Может быть

Элен деликатно поскреблась в дверь и, не получив ответа, шмыгнула внутрь без приглашения. Быстро огляделась в полоске света из коридора, запоминая расположение мебели и отмечая, на что можно натолкнуться по пути, и прошла к стоящей у единственного окна кровати. Спальню снова окутал полумрак, едва разгоняемый масляной лампой в углу. — Откуда ты здесь? — сидящий в изголовье дракон даже не повернул головы. — Эль же выгнал всех. — Это болотная лихорадка. Она не заразна. Как он? — Так и не приходит в себя. История была дурацкая донельзя. Они должны были встретить делегацию из Академии магии — король Дезмонд преуспевал в налаживании межрасовых связей и искоренении предвзятости по отношению к эльфам, в скором времени выпускники-будущие чародеи должны были провести несколько недель на практике у придворных чародеев (и магистр Ирдис заранее хватался за волосы, но возразить не мог — дипломатия). Делегацию успешно встретили, но проклятые чародеи заинтересовались каким-то магическим феноменом в ближайшем болоте, полезли туда, не слушая никаких увещеваний, намертво в нем увязли, и пограничники провели несколько увлекательнейших часов в попытках вызволить не только сникших чародеев, но и весь их магический скарб. А два дня спустя командир просто рухнул во дворе, перепугав всех лихорадкой и провалами в бессвязный бред. И вот уже третьи сутки сбить страшный жар не удавалось ни магией, ни снадобьями. В редкие минуты просветления командир успел отправить весь отряд во внеочередной отпуск и наговорить чего-то неусыпно несущему дозор у его постели дракону, едва не доведя того до слез. Каким-то чудом больше не заразился никто, хотя про себя пограничники желали этого демоновым чародеям, сгубившим им командира своей твердолобостью, всем составом. Присев рядом, Элен осторожно обняла осунувшегося, будто выцветшего от постоянной тревоги дракона. — Ты должен отдохнуть. Гилтиас молча помотал головой, не сводя покрасневших глаз с мечущегося в лихорадке командира. Элен качнула головой. Их беззаветная любовь всегда ее восхищала, но сейчас кто-то должен был позаботиться о них обоих. Хотя, вообще-то, они всем отрядом чуть не передрались за право остаться на дежурстве на лесном кордоне, но сейчас для уставшего дракона это лишняя информация. У них с Вельдом, по крайней мере, был козырь — знания о поразившем командира недуге и умение договариваться с упертым драконом. — Ему не станет лучше от того, что ты загонишь себя. Прошу, Гил. Вельд там ужин приготовил, иди поешь и поспи. Только не здесь, ты ведь не уснешь, так и будешь прислушиваться. — Я не могу, — дракон с усилием моргнул, глянул на нее больным измученным взглядом. — Если ему станет хуже, а меня даже рядом не будет… — Не станет. Некуда хуже. Я знаю, видела, у нас родители болели. Командир справится, он сильный, и он нас не простит, если мы еще и тебя не убережем. Отдохни, Гил. Я от него ни на шаг не отойду, клянусь. Дракон вцепился ей в плечо почти до боли, глаза, обычно голубые, вспыхнули золотом, на скулах проступил рисунок чешуи. Решившись, Элен протянула руку и медленно погладила его по кудрявым волосам, как это обычно делал командир. — С ним все будет хорошо. Ты правда можешь доверить его мне и отдохнуть. Мы справимся вместе. Ты же знаешь, нам он тоже дорог. — Разбуди меня, если что-то будет не так, прошу тебя, — у дракона дрогнул голос, и Элен безумно захотелось прижать его к себе и успокоить, но… она ведь тоже безумно боялась. Что командира у них заберет не страшная война или непобедимый монстр, а какая-то дурацкая болезнь. — Я разбужу, — она постаралась сохранить голос твердым. И отвернулась, когда Гил наклонился к командиру. У нее, все-таки, было чувство такта. Проводив дракона к выходу и передав его с рук на руки брату, Элен подлила масла в лампу, чтобы горела дольше, и села на его место. Коснулась ладонью пылающего лба командира. Жар и не думал спадать. Каким чудом он вообще до сих пор жив… Случалось, от болотной лихорадки сгорали за считанные часы. — Как же вас так угораздило, командир… — Стелла? — она даже вздрогнула от хриплого голоса, внезапно прозвучавшего в темноте, от пронзительного взгляда сквозь полуопущенные ресницы. — Ты пришла за мной? Элен обернулась через плечо, но никого не увидела. Да и взгляд этот был устремлен точно на нее. Спустя несколько мгновений до нее дошло, что измученный лихорадкой и едва ли осознающий себя командир видит не ее. Гил упоминал, что они с братом немного внешне похожи на младшую сестру командира. Что Стелла сбежала из дома на Ксентарон, родную планету Гилтиаса, и погибла там. Что Ботар-эль так никогда себе этого и не простил. И сейчас, похоже, лихорадка вытащила наружу его давние сожаления. Ну, если она поняла что-то неправильно, извиниться всегда успеет. Сейчас важно удержать командира. Словно что-то подталкивало под руку, Элен опустила ладонь на такую же горячую щеку и едва не задохнулась, когда к ней едва ощутимо прижались. — Нет. Тебе еще нельзя умирать, слышишь? Это всего лишь болезнь, и тебя она не убьет. Тебя ждет Гилтиас, помнишь? И остальные тоже ждут. Ты не можешь подвести свой отряд. Ботар-эль прикрыл глаза, медленно выдохнув. Свободной рукой Элен вытащила из стоящей рядом чаши с холодной водой отрез ткани, положила командиру на лоб, надеясь, что ему хоть немного станет легче. — Прости меня, сестренка, — в хриплом больном голосе было не разобрать эмоций, но Элен, всю жизнь привязанная к брату-близнецу, даже представить не могла, насколько невыносимо было бы его потерять. Насколько мучительным было бы чувство вины. — Ты не виноват ни в чем, — потому что она бы ни за что не стала обвинять в чем-то родного брата. — Это было мое решение, ты же знаешь. Я не виню тебя, Эль. И ты, пожалуйста, перестань, — поддавшись порыву, Элен прижалась губами ко лбу командира. — Все хорошо, Эль. Я прощаю тебя. Ты только выздоравливай. Когда дыхание командира стало глубже и ровнее, хотя жар так и не спал, Элен поднялась, шагнула чуть в сторону и прижалась лбом к холодному стеклу. — О, Нариэль, дай знак, что я все не испортила, когда влезла не в свое дело… Ее почти трясло. Она бы никогда не осмелилась, она безмерно уважала командира, восхищалась им, ими обоими, она бы никогда не говорила с ним в таком тоне, но… Как она могла не откликнуться на такую неприкрытую муку… И неужели настоящая Стелла не простила бы брата… Звезда, выглянувшая из-за туч, на миг блеснула ярко-зеленым, как глаза девушки со старого портрета в кабинете командира. Словно подмигнула давней подруге.