Там, где рвется небо

Ночь была в самом разгаре, на небе рассыпались миллионы холодных звезд, располневшая луна плыла среди них, равнодушно взирая на мир смертных. И сам мир вокруг казался нереальным, словно какой-то сумасшедший нарисовал его, да так и бросил неоконченный рисунок, не наделив тот элементарной жизнью.  Тишина вселяла тревогу, но что еще худшего могло случиться?.. Они застряли черт знает где, без приличного запаса еды. Вокруг собралась целая куча тварей, и помощи можно было и вовсе не дождаться. Сбылся худший кошмар любого охотника.  Чон лениво потянулся, размял шею. Искоса взглянул на сидящего рядом с ним плечом к плечу Юнги и мысленно усмехнулся. Парень, кажется, снова вернулся обратно. Синюшная бледность ушла, и взгляд стал нормальным, даже более осмысленным, чем прежде.  Сбылся худший кошмар любого охотника. Да. Они застряли черт знает где, и мир вокруг сошел с ума. Чонгук вытянул вперед руку и прищурился. И, может быть, им осталось всего ничего, но почему же внутри стало так спокойно? Он явный псих. — За что ты так отчаянно ненавидишь моргулов?  Юнги на мгновение задержал дыхание, затем едва слышно выдохнул. Чонгук решил, что тот и вовсе не ответит, но ответ все-таки прозвучал: — Потому что они уничтожили весь мой клан, — ровный, лишенный каких-либо интонаций голос и сам удивил Юнги. Да и вообще, он впервые кому-то об этом говорил вот так просто. — А твой клан… — протянул Чон. — Дом Минхэйл.  Сияющие в Ночи. Кто о них только не слышал. Особенно о том, как зверски твари  расправились с его членами за одну ночь. Вопрос: «Как же ты выжил?» очень логично вписывался в диалог, но не желая давить, Чон не стал его озвучивать. — Я знаю, что ты хочешь спросить, — вдруг сказал Юнги, прикусив внутреннюю часть щеки. — Но у меня нет ответа. Я не знаю, как выжил во время той резни. Просто проснулся утром, а вокруг…  Чон коснулся его плеча и сжал. Если не хочешь, можешь не говорить, — означал его жест, но Юнги покачал головой. На самом деле, он и впрямь был благодарен командиру за то, что тот не лезет дальше с вопросами. Более того, проявляет явную деликатность. Эту особенную черту командира Серых Шакалов он заприметил еще в самом начале и, может, поэтому Юнги и остался в отряде?..  Чон внимательно за всеми наблюдает, делает выводы, но никогда не лезет смущающими пальцами в душу. С ним комфортно даже вопреки…  — Они растерзали почти всех, а других по предположению церковных дознавателей утащили в свое Гнездо, — глухо закончил Юнги. — Мать и сестру так и не нашли. Пальцы осторожно коснулись затылка и провели по волосам. Мягкие поглаживания заставили Юнги замереть, а потом неожиданно даже для себя расслабиться. Он повернул голову. Чуть прищуренный взгляд, ленца и фальшивая медлительность часто вводили людей в заблуждение, не делая в их глазах командира опасным противником. И это было ошибкой. Причем часто фатальной.  Юнги старался подобной глупости не совершать и держался на достаточном расстоянии, чтобы командир не понял.  И чтобы самому не привыкнуть.  Он сглотнул комок в горле. Непривычная для их взаимоотношений ласка заставляла внутри всему сжиматься; вызывала желание прильнуть еще ближе или же, наоборот, отскочить как можно дальше.  Он не поймет, не примет, а по-другому Юнги не сможет.  — Значит, — мягко сказал после паузы Чон. — Если бы не обстоятельства— ха! еще какие, — мы бы с тобой не встретились.  Мы бы с тобой не встретились. Это… Это хорошо или плохо? — едва не спросил Юнги, но промолчал, не зная какого ответа он хочет услышать. И какой из них самый верный. Не будь тех обстоятельств, его родные и близкие были бы живы, и их клан процветал бы, Юнги не пришлось бы рисковать жизнью, вырезая Гнезда моргулов. Возможно, он даже был бы женат — в высших кругах метка избранности не является показателем. Все браки заключаются из выгоды, ну а если метка проявилась, то что ж, связи на стороне никто не запрещал.  Чтобы он сказал Чону Чонгуку при встрече тогда? И состоялась ли бы она, эта самая встреча? Юнги невольно сжал правую руку. До конца проявления остались считаные дни. Он оказался не так уж и далек от правды, когда покупал мазь в последний раз. Так что Чон может и не узнать, кто был его вторым человеком в связи. А ждет ли тот вообще встречи? Может, ему он неинтересен и вовсе?  Жизнь у Чона и так складывалось неплохо, по крайней мере, мало кому взбредет в голову, что командир недоволен своей жизнью. На пьяных загулах такие темы крайне редко поднимались — не до того обычно было, да и в привычных буднях все как-то откровенно избегали погружаться так глубоко в личную жизнь друг друга. Будет ли Чон доволен, узнав, кто является его избранным?  Хотя будет ли это вообще иметь значение?  Их будущее может закончиться в любую следующую минуту.  … Но все же, не будь этой связи, их по-прежнему так сильно тянуло бы друг к другу?  *** Время текло медленно. Ночь не спешила заканчиваться, словно давая время двоим лучше узнать и понять друг друга. Для Чонгука Юнги всегда был манящей загадкой. Для Юнги Чонгук всегда был неосуществимым будущим. Один сдерживался, потому что не до конца понимал силу своего интереса и желания, не находя разумных для этого причин. Или просто закрывал глаза. Второй сдерживался, потому что, осознавая силу интереса и желание быть рядом, он не мог дать человеку ничего, кроме нескольких ночей утешения. И что потом? Он сдохнет где-нибудь в очередном Гнезде, оставив после себя такую же разбитую и пустую жизнь, как у него самого была эти пять лет? Юнги сглотнул и отвел взгляд от россыпи родинок, разлетевшихся брызгами возле правого уха. Машинально коснулся своего запястья и сжал повязку. Линии почти сомкнулись, скоро мазь станет бесполезной. И между ними уже случилась близость. Абсурдная при данных обстоятельствах, но да, она случилась и нет, Юнги не жалел. Это было нужно. Как глоток свежего воздуха почти мертвецу в его гробу. Но даже сейчас, Юнги не решался открыть правду. Нельзя быть эгоистом. Если он все же сдохнет тут или в самом ближайшем будущем, рисунок не проявится у Чона, и тот будет свободен от этой связи. И даже никогда не узнает о ней. Встретит другого человека с подходящим отпечатком и проживет долгую и счастливую жизнь. Но они оба могли закончить свои дни здесь. Не выбраться из города, попав в лапы моргулов. Мысли невольно сместились в другом направлении. Тварей оказалось много, слишком много, словно кто-то специально собрал их со всей округи и притащил сюда. А может, их что-то привлекло в Раш. — Не понимаю, почему их настолько много, — задумчиво пробормотал Чон, устало откидывая голову на стену. Он словно прочитал мысли Юнги. — Тем более действующих так единодушно среди белого дня. Есть идеи? — Нет, — подумав, ответил Мин. — Никогда не слышал о таком. Обычно они не ладят с сородичами, размещая Гнезда на расстоянии не менее тридцати километров друг от друга. — Именно. И более того… — резкие звуки снаружи заставили их насторожиться. Они оба мгновенно подобрались, схватив оружие. Юнги первым поднялся и бесшумно приблизился к окну. Осторожно выглянул на улицу, затаил дыхание. Твари заполонили всю улицу: от и до и не было видно ни просвета. Словно сардины в деревянной бочке. Абсолютно черное полотно из мерзких тел. И это чёрное полотно внезапно пришло в движение. Господи боже мой, им не справиться с таким количеством.  Чон такой же бесшумной тенью замер с другой стороны окна. Лицо его стало бледным. Они обменялись с Юнги мрачными взглядами. Злобный, утробный рык, который они уже слышали до этого, вновь сотряс воздух. Здания зашатались, стены и пол заходили ходуном, а твари на улице громко зашипели, приняв боевые стойки. А затем произошло нечто, что Чонгук и Юнги приняли за бред воображения: пространство над улицей Счастливой Подковы зарябило и принялось расползаться темной дырой. Сначала небольшая, она росла прямо на глазах, пока не стала размером почти с одноэтажный особняк. Нечто злобное и очень здоровое взглянуло оттуда на мир смертных. Ужас засвербел между лопаток и, кажется, даже заставил волосы по всему телу встать дыбом. — Что это такое? — неверяще прошептал командир, пытаясь удержаться на ногах от непредвиденного землетрясения. Юнги не знал. Он ощущал липкие пальцы страха, холодившие затылок и спину. То, что проглядывало с той стороны, было огромным. Настолько, что можно смело сравнить с невысокой горой. И оно дышало яростью. Ненавистью. Тьмой. Огромные пальцы вдруг попытались протиснуться сквозь дыру, а когда у них не получилось, новый рев сотряс воздух. Существо дернулось один раз, второй, словно пытаясь разорвать дыру еще больше. Если у него получится, Юнги просто не представлял, какие последствия будут для города. Да, для всего королевства, если не целого материка. А что, если оно не одно? Пальцы вновь попытались протиснуться, они захватили края их реальности и принялись что есть сил тянуть в сторону. Секунду ничего не происходило, а затем пространство зарябило и надломилось, расходясь новыми, более глубокими трещинами. И тут произошло второе событие, потрясшее что командира, что Юнги до глубины души. Моргулы вдруг собрались, издали единый вопль и все разом кинулись на существо, пытающееся пролезть в их мир. Они рвали кожу на пальцах, вгрызались зубами в мышцы и кости. Кровь хлестала во все стороны, заливая самих могильщиков и улицу Счастливой Подковы. Новый рев, только уже боли, торнадо пронесся по крышам домов, срывая доски и черепицу. Ставни оторвало, и те со скрипом улетели вниз. Существо разъяренно рвануло пальцы обратно, но моргулы намертво вцепились в них, отгрызая у самого основания. Один из них рухнул вниз, придавив собой несколько тварей, остальные ловко ускользнули. Он занял почти все пространство от дома булочника до конца Счастливой Подковы. Не менее двух метров. И это только палец! — Черт его знает, что здесь происходит, но предлагаю сваливать, пока они заняты друг другом, — сказал Чон, сосредоточенно наблюдавший до этого за боем. Правильное решение. Потому что права поговорка: «Крокодил съевший твоего врага — не всегда твой союзник». Существо продолжало рвать нити реальности, а моргулы — его плоть. В воздухе висел острый запах металла и чертовой сладости, к которому примешивался еще один — запах горящей плоти, хотя огня нигде не было видно. Вместе они создавали такую кошмарную смесь, что будь у них нормальный прием пищи до этого, вся еда оказалась бы снаружи. — Идем через улицу Маков, — Чон проверил крепко ли ножны держаться на спине, перехватил древко яри и первым шагнул к двери. — Затем… Голос его вновь прервал рев. А затем всю улицу осветила яркая вспышка, заставившая их обоих зажмуриться. Глазам было больно, здания вновь зашатались, а с улицы донеслись новые звуки — топот лошадиных копыт и звуки мечей. Юнги попытался открыть глаза, но вышло это с трудом — слезы собирались в уголках и катились вниз по щекам. Грязным рукавом рубашки он смахнул их, а затем надавил кончиками пальцев на середину век, пытаясь привести зрение в норму. Вторая попытка оказалась более успешной. Хоть и сквозь пелену, но увидеть окружающие объекты у него получилось. На улице Счастливой Подковы творилось черт знает что. Существо, хоть и не так рьяно, продолжало прорываться в мир — моргулы его активно сдерживали. И им на помощь явился конный отряд, затянутый во все белое. Святые рыцари раскидывали могильщиков, чтобы пробраться к дыре и существу в ней. — Мне кажется, я сплю, — пробормотал рядом Чон. — Но рыцари это не так уж плохо. Юнги бледно усмехнулся. Происходящее и впрямь походило на сюр. Или дурацкий сюжет не менее дурацкого сна. Серый силуэт, мелькнувший между темного слоя моргулов, заставил его прищуриться. — Это Рой, — внезапно сказал он удивленно, узнав человека. Тот рубился наравне с рыцарями, пробивая им дорогу к твари в дыре. — О! — с досадой сказал командир. — Идиоты. Я же сказал им уходить. — И ты правда думал, что они так поступят? — иронично спросил Юнги, скривив губы. За целый год в отряде он что и понял, так это то, что своих тут никто не бросает. Чон хмыкнул и пожал плечами. — Нет. Но выбор у них был. Что ж, ничего не остается, кроме как тоже вмешаться. Держись рядом, — скомандовал он, поколебался, а затем внезапно встал к Юнги совсем вплотную. Притянул за затылок к себе и крепко впился в губы. Поцелуй вышел горьким или то Юнги так показалось? — Выживи, — прошептал командир и решительно направился к двери. Облизав губы, Юнги беспомощно сжал пальцы на рукояти дайто. Он бы и рад, но своей жизнью уже давно не владел. *** Юнги потерял счет часам и телам противника, которых он убил. Темная волна не знала ни конца, ни края. Могильщики оттеснили его от командира, хотя периодически его лицо — полное мрачного азарта, мелькало рядом. Остальные члены отряда Шакала тоже появлялись, но их тут же раскидывали по разным сторонам моргулы. Рыцари не зря носили фибулы Мастеров Элиоса на груди — от их атак моргулы превращались в сплошной ковер изрубленных тел, голов и конечностей. Удивительно было то, что они не сильно старались избавиться именно от них; судя по всему, целью воинов было существо по ту сторону их мира. Дайто пел смертельную песнь, полностью погрязнув в черной крови. Болели руки, плечи и ноги. Острые когти сумели прорваться сквозь защиту и задеть бедро, ощутимо вспоров одежду и мышцы. Скорость несколько замедлилась, и Юнги теперь приходилось быть вдвойне осторожным. В пылу резни слетела и повязка с правого запястья. Скалящаяся морда свирепо смотрела на своих врагов, обрушивая на их головы лезвие меча. Линии сошлись. Рисунок был окончен. Если это его финальная битва, то он сделает все возможное. Еще в самом начале его принятия к Шакалам, когда Юнги был эмоционально максимально нестабилен и не особо придавал значения черным линиям, проступающим на коже, ему приснился сон. Кошмар. Серое, низкое небо, на котором сверкали молнии. Духота, собиравшаяся каплями воды на коже. Мертвый город. И туча моргулов. Он был в западне. Они все были в западне. Острые когти вспарывали воздух, пытаясь добраться до свежей плоти, острые зубы, с которых капала слюна, маленькие, полуслепые глаза с вертикальными зрачками и приторная сладость. Она окружала с головы до ног, залезала в ноздри, сворачивалась душным клубком и свивала себе гнездо во внутренностях, вызывая лишь одно желание: блевать. Они сражались не на жизнь, а на смерть. Все члены отряда стойко держались, но было видно, что силы их начинали подтачиваться. Взмах меча, укол, промах. Изменить положение ног, вновь укол, попадание. Одна тварь попыталась пройтись по головам сородичей и прыгнуть сверху, Юнги вскинул руку с дайто. Рукав плаща сполз вниз, открыв доступ к запястью. Черные линии перестали быть хаотичным набором, собравшись в цельный рисунок. Морда шакала, оскалившего пасть. А в следующую секунду спину обожгло болью — моргул зашел сзади, и пока Юнги дробил сердца тех, кто наседал спереди, вонзил свои острые когти в его беззащитную часть. Второй удар когтей заставил пошатнуться и на миг потерять ориентацию, дайто дрогнул, подпуская другого могильщика совсем близко. От когтей в грудь он тоже не успел увернуться. Алая кровь струилась по телу, капая на грязную землю. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. Вместо когтей в тело вонзились зубы — острые, безжалостные. Они рвали плоть, и из черных глоток раздавалось рычащее удовольствие… Тогда Юнги не придал значение сну, приняв за очередной кошмар. Ничего удивительного после всего произошедшего с ним. А теперь тот вновь припомнился. Если сейчас и впрямь конец, то Юнги не испытывал сожаления. Его жизнь и так мало походила на что-то достойное. Он точно ни о чем не жалел… — Держись ближе, — отрывисто бросил Чон, отбивая тварь справа. Он вынырнул откуда-то со стороны из кипящей массы и встал рядом с Юнги почти плечом к плечу. Правая бровь рассечена, вся одежда заляпана черной кровью, из движений исчезла фальшивая кошачья леность. Теперь в нем проступали жесткость и откровенное желание выжить любой ценой в этой мясорубке. В отличие от Юнги, командир не рассматривал иного варианта. Взгляд привлекло темное пятно на передней части шеи Чона. Вот так быстро, да? Стоило одним линиям сойтись, как другим хватает всего нескольких минут? Мимо белой вспышкой пронесся рыцарь, разрезая темную массу на две стороны. Удивительное дело, он до сих пор оставался чистым, словно черная кровь не могла его даже коснуться, мгновенно испаряясь в воздухе. Перья на сверкающем шлеме при такой скорости отклонились назад, подрагивая при рывках лошади. За первым рыцарем рванули еще несколько. Подкрепление? Сколько же их здесь собралось? За конницей устремилась пехота, и теперь отряд Серых Шакалов бился с ними наравне, пробивая дорогу к твари в дыре. Небо потемнело, поднялся ветер, разнося капли тяжелой влажности. Где-то на востоке сверкнула молния. Резкая, мощная. Земля вновь содрогнулась, они все едва удержались на ногах. Вонь забивала ноздри и глотку. Очень хотелось пить. Но времени отвлекаться не было — моргулы наседали со всех сторон. … Сначала Юнги ощутил вибрацию, очень сильную, отдающуюся в ногах, затем в животе и груди. Волосы на голове, казалось, зашевелились и зажили своей жизнью. Воздух вокруг них тоже завибрировал, потяжелел. Ослепляющий свет сорвался с самого неба и рухнул в дыру, вызывая громогласный рев. Несколько минут потерявший зрение Юнги ничего не мог видеть, ощущая себя кротом на поверхности, руки продолжали действовать по инерции, но вскоре он понял, что просто рубит пустоту — могильщики больше не нападали. Он услышал, как рядом выругался Чон. И голос Роя вторил ему: — Что за чертовщина, командир?! Я почти ослеп! — Моргулы перестали нападать, — глухо прозвучало чуть дальше. Сурр. А потом Юнги прозрел так же внезапно, как и ослеп. Он заторможенно огляделся. Капли дождя молотили по земле, крышам домов. Молнии бесновались то тут, то там. А моргулы замерли. Словно перерезали ниточки их кукловода. Они стояли кто как: одни задрали головы вверх, другие, наоборот, опустив их вниз. Каменные, страшные изваяния. Рука с дайто дрогнув, опустилась. Что происходит? Рядом пошевелился Чон. Капли воды стекали по его лицу, размазывая кровь и грязь. Юнги, наверное, выглядел тоже не очень. Их взгляды пересеклись и вновь разлетелись по сторонам, с недоумением и настороженностью оглядывая округу. А затем твари дрогнули, заставив людей напрячься, но не ринулись в атаку. Они принялись отступать, очень быстро и как-то неохотно. Если бы можно было предположить, что такие, как могильщики, вообще могли уставать, во всем их изломанном облике читалась именно усталость. Они юркнули в тени домов, едва слышными шагами растворились в кривых линиях улицы, как будто их тут никогда и не было. Арх сплюнул себе под ноги. Выглядел он ошеломленным. Но целым и даже не раненным. — Может, мы просто перекурили рысску? — пробормотал Рой, пнув носком ботинка мертвую тушу могильщика. — И нам все это видится? А, командир? Чон задумчиво взглянул на воина и провел рукой по шее. Кожа там почему-то зудела. — Это был бы самый лучший исход,— невесело хмыкнул он, бросив быстрый взгляд на Юнги. — Все целы? — Задели слегка, — буркнул Сурр, дернув плечом, и тут же поморщился. — Чутка подлатать надо. — В порядке, — отозвался Рой. Арх кивнул, мол, с ним тоже порядок. — Цел, — как обычно немногословно отозвался Рэук. Но выглядел он потрепанным. Юнги провел ладонью по лицу, смахивая заливающую глаза воду. Облизал губы. — Со мной тоже порядок,— сказал, и рана на бедре тут же заныла. — Что это была за тварь? — спросил Рой. — Вы же видели ее. Она размером с маленькую гору. — Думаю, вопросы ты можешь задать им, — криво усмехнулся командир, кивнув на приближающегося всадника.