Баланс на лезвии

«Не страшна мне ни смерть, ни покой, Пока я сама не стану чужой.»

***

Напротив холодного зеркала сидела молодая, но, к сожалению, изуродованная девушка. Она смотрела на своё отражение и не видела больше ту жизнерадостную, живую, даже красивую девушку, которая мечтала однажды вырваться из этой серости и жить счастливо. Найти хорошего мужа, родить ему детей. Но судьба распорядилась иначе. Это был холодный, тёмный день. Несмотря на зиму, моросил ледяной дождь. К ней подошёл представительный мужчина. Она знала, кто это. Местный бандит. Криминальный авторитет, могущественный и влиятельный. Он заметил её, когда она работала в ларьке, продавала чай с яйцами. Она продавала чай не ради мечты, а чтобы выжить — ради себя и ради родителей. Родители… Она вспомнила о них. Мать — вечно холодная, недовольная, порой жестокая. Светлана. Стальная женщина, суровая, как сам город. Она жила вместе с отцом — трудолюбивым, но часто пившим. Он был прост, груб, но в нём теплилось нечто человеческое. Именно он стал тем благодаря кому у неё были большинство её светлых воспоминаний. Он же дал ей силу сказать «нет». И теперь она спрашивала себя: а не была ли это ошибка? Но даже сейчас, глядя в зеркало, она знала — не была. Она была права. Потому что согласись она тогда — это был бы путь в никуда. К смерти. Отец был сиротой,  и не умел выражать любовь словами. Но он передавал её — через поступки, через уроки выживания, через старый пистолет, который она тайно находила в его вещах и не смела трогать. Мать же учила силе, но в её любви было столько стали, что тепла в нём почти не оставалось. Она вспоминала когда мать приходила с работы, Зоя бежала к ней, обнимала, жадно ловила тепло, которого почти не было. А если она плакала — мать ругала, могла даже ударить. «Слёзы — это слабость. А слабость этот город не прощает. Он тебя уничтожит, если ты будешь слабой», — говорила она. Отец был другим. Он не запрещал чувств, но учил бороться. А теперь его больше не было. Тогда, в ту ночь, мать ввалилась домой — пьяная, с размытым макияжем, с глазами, полными чего-то необъяснимого. — Мама, что случилось? — спросила Зоя дрожащим голосом. Она впервые увидела мать в таком состоянии. Обычно вечно холодная как русская зима, она плакала. — Это ты... — тихо прошептала мать. — Что? — Это ты виновата! — закричала она, обезумевшая от горя. — Ты отказала ему! Это из-за тебя он убил моего мужа! Моего! И всё оборвалось. Зоя стояла, как громом поражённая. Ей хотелось закричать в ответ: «А где ты была, когда он был жив? Где была твоя любовь тогда?» Но она молчала.Нет… не мама. Просто Светлана. Она прошла мимо. Словно Зои не существовало. После этих слов эмоции как будто отключились. Осталась только пустота. Зоя прошла в свою комнату, снова посмотрела в зеркало. Вспомнила всё: отказ,  кислоту,боль, полицию, что отвернулась, словно не слышала крик о помощи. Она хотела лечь и уснуть больше не просыпаясь. Но как бы не старалась, уснуть у неё не получилось. Выйдя на кухню — проверить, как мать. Та спала. Пьяная, уставшая. Наверное, выпила всё, что отец когда-то прятал. Зоя решила освободить её. От своего присутствия. От своей боли. Она поднялась на крышу. Ветер бил в лицо, снег был колючим и мокрым. Февраль. Через неделю ей должно было исполниться двадцать. Отец обещал подарок. И она верила — что справится. Но не справилась. Не кислота, не боль, не даже смерть отца — её добили слова матери. Их холод оказался страшнее всего остального. Слова человека, которого она любила и хотела оправдать, для кого она жила и старалась быть сильной.. Она сняла обувь. Ступни вонзились в лёд. Ветер завывал. Ленинград жил своей жизнью. Холодный, чужой. Но в то же время — родной. Она любила этот город. Несмотря на всё. Несмотря на ненависть. Потому что он был её. Единственный, кто был рядом всегда. В последний миг перед прыжком не было ни боли, ни страха — только холодная, бездонная пустота, которая медленно поглотила её.