Когда всё сгорело дотла
12 июня 2025 г., 20:43
Юнги шёл по пеплу.
Остатки “Чёрного тигра” дымились на фоне утреннего неба, чёрные обломки сгоравшего зла. Кровь на ботинках была уже не его. Руки не дрожали. Всё кончено.
Ни одна из тварей, причастных к смерти Чимина, не выжила. Ни одна.
Он держал пистолет в руке, но больше не стрелял. Просто шёл. А рядом, вровень, двигался Хосок.
Тот был спокоен. Не рад. Не пуст. Просто — тишина внутри. Как будто, наконец, воздух стал легче.
На плече у него была свежая ссадина, губы порваны, но глаза — ярче, чем когда-либо.
— Всё? — спросил Юнги.
Хосок не ответил. Лишь кивнул.
И тогда Юнги выкинул оружие.
Просто отпустил — и оно глухо ударилось о землю.
Он развернулся к Хосоку. Молча. Долго смотрел в глаза.
И тот не отводил взгляд.
— Он бы тобой гордился, — сказал Юнги.
— А ты? — тихо, почти неслышно.
— Я тоже.
Хосок шагнул ближе.
И Юнги не отступил.
Он знал, что это будет. Чувствовал. Но сейчас… это было не желание, не страсть, не бегство. Это была благодарность. Признание. Обещание.
Поцелуй был не сдержанным. Хосок врезался в него, будто в последний раз. А может — в первый по-настоящему. Руки — на шее. Губы — жадные, требовательные. И Юнги ответил. Глухо застонал, перехватив талию, прижимая к себе. Всё, что было между ними, — боль, кровь, усталость — растворилось в этом поцелуе. Остались только они.
Они добрались до безопасного места — та же крыша, где когда-то танцевал Чимин.
Теперь — только двое.
Хосок лежал под ним.
Юнги целовал каждый шрам на его теле. Каждый след боли, огня, прошлого.
Хосок выгибался навстречу. Глухо шептал имя. Царапал плечи, срывался на дыхание.
Юнги был нежен. Не спешил. Он не трахал Хосока — он его чувствовал.
И когда они соединились, медленно, глубоко, в том почти не было дикости. Только тепло. Пульс в унисон. Пот и стоны, глухо отражающиеся в стенах.
— Смотри на меня, — просил Юнги.
— Я смотрю, — хрипел Хосок.
Юнги входил в него снова и снова, пока Хосок не начал дрожать, кусая губу до крови, чтобы не закричать. Он никогда не чувствовал себя таким живым.
Когда они оба кончили, почти одновременно, Хосок прижался к нему всем телом, как будто хотел остаться там навсегда.
— Ты теперь не один, — прошептал Юнги, гладя по спине. — Ни один из нас не один.
Где-то внизу Джин выругался, потому что Намджун уронил чайник.
А потом добавил шёпотом:
— Интересно, кто теперь кого держит на поводке, Юнги?
И даже если жизнь — всё ещё полна говна, они теперь были в ней вдвоём.
И сжигать дотла больше не нужно.
Потому что они уже всё пережгли.
Теперь оставалось — жить.
