Может быть

На рассвете лесной кордон окутал густой туман, прилипший к окнам. Элен смотрела в окно, на белесую непроглядную муть, держа командира за запястье — отдававшийся в кончики пальцев сердечный ритм помогал не заснуть и увериться, что все под контролем. Она закрыла глаза как будто бы на мгновение, но очнулась — дурочка неумелая, обязана была не спать! — от резкого вздоха. Вскинулась тревожно и не сумела сдержать улыбку — взгляд командира, слегка приподнявшегося на локте, был, наконец, вполне осознанным. — Элен? Где?.. — болезненная хриплость никуда из голоса не делась, но это и не удивительно. — С ним все хорошо, — сразу было понятно, что, вернее, кто беспокоит командира. — Он не отходил от вас три дня, я отправила отдохнуть. — Он?.. — Никто больше не заразился. На кордоне сейчас только мы. Вы как? — Голоден, как дракон, — командир чуть улыбнулся, устало откидываясь обратно на подушку, прикрыл глаза. — Но, боюсь, лестницу не одолею. — И не нужно, я принесу. Позвать Гила? — Если он не здесь, значит, еще спит. Пусть отдохнет, не буди его. — Я сейчас, — она заставила себя отпустить запястье командира, поверить, что за несколько минут, пока она сбегает за едой, ничего плохого не случится. Гил спал на диванчике в гостиной, свернувшись трогательным клубком под курткой командира вместо одеяла и с такой силой вцепившись в ткань, что побелели костяшки. Вельд, чутко дремлющий рядом с ним, приоткрыл один глаз. Элен качнула головой, и брат, чуть заметно кивнув, успокоился снова, а она шмыгнула на кухню. Вчера у Вельда получилось вполне сносное рагу, вроде и не стыдно накормить больного командира. Пока она отсутствовала, Ботар-эль успел сесть и теперь, прикрыв глаза, перебирал в пальцах свой амулет — золотую чешуйку, наверняка Гила, хотя они никогда не спрашивали: в этом точно было что-то глубоко личное. Элен поколебалась мгновение, но он, открыв глаза, чуть улыбнулся и решительно забрал у нее плошку с едой и ложку. — Мне не настолько плохо, чтобы кормить, как ребенка. — Я прошу прощения, командир, — Элен присела обратно, глядя в окно. Туман и не думал отползать. Как видно, послать весточку остальному отряду, что кризис миновал, сегодня не выйдет. — Вы нас всех очень сильно напугали. — Кстати, об этом. Поговорим о тех, кто нарушает приказы командира? — Гил ведь тоже остался. — Его не выгонит даже прямая угроза жизни. Да и приказать ему я не способен. — Никакой угрозы не было. Ни для кого, кроме вас, — Элен обернулась, твердо встречая взгляд командира. Он, впрочем, совсем и не сердился. — А вот что накашеварит Гил в том состоянии, в каком он сейчас, я даже думать боюсь! Вам здесь нужна хотя бы кухарка. Так что мы готовы на выговор, лишение жалования на год вперед и любую отработку, но выгнать нас даже не пытайтесь. — И не собирался, — отставив опустевшую посуду, Ботар-эль сполз вниз, закрыл глаза и устало вздохнул. — Не знаю, что бы мы делали без вас. Посиди здесь, пока я усну, и можешь тоже идти отдыхать. — Уверены? — Элен снова коснулась лба командира. Ужасный жар ушел, но навсегда ли? — Я буду в порядке. Просто сил нет. — Я не должна вас слушать, — Элен мотнула головой, усилием воли отгоняя детский страх. Мама так толком и не оправилась после болезни. — Вы не отдаете себе отчет в серьезности ситуации. — Все будет хорошо, — командир взял ее за руку, мягко погладил пальцы. Наверняка он знал. — Лихорадка уже не вернется, меня только ждет долгое восстановление. Еще пожалеете, что остались. — Никогда. И все же… Почему вы так уверены? — Мне снилась сестра. Придется ее послушаться и выздоравливать, — от улыбки командира, такой нежной и личной, какой, наверное, даже Гил никогда не видел, у нее защемило сердце. — Я ни о чем так в своей жизни не жалею, как о том, что не успел попросить у нее прощения. И теперь уже никогда не успею… — У вас были причины. — Не оправдывай меня, Элен. Мы оба с ней были правы тогда. Она — в праве отстаивать свою любовь, я — в том, что ничего хорошего в Энии ее с этой ее любовью не ждало. Но в том, что моя сестра предпочла сбежать на другую планету, лишь бы никогда больше меня не видеть, виноват только я, не пожелавший ее услышать. — Вы могли что-то для них сделать? — Сейчас — возможно, в те времена — точно нет. Мы связаны нашим происхождением по рукам и ногам, и только кому-то вроде дракона по силам разорвать эти путы. И все же, я виноват перед ней. — Командир, если позволите… Я ведь тоже сестра… И я не думаю, что Стелла хотела бы больше никогда вас не видеть. Она приняла такое решение на эмоциях, но вдруг потом ей просто не позволили вернуться? Наверняка она тоже жалела о вашей ссоре, — она сжала кулаки, вспомнив о том, что слышала ночью. Насколько больно командиру. — Если бы нас с Вельдом разлучили после ссоры, я бы очень хотела поговорить с ним снова, чтобы объясниться. — Думаешь, она поняла бы меня сейчас? — Я думаю, что вы оба стали жертвой обстоятельств и чьих-то интриг. Конечно, мне не с чем сравнить — я еще не знаю, как отреагирует Вельд, если тот, кого я полюблю, ему не понравится. Но я знаю вас достаточно, чтобы понимать — вы не желали сестре зла. И, если позволите высказать свое мнение, я считаю, что вам не следует позволять чувству вины отравлять добрые воспоминания. — Я обязан помнить свои ошибки. Чтобы не обижать тех, кто дорог мне в этой жизни. — Даже не знаю, что настолько ужасное вам придется сделать, чтобы нас обидеть, — Элен хихикнула. — Мне правда жаль, командир. Но для нас вы всегда будете легендой. — А хотелось бы быть живым эльфом, знаешь ли, — с улыбкой отозвался Ботар-эль. — Вот это вообще без шансов. Отдыхайте, командир. Я буду здесь.