически приходилось себя подбадривать, чтобы оставаться в фокусе. Юнги провел пальцами по гладкой поверхности кожаного нагрудника, стирая дождевые капли.  Сколько они уже сидят в засаде?  Третий день?  Третий день без нормального питания, сна и возможности даже сходить облегчиться по первому зову, только по очереди, пока кто-то стоит на дозоре. Но иначе нельзя — Гнездо совсем близко. Где-то там льются реки крови и умирают люди под когтями тварей, где-то там сейчас идет откровенная резня, пока они сидят здесь и ждут. Ждут, когда насытившиеся моргулы вернутся в назад, чтобы накормить свое потомство свежей плотью и кровью.  Чон направил письмо местному мэру города, но прислушался ли тот к совету и обезопасил ли жителей? Кто его знает. В любом случае, иначе не вышло бы. Они не могут разделиться, когда наконец-то нашли Гнездо в период созревания. Охота молодняка будет потом еще хуже, потому что если старшие могли остановиться, насытившись, то потомство их утопит в крови еще больше поселений.   Поэтому им надо ждать. Сидеть здесь столько, сколько потребуется, пока охотники не вернутся, и тогда прикончить их всех разом — защищающие свои яйца и подрастающее потомство моргулы будут крайне уязвимы.  Но это если все случится согласно плану: каждая зачистка, как и любой бой, складывалась по-разному и могла пойти по одному месту. Это Юнги знал не понаслышке.  Легкое прикосновение к плечу заставило его осторожно повернуть голову и взглянуть на сидящего рядом человека. Волосы зачесаны назад и крепко собраны в хвост, чтобы не мешались в бою; обманчиво ленивый взгляд, растянутые в легкой улыбке губы. Встретив командира впервые, Юнги тоже обманулся его такой ленивой грацией и расслабленностью. И сам поразился своей слепоте впоследствии. Как он вообще мог не заметить столь четко выверенные движения? Скупой на движения, скупой на слова, однако, в бою под руку лучше не попадаться — вполне можно было получить лезвием по горлу.  Глядя на умиротворенное лицо командира, Мин молчаливо приподнял брови. Чон указательным пальцем ткнул в свое правое ухо — слушай.  Юнги нахмурился и прислушался еще внимательнее. Дождь. Шорох в еловом лапнике. Справа фыркнул юри. Все эти звуки он и так до этого прекрасно слышал. Ничего подозрительного в них нет. Обычные звуки лесной жизни. Но не верить командиру смысла нет — слух у того был такой, что позавидует любой кот. Дождь. Шорох теперь уже в валежнике на западе. Легкий скрип и…  Вот оно!  Едва слышное, больше похожее на то, как дворник метлой убирает листья с порога: Фьють! Фьють! Фью-уть… Тому, кто не знаком с моргулами, придется крайне туго, можно сказать — это последнее, что он услышит в своей жизни. Когда-то Юнги тоже не знал, что за этими звуками скрывается боль и смерть, но с тех пор ни за что не спутает их. Ни за что и никогда.  Пальцы крепко сжали рукоять дайто и очень осторожно потянули из ножен. За соседним деревом две тени шелохнулись: Рой и Сурр тоже услышали неприятеля. Чуть левее, к западу от них, находились Арх и Рэук и они будут первыми, кто встретит возвращающихся с охоты могильщиков.  Фьють. Фьють. Фьють. Ветер до этого дул в другую сторону, но внезапно устремился к ним. К запахам леса, мокрого мха и гниющих листьев присоединился еще один. Он обрушился сверху, наполнив воздух тошнотворной сладостью. Желудок мгновенно скрутило, и Юнги задышал еще медленнее. Размереннее. Он сцепил зубы и подобрался. Осталось чуть-чуть. Совсем немного и меч напьется крови, а сам Юнги получит мгновение передышки. Он встретился взглядом с командиром.  Чон лениво усмехнулся и медленно моргнул.  Мин кивнул.  Фьють. Фьють. Фьють… Фью-уть… Командир сделал знак, и они все мгновенно  собрались. Юнги с силой сжал рукоять вибрирующего от предвкушения оружия. Сегодня будет кровавая жатва.  *** Звуки за стеной не оставляли сомнений в том, чем именно там занимались. Скрип матраса, стук ножек о пол, глухие стоны. Все как обычно. Все привычно.  Дождь за окном прекратился, сквозь лохмотья туч выступили звезды и знатно подобревший огрызок растущей луны — через пять дней наступит полнолуние. Хорошо, что они уничтожили Гнездо до этого момента. Во время полнолуний моргулы сходят с ума, и сила их становится в разы больше. Вшестером справиться можно, но чревато серьезными потерями.  Мимо пронеслась ночная птица, закинув в комнату запахи ночи, и унеслась прочь, оставив на прощание едва слышное уханье.  Юнги перевел взгляд на потолок. Свеча давно погасла, а глаза успели привыкнуть к практически полной темноте — только из-под двери совсем тускло проникал свет.  Отполированный и вычищенный от крови дайто лежал на столе, готовый к новой жатве. Но отправление только через пару дней: отряду требовался отдых. Будь воля Юнги, в пути он был бы уже завтра на рассвете. Но без Серых не справится. И это факт.  В тот раз, когда он самоуверенно решил, что уже вполне сам может со всеми разобраться, его едва не повесили за собственные кишки на сосне. Повезло. Серые как раз охотились на то же самое Гнездо, что и Юнги. Они его вытащили практически с того света, и почти две недели он провалялся на грязной койке в самой ближайшей таверне, куда его смогли дотащить. Удивительное благородство, командир этих самых Серых оплатил даже лекаря ему и пребывание в той дыре, пока Мин не встал на ноги и не смог передвигаться самостоятельно.  Юнги так и не понял причины его подобной доброты к незнакомцу. Но тем не менее Чон Чонгук действительно взял его под свое крыло. К счастью или несчастью. Загнись Юнги тогда, больше не пришлось бы терпеть эти бессонные ночи.  Зато теперь у него гораздо больше шансов избавиться от тварей, что как зараза рвала провинции королевства на клочки. Не от всех, конечно, настолько большую ношу брать на себя он не имел права, потому что после своих одиноких вылазок понимал: без помощи не обойдется. К тому же, у Серых была необходимая для отлова лицензия. Еще лет десять назад Тарий издал указ, в котором говорилось о том, что запрещено проводить самовольную охоту на моргулов без официального разрешения. Если поймают — одним выговором не обойдется. А получить ту самую бумажку-лицензию очень непросто. Юнги попытался сделать это сам — не вышло, необходима команда профессионально подготовленных людей. Поэтому Серые пришлись ему как нельзя кстати. Правое запястье зачесалось, Юнги приподнял повязку и провел пальцами по выпуклостям рисунка. Вряд ли он изменился за то время, что Мин не проверял его — мазь с раствором пока еще действовали.  Он скривил губы и натянул повязку обратно. Насмешница Фата любит пошутить, ладно над ним, после всего случившегося, Юнги уже ни в коей мере не считал себя любимчиком жизни. Но при чем тут еще и он?.. Скрип за стенкой усилился, стоны стали громче, злее. Юнги прикрыл глаза. Сегодняшняя ночь обещала быть спокойной. *** В общем зале людей было немного. Бо́льшая часть постояльцев еще отсыпалась, и завтракал Юнги в одиночестве. Он успел немного потренироваться с дайто на заднем дворе, обмыться в бане и привести себя в порядок. Хотя этой ночью он сумел выспаться, и дети Кошмара сегодня его не посещали, темные круги под глазами так и не стали светлее. Впрочем, тут оставалось только смириться со своим хмурым лицом.  Дверь в зал резко распахнулась и внутрь вошел командир. Обвел ленивым взглядом помещение, взлохматил волосы и неспешно направился в угол Юнги, широко зевая на ходу.  — Так и знал, что ты уже встал, — Чон Чонгук плавно стек на лавку, взгромоздил локти на щербатый стол и подпер голову ладонью. Выглядел он уставшим, но довольным. — Выспался? — спросил, задержавшись взглядом на влажных, зачесанных назад волосах.  — Угу, — скупо отозвался Юнги.  — Даже обмыться успел, — покачал головой Чон. — Поразительно.  Он почесал бровь и махнул рукой выглянувшему из-за занавески служке. Парень шустро подбежал к ним, поправил фартук, с готовностью уставившись на клиента.  Несколько секунд Чон изучал тарелку Юнги, в которой осталось пара картошин и кусок недоеденной сосиски.  — Мне то же самое, — сказал, вновь широко зевнув. — И кофе. Покрепче.  Парень кивнул и исчез за занавеской, ведущей на кухню. Командир вновь уставился на Юнги.  — Какие планы на сегодня?  — Есть пара дел в городе, — отозвался Мин, не вдаваясь в подробности — ни к чему.  Чон приподнял брови, но более детальной информации не получил, впрочем, дальше давить не стал. Без толку. Мин Юнги крайне редко рассказывал о своих делах, кроме тех, которые могли непосредственно коснуться Серых. О своем прошлом тоже ни слова, хотя кое-какие догадки у Чонгука и были.  Мин закинул в рот последний кусок сосиски, больши́м глотком допил кофе и поднялся.  — Вернусь после обеда, — сказал, оставляя на столе монет чуть больше, чем стоил завтрак.  Чон лишь хмыкнул, проводив его взглядом до двери. Большая загадка Мин Юнги. Иногда он жалел, что вообще связался с ним и принял к Серым. Иногда.  *** Раш не сильно отличался от других периферийных городов, в которых они побывали прежде. Разве что из-за близости Радужного пролива погода здесь вечно менялась, тучи то заволакивали небо, то вновь разбегались в разные стороны, давая ленивому солнцу взглянуть на землю. Впрочем, лет этак триста назад, тогда город еще назывался Акулий Клык, слава о нем гремела на все королевство. Ходили слухи, что именно отсюда началась ветвь династии Арков, которую потом свергли Гаррайны. Молодого короля благословили на трон именно в Монастыре Тысячи Душ, в восьмидесяти километрах от города.  Но время шло, жизнь вокруг менялась. Гаррайнов тоже свергли, уничтожив всех отпрысков, монастырь разрушило сильное землетрясение, и сам город переименовали в короткое и непрезентабельное — Раш по фамилии одного из богатеев, который держал здесь кирпичный завод.  В центре располагались мэрия и Площадь Блаженных, близлежащие улицы заняла местная знать и богатые торговцы. Чуть дальше — менее зажиточные лавочники, еще дальше — бедняки. Вообще, город можно было пересечь на лошади неспешным шагом за час, может, даже меньше.  С утра распогодилось, солнечные лучи пронизывали улицы насквозь, но милее город от этого почему-то не казался. Люди сновали туда-сюда, бродила неприкаянная скотина, лавки и магазины открывались неохотно, да и вообще ритм жизни здесь казался размеренным, никто никуда не спешил, как будто в запасе было все время мира.  Юнги так не мог. Если он замедлялся, мысли успевали нагнать его и обложить жужжащим роем, не давая ни минуты продыху. Поэтому ему нужно было движение, шум, гам, чтобы просто не думать, не думать, не думать… Сегодня, конечно, было немного полегче.  Вчерашняя вылазка неплохо так удовлетворила жажду, поэтому рой держался немного в отдалении.  Ранние зеваки глазели на хмурого Юнги, его дайто в ножнах за спиной, но заводить разговор не спешили, и это тоже радовало — он не любил излишнюю, тем более навязчивую болтовню.  Он миновал центральную площадь, свернул в проулок и прошелся вдоль мелкого канала до развилки, где справа в неприметном углу пряталась лавка травника. Такие лавки работали нелегально, не имея официального разрешения мэра, но отстегивая при этом  приличную сумму местным стражникам, росли как грибы после дождя. Найти здесь можно было все что угодно, дело оставалось только за деньгами.  Юнги толкнул достаточно крепкую дверь и вошел. Старый пес на пороге бросил на него ленивый взгляд, но ничего не сказал, вновь прикрыв усталые веки. Тут даже собаки попадали в общий ритм жизни.  Внутри оказалось на удивление просторно, стеллажи, расставленные по стенам, были заполнены всякой всячиной, но она не шибко интересовала Юнги.  Он пересек комнату и подошел к прилавку, ударил ладонью по звонку. Продавец явился не сразу, лишь спустя несколько долгих минут ожидания высокий, полный, затянутый в зеленую рубаху, почти рвущую на груди пуговицы, и штаны в облипку, он с трудом протиснулся сквозь едва заметную боковую дверь. В пальцах держал дымящуюся трубку, запах от которой напоминал расску. Когда-то давно Юнги сам искал утешения в подобном, пока однажды не стало только хуже: вместо облегчения, память стала проигрывать одну и ту же ночь раз за разом, колючим дерном раздирая внутренности. Он тогда едва не поддался отчаянию и не вышел в окно, и с тех пор зарекся тащить грибы в рот. Одно дело сдохнуть в бою, покромсав как можно больше тварей, другое — обкуриться до смерти.  Продавец, судя по рыжим волосам явно выходец из северных провинций Гаюри, удивительно ясным взглядом смотрел на Юнги. Может, тому просто почудился запах расски? За такое стражники лавочку могут и прикрыть-то — с наркотиками в королевстве довольно строго. Тарий Второй не любил это дело и законы принял жесткие даже в убыток казне.  — Мне нужна кожа маури и исцеляющая мазь Ашвант.  Набор не удивил продавца, он лишь слегка прищурился, выдохнул дым в сторону и сказал: — Рисунок.  Как хорошо, что метка проявилась на руке, окажись это на заднице, он бы задолбался каждый раз снимать штаны. Юнги молча дернул повязку и вытянул руку запястьем вверх.  Цепкие, теплые пальцы тут же перехватили ее и чуть потянули вверх. Осторожно обвели рисунок, задержавшись на неоконченных линиях — те уже почти соприкоснулись. Мин молча терпел его прикосновение. Дотрагиваться до метки, даже не до конца проявленной, являлось крайне неуважительным делом. — Недолго осталось, парень, — наконец произнес выходец Гаюри, отпуская его руку. Он поднес трубку к полным губам и затянулся, затем выдохнул. — Максимум еще пара лун и мазь тебе не поможет. Зря только потратишь деньги.  Дым защекотал ноздри — и все-таки это расска, — навеяв не слишком приятные воспоминания.  — Неважно, — сухо отозвался Юнги, натягивая повязку обратно. Он и так это знал. Как и то, что возможно не доживет до второй луны.  *** — Воу! — присвистнул Сурр, оглядев щедрую гору златых, которые им выплатила мэрия города за уничтожение Гнезда. — Какая приятность! Рой довольно цыкнул языком — деньги лучник любил и уважал. Ук равнодушно взглянул на вознаграждение и вновь вернулся к своему прежнему занятию: полировке меча. Арх тоже не проявил большого удовлетворения от полученных денег — средств на существование ему и так хватало от полученного некогда наследства богатенького папочки.  — За хорошую работу всегда платят хорошо, — протянул командир, подкинув и тут же поймав одну монету.  Затем под одобрительные возгласы команды разделил монеты поровну и лезвием кинжала пододвинул каждому по куче. Деньги довольно быстро исчезли в карманах Серых.  — Ну, теперь можно и разгуляться, — потянулся Рой, мечтательно закатив глаза.  Рэук только фыркнул на замечание товарища. Все гуляния команды заключались практически в одном: выпивка, карты и девицы. Каждый раз один и тот же сценарий, которому следовали все, кроме Рэука и Юнги. И если первый хотя бы иногда присоединялся к застолью, то второй предпочитал проводить время в одиночестве.  — Ну что ж, друзья, — первым поднялся на ноги лучник. — Не знаю, как вы, а мои карманы стали слишком тяжелы, неплохо бы их облегчить немного.  Он направился к выходу, остальные потянулись за ним. В комнате остались только командир и Юнги.  Мин отлип от стены и подошел к столу. Взглянул на свою долю, а затем отсчитал ровно десять монет и сгреб их в карман. Остальное ладонью пододвинул молча наблюдавшему за ним Чону.  — Долг уплачен.  — Ты даже не пересчитал сколько здесь, может, гораздо больше оставшейся суммы, — усмехнулся Чон краем губ.  — Долг уплачен, — ровным голосом повторил Юнги и тоже направился к выходу.  — Ты присоединишься к нам? — уже в спину спросил командир, впрочем, заранее зная ответ. И Мин не подвел. — Нет.  *** Впрочем, поужинать Юнги все же спустился. Веселье уже было в самом разгаре, дым от трубок осязаемо клубился в воздухе, значительно так снижая видимость, со всех сторон неслись ругань и хохот. Служки лавировали среди гостей, ловко держа в руках подносы с напитками и снедью.  Юнги намеревался сесть куда-нибудь в угол и тихо перекусить, но парни уже заметили его и активно махали руками присоединиться.  Мин чуть помедлил и направился к ним. Близкими товарищами они так и не стали, но специально игнорировать членов отряда все же не стоило.  Рой чуть сдвинулся в бок, давая место между ним и Сурром. Сурр довольно-таки ощутимо хлопнул Юнги по спине, когда тот уселся на лавку, оказавшись напротив командира. — Решил присоединиться к веселью? — ленивая улыбка осветила лицо Чона, а глаза чуть прищурились.  — И правильно сделал! — Рой пододвинул к Юнги полную кружку с вином. — Нечего киснуть одному в комнате!  Мин глотнул пару глотков для вида — вино все равно на него мало имело действие — и подозвал к их столику девицу. Не особо раздумывая, сделал заказ, сразу же расплатившись. Оставаться надолго он не планировал, а в должниках ходить не любил. Даже если это были товарищи по оружию.  Через распахнутые настежь окна внутрь заливали струи дождя, но это мало кого волновало. Свет чуть приглушили, оставив лишь лампы на стенах и погрузив помещение в полумрак.  — Лэра! — вдруг воскликнул Рой, и через пару минут возле их столика тормозила компания девиц в мокрых плащах. Они скинули капюшоны, открыв симпатичные лица, но были ли это вчерашние знакомые или нет — непонятно, Юнги не особо вглядывался в тех, кто покидал комнату командира на рассвете.  Две блондинки, две шатенки и одна рыжая, а вот шестым неожиданно оказался парень. Невысокого роста, миловидный и с длинными, собранными в длинную косу, волосами. Рой как раз поднялся, чтобы поприветствовать дам, и парень ловко юркнул на его место, впрочем, занятый новым развлечением, товарищ не обратил на это никакого внимания. Все расселись и веселье продолжилось. Заказали еще несколько графинов вина, принесли также заказ Юнги. Он молча принялся за мясо, пока вокруг велся шумный разговор.  — Ты почему не пьешь? — пришедший с девицами парень чуть склонил голову, с интересом наблюдая, как Юнги аккуратно нарезал кусочки жареной курицы.   — Пью, — лаконично отозвался тот и впрямь сделал глоток вина. Небольшой. Лишь бы губы смочить.  Ответом новый знакомый не смутился, лишь слегка дернул светлой бровью. В полумраке его можно было принять за очень симпатичную девушку с раскосыми голубыми глазами. Он склонился еще ближе, немного обдав запахом корицы и лишь чуть-чуть вина — парень тоже не особо много пил — и коснулся плеча Юнги: — Терри.  Тот бросил на него косой взгляд и ничего не ответил. Впрочем, Терри и на эту грубость не слишком обиделся.  — Давно ты с парнями?  — Не очень.  — Я понял, ты не шибко разговорчивый, — тонкие пальцы аккуратно сжали плечо, а затем поползли вниз, стараясь устроиться поудобнее.  Мин ничего не прокомментировал. Он сделал еще один глоток вина, отставил кружку, тарелку и, очень аккуратно отцепив от себя чужую ладонь, поднялся.  — Хорошего вечера, — только и сказал, выбравшись из-за стола. И зашагал к лестнице на второй этаж.  *** Сон не шел, впрочем, удивляться не приходилось, наоборот, было бы крайне странным, если бы он внезапно уснул как убитый. Дайто лежал на столе, начищенный и в любой момент готовый рвануть в бой напиться крови моргулов; казалось, он даже подрагивал от нетерпения, но то скорее был обман зрения, тайное желание самого владельца оружия. Дождь тихо шелестел на улице, внося в помещение запахи мокрых листьев и земли. Было довольно холодно для поздней весны, но холод уже давно перестал быть для Юнги помехой. Даже наоборот, ощущая холод, он ощущал тепло своих рук и дыхания.  Шумные шаги на лестнице стихли несколько минут назад, чтобы раздаться привычными звуками в соседней комнате. Гортанным смехом, скрипом матраса, стуком ножек по деревянному полу...  Ничего нового, обычный сценарий.  Правое запястье вновь зачесалось, и Юнги машинально сунул палец под повязку, чтобы остудить немного зуд. Выпуклые линии рисунка, гладкость и легкий жар кожи. Надо бы смочить повязку в отваре, пока его действия не прекратились в самый неожиданный момент. Это было бы очень некстати. Соединившись на его запястье, не пройдет и пары дней, как подобный же рисунок начнет проявляться на чужой коже. И тогда вопросов не избежать.  Юнги уже почти управился с новой перевязкой, когда в дверь неожиданно раздался деликатный стук.  Странно, шагов он почти не услышал.  Мгновенно подобравшись, Юнги бесшумно приблизился к двери и замер, максимально контролируя собственное дыхание.  — Это я, Терри, — раздался спустя три минуты приглушенный голос. — Впусти меня, пожалуйста.  Мин ничего не ответил, легкая дрожь прошлась по лицу, так и не явив эмоции наружу. Парень из квартала красных фонарей не пришелся никому по вкусу? Командир вроде и сам не брезговал парнями, особенно такими миловидными.   Мин не собирался впускать ночного посетителя, хотя бы потому, что денег на такое удовольствие себе не оставил, а работать бесплатно парень вряд ли захочет; не собирался, но почему-то дернул щеколду, открыв дверь.  Терри шагнул внутрь, улыбка растянула его пухлые губы.  — Извини, что потревожил, — а во взгляде ни капли раскаяния, скорее налет усталости.  Закрыв за ним дверь, Юнги отступил, увеличивая между ними расстояние.  — У меня нет денег, — честно сказал он, а Терри беззаботно пожал плечами и махнул свободной рукой; во второй у него был зажат сложенный аккуратно плащ.  — Неважно. Ты мне просто понравился.  Юнги только хмыкнул на это заявление, развернулся и прошел к кровати. Он не предложил гостю располагаться, но тот и так не растерялся, сам уверенно прошелся по комнате, осмотрел нехитрое убранство и остановился возле стола, на котором лежал дайто. — Сколько крови он уже успел выпить? — спросил задумчиво, к счастью, не протягивая руки к лезвию — Юнги этого не любил.  — Недостаточно, — ответил Мин, усевшись на кровать. Прислонившись спиной к стене, он подтянул одну ногу к себе, а вторую свесил на пол. Из-под полуприкрытых век наблюдал за перемещениями ночного гостя по комнате.  Терри повернул голову и смерил его любопытным взглядом.  — Вы охотитесь только на моргулов? Или… Будь воля Юнги, то весь отряд Серых Шакалов и впрямь охотился бы только на могильщиков, но нет, приходилось следовать приказам командира, а тот всегда брался за что лучше всего платили.  — Нет, не только, — глухо сказал Юнги. — Но по большей части. Терри еще раз задумчиво посмотрел на дайто и повернулся к Юнги. Аккуратно уселся рядом, скопировав его позу, и положил плащ рядом с собой. Выглянул в окно, дождь на улице только разошелся, а до рассвета было еще далеко.  Несколько долгих минут они сидели в полном молчании, нарушаемом скрипом матраса и стуком ножек по полу через стену. Их плечи соприкасались, и помимо привычных запахов пыли и сырости, до носа доносился еще запах корицы. — Раш город небольшой, и тут редко происходит нечто выдающееся. Гостей у нас тоже мало и бывают совсем редко, — Терри переплел тонкие пальцы на колене. У него были красивые руки, явно не привыкшие к тяжелой работе. — Поэтому не обессудь мое любопытство, сам я путешествовал мало, и жизни за пределами Раша толком и не знаю. Вы много где побывали?  — Да.  — В Северной Гавани тоже? — Да.  — А в Облачном Гра-Ассе?  — Туда не доходили.  — Я бы хотел побывать в Облачном Гра-Ассе, говорят, там летают даже рыбы и повсюду поют фонтаны.  — Говорят, — согласился Юнги.  В Облачном он бывал давным-давно, еще с родителями, до того рокового дня, связавшего колючими путами ненависти и страха его последующие дни жизни. Сейчас то время казалось уже блеклым, ненастоящим. А от него осталась лишь одна оболочка с черной дырой посередине. Звуки в соседней комнате усилились, стали чуть более отчетливыми.  — А он ничего так, выносливый малый, — хихикнул Терри, наклонившись и прислонившись виском к своему колену.  Юнги равнодушно кивнул. Командир был выносливым не только в бою.  — Санахи его очень хвалила вчера, говорит, заездил, хорошо хоть Морена была на подхвате, а то сама не справилась бы.  Не дождавшись никакой реакции, Терри продолжил: — Мне кажется, Сана чуточку влюбилась в него. Дура, — парень поскреб ткань на колене. — Такие, как твой командир, на таких, как Санахи, не женятся. Они с ними только развлекаются. Сколько таких Санахи встречает вас в других поселениях. Действительно, много. За последний год всех и не упомнить.  — И вряд ли хоть к одной он возвращался больше, чем пару раз. Ведь я прав?  — Понятия не имею, — Юнги прикрыл глаза. Его это нисколько не касалось. Ни то, что происходило у Чона Чонгука в душе, ни то, что происходило у него в кровати. Правое запястье зачесалось.  Терри вздохнул.  — Как прошла зачистка Гнезда в этот раз?  — Как и в прошлый.  — Мне сложно представить, на что это похоже, — признался гость.  — На бойню.  Очень кровавую бойню.  — И тебе нравится таким заниматься? Не подумай, — торопливо продолжил гость, — я нисколько не умаляю вашей заслуги, ведь благодаря вам мы теперь можем спать спокойно по ночам. Но… ты не похож на человека, которому такое может быть по душе.  Слова человека, которого Юнги видел в первый и последний раз в жизни, неожиданно повеселили.  — Разве есть кто-то, кому это может прийтись по душе? — Наверное, нет, — смутился Торри, — вряд ли. Тогда как ты… Тебе не хотелось бы заняться чем-то другим?  — А тебе? — Юнги не язвил, в голосе не было ни капли сарказма, просто если сравнивать оба этих ремесла, то сложно даже определить, какое из них хуже.  — Я не занимаюсь этим, — хмыкнул Торри. — меня просто позвали за компанию.  Лжет, — тут же определил Юнги, но молча проглотил ложь.  — Но да, — помолчав, продолжил гость, — мне заплатили кругленькую сумму просто за то, чтобы появиться сегодня вечером. И я понял почему… — тут он замолчал. Посмотрел на Юнги и приблизился к нему еще ближе.  Мину было откровенно все равно, но, наверное, за парня стоило порадоваться, что тот немного разбогател.  — Как тут много всего, — тонкие пальцы коснулись едва теплой щеки, а затем нежно погладили ее.  Терри убрал руку и улегся головой на расправленную ногу. Юнги чуть замешкался, но опустил и вторую, чтобы тому было удобнее лежать.  — Тебе не идет быть рубакой, — после непродолжительной паузы сказал Терри. — И в тебе есть в тебе что-то, что сжирает изнутри. Мне… мне бы хотелось забрать эту боль и сделать тебя чуть более счастливым, — в голосе неожиданно прозвучала неуверенность.  — Зачем?  — Что зачем? — Ты меня впервые видишь. Зачем тебе делать меня счастливым?  — Эй, мне хорошо заплатили, ты помнишь? — хихикнул парень, враз став еще более милым. — И бывает такое, что встречаешь человека впервые, но чувствуешь его лучше, чем всех близких людей вокруге. Не говори, что ты этого не почувствовал. Иначе не впустил бы меня.  Юнги молча смотрел в ответ, не подтверждая и не опровергая чужие слова. Возможно, и так. Правое запястье отозвалось щекоткой, но он ее проигнорировал.  — Если бы мог, я бы забрал всю твою боль. Всю-всю, — парень повернул голову и уткнулся лбом в крепкий живот. Приподнял края рубашки и уже губами коснулся кожи. — Всю ту, что собралась у тебя вот тут...  Юнги напряг мышцы пресса и на мгновение задержал дыхание, ощутив чужое тепло так близко, как уже давно не ощущал. Пустота внутри всколыхнулась, пройдясь по нервам.  Стало трудно дышать. Звуки за стеной набатом ударили по ушам.  — Не поддавайся ей, — шептал Терри, обжигая своим дыханием. — Борись. Но не с внешними врагами, а с тем, что засело тут, — еще один поцелуй, и Юнги крепко сцепил зубы. Хотелось отстраниться, оттолкнуть от себя, вернуться обратно в ледяной кокон, не ощущая ничего. Если он вновь даст волю, если вновь сделает вдох полной грудью…  … это будет слишком больно. Почти так же, как когда могильные выродки покромсали всю его семью.