Когда жизнь полна говна

Старый музыкальный центр хрипел, но всё ещё держал ритм. Пыльный пол отдавала лёгкими вибрациями, а на нём — босые ноги, быстрые, как пульс влюблённого сердца. Пак Чимин танцевал. Свет из разбитого окна падал прямо на его спину, будто прожектор. Пот струился по лбу, майка прилипла к телу, дыхание сбивалось, но он продолжал. Поворот. Рывок. Короткий прыжок. Движение бедра, как взмах лезвия. И снова — шаг, плавный, будто скольжение по воде. — Бля… — выдохнул Сокджин, сев на старую кушетку, — Чимин, ты как будто не из этого мира. — Потому что я давно в другом, — усмехнулся Чимин, крутанувшись и упав в финальной позе, лежа на полу, раскинув руки. — Где сцена, где огни, где нет… этого. — Этого? — Хосок присел рядом, потянулся за бутылкой воды. — Говна, в котором мы живём? — Именно, — Чимин отхлебнул воду и вздохнул. — Когда-нибудь я улечу. Серьёзно. Просто сяду в самолёт и исчезну. И буду танцевать до старости. — Будешь, — сказал Хосок уверенно. — Я тебя провожу. Обещаю. — А я — пришью тебе новый костюм, — хмыкнул Джин, проверяя лямки старого рюкзака. — Со встроенным оружием. На случай, если ты кого-то бесить начнёшь и прямо на сцене. Чимин засмеялся. Тот самый смех — искренний, звонкий, как музыка в хорошую ночь. Он потянулся к ним, обнял обоих, будто в последний раз, и прижался щекой к плечу Хосока. — Знаете, вы — моё настоящее. Но я хочу будущее. Настоящее — это вы, крыша, пыль, борьба. А будущее — сцена. Свет. Покой. — А мы? — тихо спросил Хосок. —Вы — мои корни. Но я не дерево. Я птица, Хосок. Мне надо лететь. А вам… вас я всегда буду носить в сердце. И если на сцене когда-нибудь будут хлопать — знайте, половина аплодисментов ваша. Сокджин отвёл взгляд. Хосок только кивнул. И никто тогда не знал, что это будет один из последних дней, когда они были втроём. Без крови. Без оружия. Без смерти. Возвращение в настоящее. Хосок открыл глаза. Было утро. Комната залита серым светом. Юнги всё ещё спал, его рука всё ещё касалась запястья Хосока. Тепло. Настоящее. Хосок выдохнул и закрыл глаза снова. — Я тебе обещал, Чимин, — шепнул он в пространство. — Я доведу всё до конца. А потом, может быть, тоже улечу. Или упаду. Но не сдамся.