Тебя не вытравить из моей головы
Ты въелась в кровь как будто самый дешевый дым
Ты моя девочка красивей всяких фотографий
Насилуй мою душу, не закапай кафель
Нил и вправду поверил, что антидепрессанты — это хорошая вещь. Кошмары пропали, а значит и все проблемы.
На сеансах у Доктора Добсон Нил рассказывает о том, как проходит его день, слушает рассказы Бетси. А ведь не о чем больше говорить, но дядя Стюарт настаивает на продолжении курса. Мол, вдруг что случится и ему нужно будет выговориться. И да, он был в какой-то степени прав. Все таки расстояние с Элисон играло свою роль. Они по прежнему часто болтали по телефону, почти каждый вечер, но это на корню было недостаточно. Нил хотел ощущать присутствие Элисон в школе, разговоры по душам на теплой кровати с чаем, прогулки по торговому центру. Но он больше не мог этого иметь.
Дни проходили быстро, даже слишком.
Нил, как всегда, прогуливался по коридорам школы. Вот только теперь его компанию дополняет Кейтлин. После ухода Элисон она заняла законное место капитанши Лисичек, с чем справлялась отлично.
Нил не хотел этого признавать, но компания Кейтлин ему нравилась. Нет, она не заняла место Элисон. Она стала подругой, время с которой приятно отдавало в груди. Болтает она мало, намного меньше, чем Элисон, но ее присутствие придавало уверенности и комфорта. Они могли молчать весь день, но все равно находиться вместе. На уроках они чаще всего сидели вдвоем, если предметы совпадали. Репетиторство тоже не прекращалось. Нил мог сказать даже больше: когда математика решена, они вместе смотрели комедийные сериалы. Это, конечно, не мелодрамы, которые так любила Элисон, но комедии нравились Нилу намного больше.
Нил даже не удивился, когда узнал, что отцу Кейтлин не нравится Аарон. Это было само собой разумеющееся, ведь именно брат ее парня чуть не зарезал его дочь в стенах школы, в которую Кейтлин продолжает по сей день ходить. Ее отец давал не двух смысленные намеки на то, что Нил более подходящая партия для его дочери, чем Аарон. Но Нил, конечно же, этого не понимал и думал, что просто добился расположения этого сурового мужчины.
День за днем, тренировка за тренировкой, сеанс за сеансом. Монотонность убивала. Правда, она душила Нила до невозможности. Уход Элисон явно сказался на Ниле и очевидно не в хорошем смысле. Хотелось просто лечь на кровать и замереть там, но мысль, что в школе его ждет тепло тела Эндрю придавало силы вставать с кровати каждое гребаное утро.
Нил не помнил когда в последний раз посещал вечеринку. Ни летом, ни в начале осени у него не появлялось острого желания посетить в одиночку дом, кишащий алкоголем и наркотиками. Кстати, об алкоголе. А ведь Нил перестал употреблять его, когда начал пить медикаменты. Бетси предупредила, что из-за действия препаратов может усиливаться действие алкоголя на организм, заставляя легко опьянеть. Нил ни за что не допустит этого. Не сейчас, когда у него нет подушки безопасности. Эндрю за защиту не считался, уж слишком много он сделал для Нила. И он просто не мог допустить повторения событий. Лучше сидеть дома в тишине, чем шастать по незнакомым домам, будучи не контролируя свое тело и сознание.
Но вот Нил снова на вечеринке. Ощущение в груди странное, будто он вновь почувствовал вкус чего-то родного, что потерял так давно. Он не знал — это от атмосферы вокруг или алкоголя внутри. Может быть, сразу два варианта.
Нил стоял в углу со стакан в руках. Пальцы перебирали пластик, заставляя жидкость внутри ударяться об стенки. Все же она смогла уговорить Нила посетить одну вечеринку по поводу праздника.
На нем костюм вампира, который недавно подобрала ему Кейтлин. Он подбирался слишком тяжело, выбор стоял между ковбоем и вампиров, но Нил посчитал, что роль «кровососа» более походящая, хотя, зачем то, приобрел сразу два. Может, когда-нибудь ковбой увидит свет, хотя это было мало вероятно.
Кейтлин тоже стояла рядом, одетая в костюм медсестры. Кажется, персонаж из какой-то видео игры, потому что выглядел наряд пугающим, заляпанным с ног до головы «кровью» и бейджиком на груди.
Пару раз к ним подходили знакомые. Некоторые здоровались, другие непринужденно болтали, остальные хвалили костюмы.
Кейтлин молчала, попивая свой напиток в руках. Нил огляделся. Вокруг хэллоуинские украшения: фонари из тыквы, фигурки призраков, гирлянды из распечатанных монстров на стенах. Всюду так много разнообразных украшений, что пройдет вечность, когда ты сумеешь перечислить все из них.
Пока Нил бегал глазами по стенам комнаты, краем глаза заметил знакомую фигуру напротив. Он сразу перевел на Эндрю свой взгляд. Тот стоял, скрестив руки у груди, наблюдая за действиями Нила. В глаза бросилась ярко оранжевая форма заключенного, а на запястье игрушечные наручники серебристого цвета. Нил мысленно усмехнулся. Он уже во второй раз видит, как Эндрю надевает оранжевый цвет. Щеки запылали от этой мысли, особенно от вида Эндрю в его толстовке. То, как непринужденно он натянул ее на себя. Эти воспоминания были самые теплые, намного сильнее грели душу Нила.
Нил что-то пробормотал Кейтлин, которая понимающе кивнула, оставаясь на своем месте. Нил зашагал к Эндрю, попутно огибая мимо проходящих людей. Столько костюмов и мимолетных лиц представало перед ним, пока он не остановился у неподвижной фигуры.
— А ведь ты мог в действительности так выглядеть, — произнес Нил, не утруждая себя в приветствии. — Выглядишь замечательно.
Губа Эндрю мимолетно дрогнула, не позволяя Нилу уловить это неловкое движение. Нил же широко улыбнулся, падая на прохладную стену рядом. Его хитрый взгляд заставлял Эндрю внимательно рассмотреть лицо, находящееся буквально на расстоянии дыхания. И тут раздается щелчок. Эндрю опускает свой взгляд, их руки были закованы. Он снова смотрит на лицо Нила. Тот все продолжал улыбаться настолько радостно, что Эндрю мысленно поежился, но виду не подал.
— Повеселимся? — спросил Нил, когда потянулся Эндрю на себя, даже не касаясь. Пластиковые наручники слабо давили на запястье, но Эндрю следовал, словно очарованный.
Они минули шумную комнату и попали в темный коридор. Отголоски шума добирались в это безлюдное место, но это мало заботило сейчас. Нил грубо припечатал Эндрю в стену и прижался ближе. Их взгляды столкнулись, когда Нил поддался вперед, обхватывая губы Эндрю своими. Жар пробежался по телу и остановился у щек. Мягкий поцелуй продлился настолько долго, что Нил готов был обезумить. Ему не хотелось его прерывать, но они все таки отстранились друг от друга. Эндрю тяжело выдохнул, а Нил решил не терять времени зря и прижался к его шее губами. По телу Миньярда пробежались мурашки, когда Нил начал оставлять россыпь поцелуев.
Нил прикусывал кожу на шее, не сильно, но ощутимо, чтобы заставить Эндрю вздрогнуть от натяжения кожи. Он мысленно ликовал, когда в качестве утешения целовал эти места, заставляя Эндрю тяжело дышать. Вот оно, его слабое место, которое Нил обнаружил очень давно, но оставлял без внимания, чтобы в неожиданный момент заставить Эндрю таить на глазах. На этом Нил не остановился, начал всасывать эти места, заставляя бледные участки окраситься в красно-фиолетовый оттенок.
Эти действия заставили Эндрю оттолкнуть от себя Нила, но не слишком далеко из-за прикованных наручников. Его лицо покрылось легким румянцем, который сложно было уловить в темноте коридора.
— Тут никого нет, — произнес Нил, разводя не прикованной рукой в сторону тьмы.
Эндрю смотрел на Нила минуту, не заставляя себя оглядеться по сторонам. Затем грубо притянул его за руку ближе к себе, горячо целуя в губы. Нил тихо зашипел, когда Эндрю прикусил его нижнюю губу и потянул на себя. Дрожь новой волной пробежалась по телу.
Нил вырывался из хватки Эндрю, грубо оставив поцелуй на его подбородке. Затем спустился губами вниз, очерчивая каждый изгиб шеи и останавливаясь у кадыка. Он прижался к нему губами и почувствовал, как Эндрю сглотнул. Это действие заставило Нила ни на шутку завестись. Он впился зубами в ключицу через тонкую ткань одежды.
— Подстать своему образу, — выдохнул Эндрю. И Нил улыбнулся, прижимаясь лбом к его плечу.
Прижатым телом Нил чувствовал, как в штанах Эндрю, прямо у паха, появляется бугор.
— Господин преступник, кажется, вы незаконно пронесли ружье, — произнес он, поднося руку к ширинке. — Мне нужно его изъять.
Эндрю толкнул Нила в грудь, жадно припечатываясь губами к его губам. Нил шагнул назад и остановился, когда спина прижалась к какой-то двери. Эндрю потянул его немного на себя, чтобы распахнуть дверь и затолкнуть его внутрь. Нил тихо хихикнул, когда они вдвоем попали в чью-то спальню. Кажется, гостевая, ведь личных вещей не было видно. Хотя, кого это волновало, когда два горячих тела прижаты друг к другу?
Эндрю опустился на край кровати, держа между своих ног Нила. Тот смотрел на него сверху вниз, ухмыляясь.
— Я хочу, чтобы ты взял его в рот, — произнес Эндрю.
Нил тут же упал перед ним, коленки врезались в мягкий ковер. Ухмылка с лица Нила не слезала даже когда Эндрю обозначал свои границы, позволяя Нилу ухватиться за край ярко оранжевых штанов. Он уже собирался оттянуть край приятной ткани, когда за дверью послышался громкий смех. Они разом повернули головы в сторону двери, притаившись. Благо, голоса быстро отдалились, видимо, кто-то проходил мимо. И Нил снова повернулся к Эндрю, тихо смеясь.
— Так трепетно, когда кто-то может застать нас. Дверь не закрыта, и такие, как мы, тоже могут ворваться, — шепотом произнес он. — Могут увидеть то, что происходит между нами. Это, — непонятно для кого уточнил Нил, показывая пальцам то на себя, то на Эндрю.
— Никакого этого нет, — неожиданно произнес Эндрю, заставляя Нила удивлено вскинуть брови.
Нил вопросительно поглядывал на Эндрю, но тот даже не шелохнулся.
— А что между нами? — наконец прервал тишину Нил.
— Чего хочет человек, которого я
ненавижу?
Нил застыл на месте. Рука, которую он совсем недавно держал у резинки штанов, бесшумно опустилась на ковер. Тело явно напряглось, а губы дрогнули.
«Ненавижу тебя», — эхом повторяет голос матери в голове.
И Нил вскочил с места, делая большой шаг назад. Эндрю машинально поддался вперед, вслед за наручниками. Они смотрели друг на друга. Нил с распахнутыми глазами, а Эндрю с легким удивлением. Дыхание Нила явно участилось, что не могло не скрыться от Эндрю.
— Нил, какие отношение ты хотел бы, чтобы у нас были? — спросил он с нахмуренными бровями.
Но Нил его уже не слышал. В голове только два слова, которые повторялись из раза в раз. Не задумываясь, он схватился свободной ладонью за наручники и прикованной рукой дернул вверх. Дешевый пластик издал звук треска, когда замочек щелкнул, оповещая, что Нил свободен.
Эндрю наблюдал за этим резким действием, а потом заметил, как Нил пулей вылетел из комнаты.
Нил врезался в зевак, пока машинальная память направляла его к выходу. Один раз он заметил краем глаза, как Кейтлин смотрела на него непонимающим взглядом, но его это мало волновало в этот момент. Ему нужно домой, желательно под стол.
Он бежал вдоль улицы, благо, родное место совсем недалеко. Часы перевалили только за одиннадцать, наверное, дядя еще не спит. Это плохо.
В ушах Нила звенели колокола, голос матери усиливался с каждым пройденным шагом. А затем кто-то резко дернул его за руку, заставляя повернуться. Нил инстинктивно оттолкнул человека в сторону, заставляя отшатнуться и увеличить расстояние. Он смотрел на раскрасневшееся от бега лицо Эндрю, который старательно пытался что-то произнести. И тут Нила накрыла пелена ярости, а может и обиды. Он скривил лицо, кричал что-то в ответ, кажется, «Не трогай меня» или «Отстань», а может и все сразу.
Нил не помнил сказал ли Эндрю что-то в ответ или нет. Сейчас это не имело никакого значения, ведь голос матери в голове истерично кричал ненавистные слова, которые Нил хотел стереть с лица земли.
Он побежал дальше, а Эндрю остался позади.
Нил не знал, как вбежал в дом. Просто ворвался, раскрывая на распашку дверь. Дядя что-то пролепетал, но Нил точно помнил, как сказал: «Оставь меня». И дядя оставил.
И вот, и вечер субботы, и весь день следующего дня он просидел под столом, вжимая коленки к груди.
В его голове пролетали многочисленные мысли о случившемся. Но Нил предпочел исковеркать слова Эндрю как: «Ты мне
не нравишься, но секс с тобой хороший». Да, в глубине души, где-то маленькая частичка сознания, хотела кричать, что это неправда, что Эндрю бы не рассказал бы о своем прошлом, если бы Нил не представлял хоть что-то важное. Но мысли о
ненависти Эндрю заполняли весь разум. От этого хотелось спрятаться, укрыться.
Он помнил каждое «Ненавижу тебя» от матери. Как она повторяла эти слова при очередном внезапном срыве. Как она душила его, била и топила, повторяя из раза в раз эту фразу.
Это осознание заставляло задыхаться, причинять себе вред, царапая руки и впиваясь ногтями в ладони.
Но это не могло продолжаться долго. И Нил, утром в понедельник, вышел из своего укрытия. Не было Элисон, которую он встретил бы в школе, не было остальных ребят, кого бы он хотел увидеть. В том числе и Эндрю. Он остался один.
Все прошло как в тумане: душ, одежда, завтрак, вопросы дяди, путь до школы. Он так и не осмелился поднять взгляда на Эндрю. Даже не знал посмотрел ли он на него, или же даже не желал этого делать.
Нил снова создавал проблемы. Из раза в раз. Каждый гребаный день. И он ненавидел себя за это. Ему хотелось вырвать сердце, разодрать кожу, которая так чешется. Но он не хотел создавать проблемы дяде. Стюарт отдал всего себя, чтобы собрать Нила по кусочкам после встречи с отцом. И Нилу нельзя было разочаровывать его. Поэтому он будет старательно делать вид, что все в порядке. Запрет все свои чувства на замок, наденет маску безразличия. Облачится в новую личность, коей не является. Это все на благо. Так он заставлял себя думать. Все это он умел делать. Делал всегда, когда мать была рядом. Новая внешность, паспорт и, конечно же, личность.
Каждый раз, когда в паспорте было новое имя, он менял акцент, характер, привычное выражение лицо. Всегда умел это делать, хотя не желал. Он никогда не был собой, лишь играл новую роль, которую создавала его мать.
Дни проходили один за другим. Уроки в школе, сеансы у психолога, занятия с Кейтлин, разговоры по телефону с Элисон. Все эти дни не слезала притворная улыбка. Возможно, дядя Стюарт даже подумал, что Нилу стало намного лучше, но это было полной противоположностью.
Нил и не знал о чем думает Бетси, когда он посещает терапевтические курсы. Может догадалась, а может старательно делает вид, что ничего не происходит. К тому же она психолог, кого Нил не смог бы никогда понять до конца. Она — не математическая задача. И это прекрасно. Пусть останется непрочитанной книгой. Главное, что дядя счастлив. Большего и не нужно.
Нил перестал принимать антидепрессанты. Таблетки улетали в унитаз, чтобы не оставлять следов преступления. Хотя дядя Стюарт никогда не заходил в комнату Нила без ведомости, не проверял принимает ли он таблетки. Он верил Нилу, верил в его благоразумие. А Нил нагло врал, делал вид самого счастливого человека, вставшего на светлый путь. Так он верил, что делает жизнь других лучше. Намного лучше, чем есть у него самого.
Кошмары каждую ночь придавали ощущения того, что он еще жив. Нил терпел их в знак наказания, считал, что заслуживает эти муки. В каждом сне мать шептала эти два слова, напоминая Нилу, что он является
ничем.
Просыпаться ночью весь в холодном поту и с резкой тошнотой стало обыденностью. Сбитое дыхание, вкус пробирающей желчи и учащенное сердцебиение — признак живого человека. Не мертвеца в подвале.
Обычно, после этих «приступов», Нил не спал. Либо проводил ночь в обнимку с унитазом, когда особенно сильно пробирался съеденный вечером ужин наружу. Либо же в постели, когда Нил разглядывал потолок, кажется, даже не моргая, не то что двигаясь.
Громкие звуки делают больно.
Но тишина убивает.
Нил терял счет времени. Все дни одинаковые, монотонные. Серость украсила улицу, дом и даже жизнь. Дурацкая улыбка давила тяжелым грузом. Плечи Нила никогда не чувствовали такого давления. Никогда. Даже когда он бежал от отца, когда его находили, когда жизнь висела на волоске, когда мать поднимала руку, когда блестел топор отца в последнюю их встречу.
Никогда, блять.
Какого хрена какой-то мальчишка смог на него повлиять? Нил сначала списывал это на какое-то дурацкое действие лекарства, но когда перестал их пить, то все стало только хуже. Все кануло в пропасть из которой выбраться было все труднее и труднее. А Нил уже и не пытался. Плыл по течению, утопая в здешних водах. Горло передавило, легкие наполнились водой. И нельзя было больше издать ни звука. Он в долбанном дерьме с ног до головы. Серьезно, казалось жизнь в бегах сложная, но, видимо, он за год слишком привык к обычной жизни, и теперь его подкашивают какие-то
незначительные вещи.
Все мысли о
нем. Только об
Эндрю. каждый день он заставляет себя не посмотреть на
него. Хотелось поднять глаза на тренировках, лишь бы уловить холодные карие глаза цветом золота. Хотелось почувствовать запах сигаретного дыма и приятного парфюма без которого, по видимому, Эндрю не выходил на улицу. Парфюм, который можно было уловить только если прижаться вплотную, кружил голову. Зачем он его наносил, если окружающие не ощущали тонкие, едва заметные, нотки?
Опять тупик.
И вот он сидит на каком-то затертом диване со станчиком алкоголя в руках. Как всегда. Нил был на каждой вечеринке на которую его приглашали. Всегда выглядел ухоженно, как заставляла его когда-то Элисон. Так он мог почувствовать ее присутствие рядом, как это было не так давно. Он скучал по ней. Она была, и до сих пор остается, его семьей.
Он был чертовски рад, когда узнал, что Элисон и Сет поступили в один и тот же город. Он видел ее улыбку на лице, когда на фоне проходил Сет. Да, они были в разных университетах, но у Элисон была собственная квартира, которую купили ее родители, и Сет часто гостил у нее, но по-прежнему жил в общежитии.
Девушка постоянно говорила насколько прекрасен этот большой город, зазываю сюда Нила. Может быть, она верила, что Нил последует за ней, но он в этом сомневался. Не хотелось оставлять дядю одного в этом городе. Он слишком многое значил для Нила. Покинуть его — убить себя. Нил хотел верить в то, что сможет без него прожить, но это было не так. Чертовски далеко не так.
Нил встал с дивана со скрипом пружин. Ему хотелось найти уборную. Он прошелся по коридору, открывая все имеющиеся двери. Одна закрытая, другая кладовка, а открывая третью ему предстала спальня. Темная, маленькая. Но внутри уже было два человека. Он хотел быстро ее захлопнуть, чтобы не смущать двух увлеченных друг в друга парня. Но взгляд сам скользнул к парню на коленях, который припечатал другого к стене.
Рука застыла, а ноги предательски впились в пол. Они не заметили приближение незнакомца, но это не успокаивало беспокойно колотящиеся сердце Нила. Ему хотелось закричать, взбеситься, но он знал, что не имеет на это права.
Эндрю-блять-Миньярд отсасывает какому-то блондину с татуировками на шее.
Нил хотел, чтобы это оказалось сном. Или галлюцинацией. А еще лучше было бы если он спутал кого-то с Эндрю. Но, блять, нет. Это точно был он. Нил бы никогда не ошибся.
Наконец Нил осторожно закрыл за собой дверь, стараясь не привлекать внимания. Ах, да, они же там так увлечены друг другом, что не заметили, как Нил распахнул эту же дверь.
Он стоял еще несколько минут тупо пялясь в запертую деревянную дверь, где прямо сейчас Эндрю делал минет какому-то парню, который был явно не подростком. Нил подумывал ворваться, учитывая возраст спутника и нелегкую историю Эндрю. Но Эндрю был увлечен, а парень даже не прикасался к нему.
Это больше не имело никакого дела до Нила. Ему нужно уйти.
Нил сделал самый сложный шаг в жизни. Он шел дальше по коридору, заглушая громкую музыку белым шумом в ушах. Он распахнул случайную дверь и ввалился внутрь. Ванная. Он так ее искал и был рад, что попал именно сюда. Ему хотелось умыться.
Нил схватился за металлический кран и прокрутил. Вода полилась стремительным потоком, разбрызгиваясь в стороны, когда Нил подставил руки. Он тер свое лицо так, будто сможет с глаз стереть неприятный образ, увиденный который был совсем недавно. Он тер и тер, пока сзади не послышался голос:
— Лицо раздерешь.
Нил резко повернул голову назад, ища источник. Он сосредоточил взгляд в полумраке, освещаемой лишь маленькой лампой у раковины. Наконец его глаза привыкли к темноте, и он заметил Кевина, лежащего в ванной с бутылкой водки в руках.
— Какого черта ты тут делаешь? — ошеломленно спросил Нил.
— Отдыхаю, — ответил Кевин. — А с тобой что приключилось? — он скептически обвел лицо Нила.
Нил снова повернулся к раковине, чтобы посмотреть в зеркало. Ну да, конечно, Нил въелся ногтями к лицо и расцарапал его. Он шумно выдохнул и выключил кран. Теперь последние капли, стекающие из краника, заполнили тишину.
— Не твое дело, — с запозданием ответил Нил. Он пятерней провел по волосам, зачесывая назад.
— Мне хочется верить, что я смогу тебе помочь, — произнес слегка пьяный голос Кевина. — Скоро игра с Воронами, а ты сам не свой.
Нил ничего не ответил, лишь скатился вниз на пол, упираясь спиной в ванну у ног Кевина. Ванная комната была до ужаса мала.
— Дела сердечные? — неожиданно спросил Кевин. И, черт, он же попал прямо в яблочко.
Кевин приписывает тишину со стороны Нила, как молчаливое соглашение. Он протягивает полупустую бутылки водки Нилу, предлагая глотнуть. И Нил не отказывается. Обхватывает губами стеклянное горлышко и делает жадный глоток. Кевин что-то мычит: не ободряющие, но и не осуждающие.
Нил слишком долго молчал. Ни с кем он не мог этого обсудить: Элисон о них не знала, Бетси сочла бы за очередную проблему и приписала бы что похуже, Кейтлин встречается с братом Эндрю, неприлично было бы ей говорить. А Кевин... он же друг Эндрю. Наверное, тоже стоит молчать, но Нил слишком на взводе.
— Что делать, если человек говорит мне, что между нами ничего нет, когда я стою перед ним на коленях? — выплевывает раздраженным голосом Нил. Делает еще один глоток обжигающей жидкости, вытирая губы рукавом. Он решил опустить часть о
ненависти, не желая произносить этого вслух.
— Значит он хочет только секса, — невозмутимо проговорил Кевин. — Эндрю просто мудак.
Нил хмыкнул. Конечно, Кевин понял о ком он. Он видел, как Нил расхаживал в школе в водолазке Эндрю, как его фигура пропадала после прихода в школу Нила.
Все это, блять, выматывало. Кевин — друг Эндрю, даже если он сам этого не признавал. Они близки. И Кевин точно знает, что
это должно значить для Эндрю.
Нил издал тихий смешок, поджимая колени к груди. Он небрежно положил на них голову, не задумываясь о болезненном ударе головы об костяшку.
— Но он бы не ходил с засосами после Хэллоуина, — продолжал Кевин. — Хрен знает, что это может значить. Никогда раньше я не видел каких-либо следов на нем.
Нил правда слушал его, но пропускал эти моменты мимо ушей.
— Я даже не знал, что он гей до тебя, — пробормотал Кевин. — Он никогда не подавал признаков. Скрывался, наверное, из-за гомофобии Аарона.
Нил опять не слушал. Просто сидел, прижимаясь к самому себе.
— Тебе стоит обсудить с ним это, — продолжал говорить в пустоту Кевин. — Он ценит слова, а не действия. Лучше прояснить все.
Нил снова ничего не ответил. Кевин мог бы подумать, что он отрубился, но плотный сжим рук на бутылке выдавал сознание Нила.
— Я хочу победить Рико, так что не заполняй голову херней и выкладывайся на полную, — продолжал свой монолог Кевин.
А Нил, видимо, давно перестал его слышать. Поэтому Кевин поднялся, намериваясь выйти из ванны. Из-за резкого движения его подкосило, но это не помешало ему похлопать по плечу Нила.
— Трахнись с кем-то, — последнее, что произносит Кевин перед своим уходом.
Комната быстро опустела, и это было пиздецки ощутимо. Нил чувствовал себя выжатым, как лимон в чае, который Нил в последнее время слишком часто заваривает.
Нил не помнил сколько сидел так еще, но явно не долго. Никто за это время его не потревожил, и он встал. Ноги ощущались слишком ватными, а пространство неразборчивым.
Ели как он добрел до своего дома, который находился на приличном расстоянии от вечеринки. Запинался об камни и путался в собственных ногах, но это его бы мало волновало, если бы за это расстояние алкоголь в организме почти не улетучился, оставляя за собой лишь маленькие отголоски тонкого шлейфа, что могло лишь заставить раздраженно скривиться.
Нил подошел к входной двери и тяжело вздохнул. Сейчас это казалось огромным препятствием —
бетонной стеной, которая не сдвинется. Рука на ручке дрожала, не от холода, не от волнения, а всеобщей ярости.
Наконец он сжал холодный металл и дернул.
Стена трескалась от этого действия. И Нил шагнул.
В доме пахло по родному, заставляя наполнить легкие уютом. Нил сделал следующий шаг и услышал работающий телевизор. Он повернул голову налево, чтобы поздороваться с дядей, но тот уже дремал, откинувшись головой на спинку дивана.
Ноги понесли наверх. Осторожно ступающие стопы по деревянной поверхности пола, раздавались в сознании Нила с грохотом.
Стена трещала еще сильнее, казалось, тайфуна не миновать. Капли с трещин прорывались наружу тонкой струей. Нил был на грани.
И когда он шагнул в свою комнату, то сердце дало понять, что остановится, если Нил не выплюнет яд из своего организма. Либо умереть, либо взорваться. Третьего варианта не дано, и не могло даже появиться.
Бетон развалился, а старательно выстроенная стена обрушилась вниз, заставляя огромные волны навалиться сверху, затопив город.
Нил поддался вперед, переполненный яростью и горечью. Кулак полетел в темноту и столкнулся со стеной дома, заставляя каркас дрогнуть. Он не остановился, хватал предметы на поверхностях, швыряя во все стороны.
Нил не помнил, когда на полу царил бардак, а битое стекло от стакана воды, который он оставил перед своим уходом, впивалось в его ладони и стопы. Стекло было повсюду, как и кровь. Комната выглядела, как место преступления, где женатая пара ругалась. В конечном итоге, конечно же, выжил только один.
Нил тяжело дышал. Каждый вдох обжигал легкие, а каждый выдох давался с таким трудом, что Нил всерьез должен задуматься об астме. Он все пытался унять весь гнев внутри, который мог бы сжечь весь лес до тла, но это получилось превратить лишь в затупленную тоску. Сердце с неистовой силой болело. Теперь он должен подумать о возможном сердечном приступе.
Ничего не изменилось, не полегчало. Стала только в разы хуже.
Нил стоял у стены. Не мог больше двинуться. Теперь тупая боль отдавалась в руке и ногах. Интересно, через сколько он помрет от потери крови?
Стюарт ворвался в комнату. В руках пистолет, а сам он в боевой стойке. Нил бы рассмеялся от этого вида, но он даже не взглянул на него. Тупо пялился в пол, пока дядя осматривал комнату на наличие опасности. Наконец он включил свет и устремил взгляд на племянника, который успел скатиться вниз по стене. Кругом бардак, кровь и стекло, а совсем рядом Нил, перепачканный кровью, той же, которая разлилась по полу.
Стюарт, не теряя времени, подлетел к Нилу с расспросами о случившемся и его состоянии. Нил не отвечал, лишь смотрел куда-то в пустоту. Глаза красные, руки и ноги в ранах, дыхание зверски сбитое, а тело дрожит, как осенний лист на ветру. Явно не лучшее состояние для разговора. Но Нил все равно, не поднимая взгляда, прошептал. Так тихо и так неуверенно, но все же произнес эти слова:
— Я больше так не могу, — сказал Нил, а затем продолжил еще тише. — Прости меня.
Стюарт не ответил. Смотрел минуту, а затем окружил Нила теплыми объятиями. Нил чувствовал, даже через собственную дрожь, как дядя содрогается рядом с ним, пока его руки обхватывают плечи Нила.
***
Нил сидел на своей кровати, перебирая пальцами мягкие простыни. Прошло два дня после его срыва. Скорая, зашивание глубоких порезов от стекла, перевязка. Новые шрамы не волновали его, но обезболивающие он пил с удовольствием.
— И так, Нил, как ты себя чувствуешь?
Ах, да, Бетси. Она же пришла по просьбе Стюарта, чтобы заставить его говорить. К счастью, или нет, Нил не раскололся перед дядей.
— Просто отлично, Доктор Добсон. К сожалению, я не смогу приготовить вам чаю, прошу простить, — Нил поднял перевязанные руки в качестве доказательства причины бездействия к гостье. На его лице появилась притворная насмешливая улыбка. — И, к несчастью, не смог встретить вас у двери, — теперь он головой указал на ноги в бинтах. — Я такой невежественный с вами. Все таки, вы впервые посетили нас.
— Ничего подобного, Нил. Твой дядя очень приятный человек, и налил нам кофе, — сказала Бетси, демонстративно поднося кружку к губам, чтобы сделать небольшой глоток.
— Так, как твои дела? — спросила снова она.
— Я же уже сказал: все отлично, — ответил с легким раздражением Нил. Но затем, когда Бетси ничего не произнесла в ответ, сидя на стуле, который пододвинул для нее дядя, все же решился продолжить диалог. — Правда голкипер из моей команды захочет меня убить. Сказал, чтобы я хорошо отыграл на последнем матче сезона, а меня, к сожалению, на нем не будет. Хотя я хочу посмотреть, как он будет беситься из-за проигрыша, но дядя сказал, что ближайшие три недели я, скорее всего, просижу в этих четырех стенах.
— Мне очень жаль. Надеюсь, они все таки победят, — ответила Бетси.
— Они продуют. У них и шанса нет.
— А если бы ты там был, был бы у них шанс? — непринужденно спросила Бетси.
— Я играю отстойно, но Королева Драмы верил в мою скорость. А зря, у нас и так ничего бы не получилось, — быстро ответил Нил.
— Почему Королева драмы? — спросила Добсон, понимая, что Нил дает клички с вложенным смыслом.
— Разве не очевидно? — отмахнулся Нил.
— Хочу услышать это от тебя, — говорит она, слегка улыбаясь.
Нил ничего не ответил на это. Лишь смотрел на стену, у которой совсем недавно сидел, ожидая прибытия скорой. Дядя все это время его обнимал, прижимая к собственному сердцу, которое стучало так быстро, что Нил не смог бы отсчитать ударов в минуту. Он до сих пор чувствовал фантомное тепло тела дяди и его дрожащие руки.
— А когда состоится игра? — поинтересовалась Бетси, заставляя Нила вырваться из воспоминаний.
— В эту пятницу, — сухо ответил он, совсем не заинтересованно. Ему больше нравилось смотреть на свои руки, которые были туго перевязаны бинтами.
Нил шумно вздохнул, когда понял весь идиотизм его поступков. Если бы он не пошел на вечеринку, если бы не открыл ту дверь, если бы не встретил Кевина в ванной, если бы не сорвался, как пес. Тогда он бы не сидел тут, весь перебинтованный, где его компанию не дополняла бы Бетси, которая продолжала сидеть на своем стуле. Ну, хотя бы Кевин не будет орать на него за проигрыш Воронам, хотя он будет кричать на него за травмы, которые получил. Чертов Кевин Дэй.
— Как там ваши сыновья? — решился спросить Нил, отгоняя от себя мысли об неудачном инциденте.
— Ох, вроде бы, все отлично. Вот только один из близнецов в последнее время особенно молчалив, — проговорила Бетси ровным голосом.
— Почему?
— Если бы я знала, что у него на уме.
— Но вы же психолог и его мать. Вы же можете хотя бы предположить? — спросил Нил озадаченно.
Бетси позволила себе тихий смешок.
— Нет, не могу. Я не всесильна. Все это сложно, но, если он захочет, скажет мне о том, что его беспокоит, — мило ответила Бетси, делая еще один глоток кофе.
Нил ничего не ответил.
— Как ты себя чувствуешь в последнее время, Нил?
— Отлично, — сказал Нил, смотря ей прямо в глаза.
— Тогда, что же случилось в тот день? — мягко спросила она.
— Просто перепил. Выдался плохой день, — все тем же ровным голос произнес Нил. — Оказывается, ваши антидепрессанты, которые вы прописали, и вправду плохо влияют на усваивание алкоголя.
— И что же ты чувствовал в тот момент, когда выпил?
Нил на секунду завис. Она что-то подозревает. И Нил это понимает.
— Я не хочу об этом говорить, Доктор Добсон. Поругался с Гаммой, вот и вспылил.
— Вот оно как. Тогда, какие сны тебе снятся в последнее время? — сказала она, мягко улыбаясь.
Бетси уже все поняла. Это было видно по ее взгляду, улыбке и вопросу. Нилу не стоит притворяться, что ничего не происходит, поэтому он говорит:
— Мне не нужны долбанные таблетки, чтобы чувствовать себя прекрасно.
Бетси приняла самый расслабленный вид, который только могла. Ничего не говорит, только смотрит на Нила мягким взглядом.
— Я — нормальный человек. Не больной, самый обычный. Мне было, и сейчас так и есть, хорошо без них. Не думаю, что буду их принимать, так что притворяться нет надобности. Доктор Добсон, надеюсь, вы хорошо проведете день, — Нил дал понять, что хочет, чтобы Бетси ушла. Но она не отступила.
— Ты — нормальный человек. Не важно, принимаешь ты препараты или нет, ты всегда останешься обычным человеком. ПТСР — не приговор, Нил. Это часть тебя, которая говорит, что ты смог пережить весь ужас. Что ты — стойкий человек. Храбрый и уверенный.
— Если моя сущность не меняется с приемом таблеток или нет, то смысла их пить больше не вижу. Никогда не видел, — Нил держал себя, чтобы не сорваться и не накричать. Нужно старательно делать вид, что все в порядке, что он может держать себя в руках.
— Как дела у Камня? — неожиданно для Нила произносит Бетси.
Как, черт возьми, она поняла. Каким образом она, блять, поняла, что дело в Эндрю. Черт.
Черт. Черт. Черт.
— Просто прекрасно, — выдавил из себя Нил через стиснутые зубы. Он не смог показать своего безразличия и эмоции вырвались через дрожащий голос.
— Как он относится к тому, что ты перестал пить антидепрессанты? Ты упоминал, что он сам их пьет, и ему от этого хорошо. Так, как он отреагировал на это? — непринужденно спросила Бетси.
Ее плечи расслаблены, в руках кружка, а голос слишком ровный. И Нила это выводит из себя.
— Это не его дело, — говорит Нил, желая не показывать своего раздражения. — Ему больше нет дела, ясно?
— Я поняла.
— Сделайте одолжение: закройте дверь с той стороны, — выдавил Нил, отворачиваясь к окну.
И Бетси встала со своего места.
— Приятно было тебя видеть, Нил. До встречи, — и с этими словами она направилась к закрытой двери. Она в последний раз обернулась, чтобы взглянуть на Нила, а затем потянулась к ручке, когда раздался голос:
— В следующий раз я приготовлю вам чай, — голос тихий, едва слышный. Но это заставило Бетси улыбнуться в спину Нила и кивнуть, чего он, конечно же, не увидел, но почувствовал.
Бетси вышла из комнаты, спустилась вниз по лестнице и увидела Стюарта, который нервно теребил кожу у ногтя. Он быстро заметил гостью, которая закончила свою работу, и его вид казался чересчур обеспокоенным. Стюарт подошел ближе, говоря очень тихо:
— Как он?
Бетси улыбнулась хозяину дома теплой и вежливой улыбкой.
— Он сильный, — сказала она, натягивая свое пальто, которое протянул ей мужчина. — Нам стоит с ним усердней поработать.
— Какова причина его поведения? — нетерпелива спросил Стюарт.
— Анонимность клиентов, — напомнила Бетси, и Стюарт лишь кивнул в ответ.
— Просто беспокоюсь, все же было хорошо.
Бетси кивнула ему на это, но быстро попрощалась, выходя из дома. Стюарт смотрел в ее спину, когда она садилась в машину и уезжала. Он шумно выдохнул и направил свой взгляд на лестницу.
Он сделал еще один тяжелый вдох и начал подниматься наверх, пока мозг не подсказал ему остановиться прямо у двери.
Он стоял так минуту, обдумывая стоит ли вообще заходить или оставить его в покое. Но спустя некоторое время Стюарт все же открыл дверь комнаты племянника, после того как постучался и получил утвердительный ответ. Он проскользнул внутрь, закрыл за собой дверь и осторожно сел на край кровати Нила.
Нил, явно напряженный, не отводил взгляда от дяди. Они молчали, смотря друг другу прямо в глаза. Тишину прервал дрожащий голос Нила:
— Она тебе сказала, да? — говорил он, не останавливаясь и игнорируя тяжелый взгляд дяди. — Я нормальный, хорошо? Со мной больше не будет проблем, правда. То, что я не пью таблетки, не значит, что что-то меняется.
И Стюарт завис. На долгую минуту, пока Нил с непонимающим взглядом смотрел на него.
— Как давно? — ошеломленно спросил он.
— Она тебе не сказала? — громко спросил Нил. Он нахмурил брови и поджал губы.
— Нет, — коротко ответил Стюарт.
Нил молчал минуту. Перевел взгляд на руки, которые были окутаны толстым слоем белых бентов. В голове паника. Он не знал. Стюарт ничего не знал, а Нил просто выдал себя с потрохами, ссылаясь на Бетси. Ему стыдно, горечно. Чувствовал, как нервы натянулись в тонкую нить.
— Все хорошо, Нил, — мягко говорил Стюарт, пытаясь сгладить все углы, наблюдая как Нил сжал руки.
Нил молчал, по прежнему сжимая пальцы в кулаке. Ладони охватывала боль, но дядя осторожно разжал его руки, заставляя перестать причинять себе вред.
— Ты не создаешь проблемы. Я с тобой, Нил, всегда, — медленно проговаривал Стюарт, мягко поглаживая тыльную сторону руки Нила. — Я не оставлю тебя.
Нил молча слушал, наблюдая за действиями дяди. Горечь обжигала глотку, а дрожь пробиралась наружу.
— Был один человек, — начал говорить Нил. — Меня предупреждали. Говорили, что это не тот человек, который должен быть рядом, — говорил он, вспоминая все слова Элисон об Эндрю. — Но было уже поздно, — будто усмехаясь над собой, сказал Нил.
Стюарт его молча слушал. Не перебивал, просто поглаживал запястье, успокаивая племянника.
— Я рассказал этому человеку все, — прошептал Нил с дрожью в голосе. — И, как мне казалось, этот человек тоже выдал все свое прошлое. Думал, что нашел человека, который готов был принять меня. Но я ошибался. Ужасно ошибался. Я.. я просто хотел любви, полагаю, — признался вслух Нил, неуверенно отводя взгляд куда-то в сторону. Он правда думал, что не сможет произнести этого когда-нибудь. Одно дело признать это у себя в голове, другое — рассказать кому-то дорогому.
Нил замолк, заставляя себя взять в руки. Но дядя наконец заговорил. Он говорил тихо, так, чтобы только Нил мог его услышать, хотя в комнате они находились только вдвоем:
— Нил, это нормально. Нормально говорить с людьми по душам, нормально ошибаться. Все, что ты делаешь — нормально.
Нил промолчал, а Стюарт продолжил:
—Любовь — прекрасное чувство. И я не хочу, чтобы одна неудача заставила тебя опуститься на дно. Не повезло один раз, так повезет в следующий, — протянул дядя, пока тихо шептал. Он говорил медленно, с паузами, давая Нилу прожевать каждую фразу. — Когда-нибудь ты найдешь своего человека, который станет центром твоей вселенной.
— А ты? — перебил его Нил.
Стюарт усмехнулся, заставляя напряженную атмосферу в комнате потеплеть.
— Ты — моя вселенная, — медленно говорил он, приобнимая Нила за плечи. — Судьба подкинула мне отличный подарок в виде тебя. И я ей благодарен. Когда-нибудь судьба преподнесет тебе нужного человека, но на это может уйти время.
Судьба. Нил не знал, существует ли она. Заключалась ли его судьба в побеге от отца? Или же в получении таких прекрасных людей, как дяди или Элисон? Нил не знал. И не хотел верить в судьбу, ведь жизнь, по его опыту, может повернуться на сто восемьдесят градусов в любой момент. И не всегда это предвещало что-то хорошее.
Нилу просто нужно расслабиться и плыть по течению. Самая главная опасность в виде его отца миновала, и нужно было сделать глоток свежего воздуха. Нилу нужен смысл идти дальше, прямиком в будущие, где нет места крови и бегах.
Нужно расслабиться, всего-то.
***
Нил был прав. Кевин продул в матче и выплевывал весь свой гнев на Нила, как ему казалось, около часа. Он все разглагольствовал о том, что если бы Нил не поранился, то они бы победили. Но ни Кевин, ни сам Нил не верили в это. Просто Рико был королем, а все остальные его пешками на доске. Даже Кевин. Его не победить, даже пытаться не стоит. Да и Нилу было далеко плевать на футбол, так что он слушал в пол уха.
— Как ты умудрился пораниться вообще? — неожиданно спросил Кевин. Нил удивился от того, как он быстро перескакнул с ругательств. — Отец сказал мне, что ты порезал руки и ноги об стекло. Как ты, блять, умудрился? Ты же сделал это не специально, чтобы не играть? Черт, ты же пропустил свой последний матч в старшей школе, Нил.
Нил не успел ответить, как на той стороне послышался приглушенный звук резких тормозов машины, а затем Кевин пробормотал:
— Перезвоню позже.
И трубка сбросилась. Нил тяжело выдохнул и зарылся обратно в подушку.
Было не так поздно, матч закончился совсем недавно, а Кевин еще не успел напиться, зарываясь в горе. Нил поспешил закрыть глаза, ведь усталость от криков давала о себе знать. Серьезно, Кевин хоть когда-то успокоится? Ну, наверное, очень скоро, когда водка затуманит ему разум. И Нил искренне его понимал. Лучший способ утолить горечь жизни — горечь алкогольного напитка. И чем он крепче, тем в разы лучше.
С такими мыслями Нил провалился в глубокий сон.
Сначала кромешная тьма, а затем громкий голос в ней:
— Я тебе говорила. Блять, чертов ты непослушный ребенок. Все, что ты можешь — портить мне жизнь. Скажи мне, почему ты такой, Абрам? Разве я тебе не предупреждала? — неистово кричала мать.
Зрение Нила прояснилось, когда он почувствовал, что его держат за волосы на затылке.
— Любая такая шлюшка может быть послана твоим отцом, чтобы соблазнить и прикончить тебя, а затем еще и меня. Может, мне оставить тебя с ней? Хочешь, чтобы я умерла из-за тебя? — говорила она, сжимая в руке клок волос, чуть-ли не отрывая с корнем.
Нил молчал, корчась от боли. Да, тот день, когда он в свои четырнадцать поцеловал какую-то франко-канадку. Это же, блять, было даже неприятно, но в итоге он получит долбанное наказание от матери. А как еще могло быть иначе?
— Секс — воплощение дьявола. Это грех, который я совершила по ошибке, и в наказание бог сбросил на мои плечи тебя. Поэтому мы тут, Абрам, — шептала мать.
Нил почувствовал, как хватка усилилась. А затем мать вдавила его лицо в стол. Грохот раздался по всей комнате, а нос окрасился в красный цвет. Кровь тут же хлынула, заставляя Нила захлебываться.
— Обещай мне, что ты никогда в жизни не займешься сексом, — кричала мать. — Ну же.
Нил лишь истошно кряхтел, содрогаясь всем телом. Затем мать снова ударила его об стол, но уже лбом.
— Да, я обещаю, клянусь тебе, — поспешил сказать Нил, когда, казалось, что ему проломило череп.
— Теперь тебе придется вытереть стол за собой, — прошипела мать, наконец отпуская Нила. —
Из-за тебя нас теперь легче найти.
И Нил понимал это. Его лицо стало слишком заметным из толпы. Еще не скоро раны заживут, а если люди отца увидят его, то позже заметить его из-за ран станет намного легче. И снова это станет гневом матери, что Нил с горечью осознавал.
Нил открыл глаза, пробуждаясь. Сны с матерью стали такой привычной вещью, что он уже перестал удивляться. Да, по нему стекал холодный пот, но лицо ничего не выражало. Ни страха, ни грусти. Больше ничего.
Нил уже не считал сколько раз мать произнесла «Я ненавижу тебя» или «Из-за тебя». Она говорила много разных мерзких вещей, но эти били по больному. Всегда. И Нилу нужно было смириться, но он так и не смог. Возможно, никогда и не сможет.
То, что Эндрю сказал ненавистное ему «Ненавижу тебя» било куда сильнее. Да, может быть, Нилу и нужно было поговорить с Эндрю об этом, ведь он сам пересек слово «Пожалуйста», и Эндрю не обращал внимания на то, что Нил его произнес, лишь стразу пересек на корню. Но, на самом деле, и сам Эндрю не очень то и стремился поговорить с Нилом, или же хотя бы связаться, так что кому жаловаться. Лучше закончить все на этом, так ведь? Может быть, Эндрю и вправду его ненавидит. Кто знает что у него в голове? Да и, скорее всего, он сам не понимает себя. Стюарт же сказал, что рано или поздно он найдет своего человека, а Эндрю мог быть простой ошибкой. Ошибкой? Нет, он ей никогда не будет являться, между ними ничего и не было серьезного. «Никакого этого нет», — так ведь?
Нил шумно выдохнул. Он посмотрел на окно, а там уже светло. Сколько он проспал? Нил взял в руки телефон и посмотрел на экран. Почти двенадцать часов субботы. Он проспал так долго? Вроде бы, совсем недавно Кевин ехал после матча на «вечеринку», а тут уже почти приход Бетси.
Нил осторожно встал, чтобы направиться в ванну. Быстро умылся, почистил зубы и расчесался.
Когда он вышел из ванной комнаты, немного похрамывая, Бетси уже стучалась в дверь. Нил впустил ее и сел на кровать. Бетси не отставала, села на приготовленный стул, прямо напротив Нила.
— Как дела, Нил?
Нил пробормотал что-то в ответ, явно только пробуждаясь.
— Как прошла игра? — вежливо спросила она.
— Они продули, — отмахнулся Нил.
Нил откинулся назад, ложась спиной на кровать. Он тяжело выдохнул и накрыл глаза ладонями
— Знаете, — начал говорить Нил, пытаясь подобрать нужные слова. — Можно задать странный и немного интимный вопрос?
— Ты можешь спрашивать все, что угодно, если это касается тебя и твоих чувств.
— Тогда, — Нил пытался собрать эмоции в клубок, но вопрос и вправду казался ему довольно странным. — Королева драмы сказал мне, что если ничего не получилось с Камнем, то мне нужно, грубо говоря, потрахаться с кем-то другим, как сделал сам Камень.
Бетси слушала его, не перебивая. Нил чувствовал на себе ее взгляд, но тщательно пытался игнорировать, позволяя себе смотреть в окно на мрачную улицу.
— Просто, если быть честным, то я не могу об этом не думать. Я не замечаю других, не вижу в них чего-то, что видел в нем. У меня и мысли не возникало сделать с ними что-то из разряда сексуальных действий. Правда, иногда мои друзья высказываются о людях так, даже те, кто находятся в отношениях. Хотя они говорят, что не сделали бы с ними ничего, ведь у них уже есть вторая половинка, но они продолжают об этом фантазировать, пялиться на других. Что это значит? — бормотал Нил на одном вдохе. — Я правда не понимаю, как это возможно.
Бетси дослушала последние реплики, когда слегка улыбнулась.
— Все это — нормально. То, о чем думают они, и то, что считаешь ты. Все это наше тело и разум, так мы определяем свою сексуальную сущность и находим себя. Видим, какие тела нам могут нравиться. Но если тебя это не интересует, то это тоже нормально. — спокойно произнесла она. — У разных людей есть разные стандарты для принятия интимной стороны человека. Как ты понял, что Камень тот, с кем ты хотел бы попробовать?
Нил поднял свой взгляд на Бетси, которая, видимо, совсем не посчитала вопрос странным.
— Не знаю. Мое тело просто захотело.
— Сразу же, как ты его увидел? — непринужденно спросила Бетси, складывая свои руки на колени.
— Нет, — ответил Нил. — Когда мы уже долгое время просто целовались, и когда я узнал его поближе. Я не знаю понимаете ли вы меня или нет, но в тот момент мое тело просто отозвалось на прикосновения.
— Это было всегда так или после
инцидента? — медленно спросила она.
Плечи Нила тут же напряглись. Да, он уже говорил об этом с Бетси, и он сказал ей, что это никак не повлияло на него.
— Я никогда раньше не испытывал сексуального влечения, даже целоваться ни с кем не хотел. И во время
инцидента мое тело никак не отозвалось.
— Значит ли это, что ты испытываешь сексуальное влечение только тогда, когда сблизишься с человеком достаточно?
— Наверное, — неуверенно сказал Нил. — Однажды я поцеловал одну девочку, но это ничего мне не дало. После этого моя мать наказала меня.
— Как именно?
Нил ничего не ответил на этот вопрос. Сон слишком сильно повлиял на него сегодня. Открыл тему, которая его волновала, но болтнул не то, что хотел.
— Я просто хочу забыть его, — бормочет Нил себе под нос.
Ему нужно было забыть Эндрю, но он не мог. Хотел хотеть его, хотел целовать его, хотел улыбаться ему и ловить его взгляды на себе. Прямо сейчас ему нужно было зарыться в блондинистые пряди и забыть обо всем, что произошло между ними. Он нуждался в Эндрю как никогда прежде.
Как же Нил тосковал.
