Может быть

Элен отчаянно трусила, столь же отчаянно старалась не подавать вида. И с той же отчаянной ясностью понимала — все бессмысленно, и ее мечтам о военной карьере просто не суждено сбыться. Женщин вообще крайне редко допускали к военной службе, лишь за особые заслуги, тем более не следовало бы думать о подобном риске аристократке в неизвестно каком поколении, пусть и заметно обнищавшего рода, так что о выгодном замужестве речи тоже не шло. — Не трусь, сестренка, — ее крепко взяли за руку. — Если не придемся ко двору — то и вернемся вместе. В городской страже было место. Не так легендарно, может, зато есть шансы не пропасть без вести в лесу. Она независимо фыркнула, приободрившись, но руку вырывать не стала. Они с Вельдом родились в один день — ужасная редкость для эльфов — и, уж конечно, неразлучны были с рождения. И, уж конечно, должны были служить в одном подразделении. Именно Вельд отговорил ее от изначально дурацкой идеи выдавать себя за мальчишку — разоблачили ее бы быстро. Тем более дракон. Гилтиас, золотой дракон с Ксентарона, был второй причиной, почему она рвалась именно в этот приграничный отряд — ну кому бы не хотелось жить и работать с настоящим живым драконом? Драконы были древней легендой Энии, и то, что один из них согласился вернуться и жить среди эльфов, и даже принес присягу их королю… Ну. У него были причины. По сути, они с «причиной» просто меняли место жительства, но так как оба не хотели сидеть без дела, то собирались совместить обычную жизнь с охраной границы Энии. Первую причину звали Ботар-эль, и он был в прямом смысле живой легендой. Эльф, много сотен лет назад пожертвовавший собой и своим отрядом ради того, чтобы не пропустить в Энию безумную ледяную драконицу, и милостью богов возвращенный к жизни. Элен бы влюбилась в будущего командира, если б не видела, как они с драконом смотрят друг на друга. И если б не была свидетельницей того, как дракон буквально выпросил его у короля в качестве награды за службу. И как потом в укромном углу за колонной тронного зала дракона, задыхаясь от смеха, отчитывали за хулиганскую выходку. В целом, ничего особенного не происходило — эльфы по природе бисексуальны, да и дракон, скорее, просто обозначил вслух то, что и так было его. Но существовали еще и древние, неписаные, правила, согласно которым ни одному аристократу не грозило жениться по любви, согласно которым род следовало продолжить, а дракон просто забрал себе последнего в довольно знатном древнем роду… Хотя еще неизвестно, не мог ли его род посоперничать в древности со всей эльфийской знатью, вместе взятой. Словом, о таких командирах можно было только мечтать. Бонусом шла удаленность от бесконечных интриг — в которые аристократы нередко втягивали и стражу — сплетен и попыток выдать ее замуж хоть за кого-нибудь. — Прошу прощения, что заставил ждать, — раздалось от двери в кабинет, и Элен тут же выпрямилась — она не слышала шагов. Голос у их будущего командира был хрипловатым, как после долгой простуды. Он дошел до стола — все так же неслышно — бросил куда-то в ящики распухшую от документов папку, сел и на мгновение прижался лбом к скрещенным рукам. Элен была уверена, что разобрала едва слышное: «Как меня это все…». А потом он встряхнулся и доброжелательно им улыбнулся. — Буду честен: по убеждениям я замшелая древность, и не стану скрывать, я считаю, что девушке в армии и, тем более, на границе не место. Но Гилтиас убедил меня дать вам шанс. Вопрос в том, готовы ли вы дать шанс мне. Вам наверняка известно, что свой предыдущий отряд я угробил. — Но это же неправда! — Элен с жаром подалась вперед, как ужаленная застарелой горечью в его голосе. — У вас не было выбора… — Выбор есть. Всегда. И задача хорошего командира — не подвести тех, кто ему верит. Я их подвел. И не хочу подвести вас. Поэтому настоятельно прошу — подумать. С вашим происхождением и навыками есть более удачные варианты для карьеры, чем самый дальний лесной кордон и сразу два травмированных начальника. — Почему вы нас… отговариваете? — голос дрогнул. Она не ожидала этого. Знала, что будущий командир, мягко говоря, не в восторге от ее кандидатуры. Готовилась спорить, доказывать, что справится с охраной границ, если нужно — делом, любым испытанием. Она никак не ждала мягкого, понимающего взгляда серых глаз и максимальной, граничащей с безрассудством, честности. — Не то чтобы вам было, из кого выбирать. Командир откинулся на спинку кресла и от души расхохотался. Смех здорово напоминал истерический. — О да, после этого скандала желающих служить под нашим началом значительно поубавилось. — Это же так романтично! — В первую очередь это безответственно, пока не оформлены все бумаги. Я был готов к слухам и сплетням, пожалуйста, но не к бестактным вопросам о моей личной жизни. И самое страшное, этот золотой паршивец готов на них отвечать! Я уже думаю о том, чтобы просто сбежать, но, увы, не имею права. Элен встрепенулась. Пока доказывала, что ее можно допустить до чего-то серьезного, она успела побыть и гонцом, и писарем. И в сложной бюрократической системе Энии ее еще помнили. — Командир, а если я… решу вашу проблему, вопрос с зачислением в отряд можно считать решенным в мою пользу? — Мою проблему решил бы хороший кляп вовремя, но кто же знал, — командир вытащил из верхнего ящика стола ту самую папку. Быстро пролистав документы, Элен только покачала головой. Крючкотворы действительно отыгрывались по полной, с максимальными ветками согласований. Неудивительно, что командир уже готов сбежать. Такого количества досужих разговоров ни один здравомыслящий эльф не выдержит. — Дайте мне… часа два, я получу все оставшиеся подписи. Кроме, может быть, Валора, но он и не любит сплетни. — У тебя время до вечера, мы не настолько торопимся. Если хотя бы от половины меня избавишь, буду просто счастлив. Когда за умчавшейся Элен захлопнулась дверь, Вельд только покачал головой. — Сказать сестренке, что она уже была принята и выслуживаться необязательно? — Вообще-то, окончательное решение я принял только сейчас. И она не выслуживается, а искренне хочет помочь, я это вижу. — Я понял, — Вельд склонил голову. — Прошу прощения, командир. — Ты тоже принят. Собирайте вещи, ближайший отпуск планируется нескоро. И сестру береги. Поверь моему печальному опыту, никого ближе у тебя не будет. — Я знаю, — даже если когда-нибудь у него появится любимая, это будет совсем иная связь. — Могу я тоже задать бестактный вопрос? — Попробуй меня удивить. — Каково это — замерзать насмерть? Командир молчал так долго, глядя в окно, что Вельд уже собирался снова извиниться. — Больно. Потом просто перестаешь что-то чувствовать. На самом деле, у меня было не так много времени, чтобы успеть осознать ощущения. И не было права выжить, когда все мои воины погибли. Я обещаю сделать все, от меня зависящее, чтобы нечто подобное никогда не повторилось. Чтобы никому больше не пришлось жертвовать собой. — Мы с сестрой вам верим. Иначе бы не пришли.