Корпорация

      До самого вечера Калеб не заходит, прячется на кухне. То ли обижен, то ли зол; Эрик не спешит выяснять.       Он обещает себе, что не взломает почтовый адрес Ксавье и пытается найти его в социальных сетях, но всё безуспешно. Красивый мужчина не ведёт инстаграм и не сидит на фейсбуке, у бизнесменов нет времени на подобные шалости.       Ближе к вечеру приходит Хеннеси, готовит себе ужин и переговаривается с Калебом. Молчаливый сосед редко склонен к беседам, предпочитает убивать зомби, прячущихся за монитором, и курить травку в одиночестве в ванной.       Эрик его вполне понимает. Слушать бесконечный трёп Калеба возможно лишь в том случае, если ты глухой, в иных — мозг одолевает смертная скука.       Он прислушивается к голосам за стеной, пытается угадать, о чём они говорят, однако до ушей доносятся только смазанные бормотания и редкий натянутый смех. Головная боль проходит, одиночество неприятно цепляет плечи холодными пальцами.       Надо заставить себя встать и выйти к ним, проигнорировать неловкую паузу. Эрик кусает губы и продолжает сидеть на кровати в темноте, вглядываясь в расплывающуюся перед глазами надпись «по вашему запросу ничего не найдено». Никуда он не выйдет. Мистер К. Привет, спишь?       Уведомление выделяется на экране ярким пятном, сердце мгновенно проваливается куда-то глубже желудка.       Чтобы не выглядеть глупо, Эрик выжидает бесконечно долгую минуту, облизывает сухие губы и наконец наигранно неторопливо набирает:

Эрик Вебер

нет

фильм смотрю

Мистер К. Какой фильм?       В сознании чистый лист. Кажется, он никогда не смотрел ни одного фильма, да и вообще не ходил в кино; даже сериалы на ум не приходят.

Эрик Вебер

Замок из стекла

Мистер К. печатает…       Эрик выбирает первый попавшийся из того, что выдаёт главная страница Нетфликса, мельком просматривает описание и надеется, что Ксавье сменит тему. От «Мистер К. печатает...» внутри всё переворачивается, губы непроизвольно раздвигаются в улыбке. Мистер К. Не хочешь приехать? Попрошу Тони тебя забрать и съездим кое-куда на ночь. Завтра с утра отвезу на работу. Подойдёт? С меня ужин, завтрак и небольшое развлечение.       Густая слюна заливает рот, внутренне Эрик молит о реабилитации после утренней позорной тошноты. Дрожащими руками набирает ответ, пытается не думать о таинственном «развлечении», хотя картинки уже кружатся развратной каруселью.       Следующий раз наступает раньше, чем он думал.

Эрик Вебер

Надо специально одеваться?

Мистер К. Что хочешь, то и надень, мне в любом случае понравится. Тем более, одежда не понадобится :)

Эрик Вебер

Тогда приеду без неё))

Мистер К. Так даже лучше) Плевать на Тони, заеду за тобой сам, получаса хватит?       Эрик прикидывает, успеет ли подрочить за тридцать минут и поправляет набухшую ширинку. Член рвётся наружу, Калеб и Хеннеси исчезают в водовороте, их приглушённые голоса не слышно из кухни.       Ксавье невозможно не хотеть, он предугадывает желания и исполняет мечты, словно читает мысли. Умный мужчина с деньгами и красивой задницей; в голове гудит. Мистер К. Я выезжаю. Сможете дождаться и не сунуть руку в очаровательные шорты, герр?              Эрик не сможет, но врёт в сообщении, прячется за бордовым румянцем и в сотый раз прикусывает несчастную губу. Молния на ширинке разъезжается, упаковка презервативов, спрятанных в тумбочке, рвётся.       Он не дотерпит до туалета, закроет рот ладонью и кончит за пару резких движений.       Ксавье, Ксавье, Ксавье. В груди тает расплавленное достоинство, карусель ускоряет темп, кружится так, что захватывает дыхание.       Калеб и Хеннеси не войдут в комнату. Эрик стремглав летит в ванную, чтобы умыться, натягивает поверх домашней футболки толстовку и хлопает дверью квартиры. Раскрытый ноутбук остаётся лежать на постели.

*****

      Джип Ксавье поджидает его на перекрёстке, из приоткрытого окна высунута рука с сигаретой, приглушённые басы Rammstein бьют по ушам. Он в неизменном чёрном костюме, пуговицы сорочки расстёгнуты, оставляя пространство для воображения, губы изогнуты в усмешке.       Воображать не приходится — картинка в голове достаточно чёткая. Член знакомо крепнет, поднимается как по часам, мурашки облепляют внутреннюю сторону бёдер. — А вы не торопились, герр Вебер, — Ксавье выходит из машины и галантно открывает дверь, смахивает пепел с рукава. — Возникли срочные дела?       Насмешливый вопрос не подразумевает ответа, карие глаза с любопытством разглядывают то облупившуюся краску на доме позади Эрика, то его мятую толстовку. Поверх возбуждения накатывает мучительный стыд.       Вместо разгорячённого тела Эрик вновь видит старый дом на Штернвартен-штрассе, слышит громкий смех одноклассников: «Бедные Веберы живут на помойке!». Невидимая толпа скандирует хором и бросает в спину обслюнявленные бумажные шарики, воспоминания пахнут разрушенным детством и давно забытыми страхами. — Ты в порядке? — Ксавье подходит ближе, осторожно убирает ему прядку за ухо и целует в уголок губ; пытается вернуть в реальность. — Извини за это, — Эрик краснеет, поскорее прячется в машине и чувствует на спине взгляды Калеба и Хеннеси из окна. Они наблюдают. — За тех двух молодых людей на подоконнике или за… — Ксавье делает быстрое движение рукой в районе ширинки — имитирует мастурбацию. — Думал, вы работаете сегодня, мсьё, — язык тяжело ворочается во рту, приходится приложить усилие, чтобы сменить тему. — Ну я же обещал показать тебе, как проходит моё утро. Решил не заставлять ждать, — он хлопает дверью и садится на переднее сиденье.       Эрик отворачивается, чтобы не смотреть на то, как крепкие пальцы переключают рычаг, делает вид, что кроссовки в чём-то испачканы. Один взгляд — и член снова встанет, а сейчас для этого не время. — Куда мы поедем? — Попьём коктейли за городом, — Ксавье таинственно улыбается, машина трогается с места.       Эрик вслушивается в голос Линдеманна, качает головой в такт и барабанит пальцами по кожаному сиденью. У него нет денег, остаётся надеяться лишь на то, что мистер К. разрешит отплатить минетом. — У вас всё хорошо, герр? Расстроились, что не успели досмотреть фильм? — тёплая ладонь касается колена, неторопливо ползёт выше, вызывая в джинсах предательскую пульсацию, Ксавье смотрит чётко на дорогу и не дёргается. — Я могу исправить положение? — Извините, мсьё, всё в порядке, — стон просачивается сквозь шёпот. — Я…ммм…я не могу дождаться коктейлей. — Могу намешать вам один прямо здесь.       Предложение звучит до невозможности пошло, Эрику остаётся лишь кивнуть и сдаться. Он натягивает толстовку на ширинку и мурчит сквозь плотно сжатые зубы. Пусть джип скорее привезёт их куда нужно. — Будете? — Ксавье издевательски спокоен. — Да-да, мсьё, пожалуйста, — его горячая ладонь зажата между ног, кончики пальцев поглаживают яйца сквозь плотную ткань. — Тогда вам надо отпустить мою руку. Умеешь водить машину?       Эрик разочарованно выгибает губы и всхлипывает от особенно чувствительного движения, сейчас совсем не время для изменения позы. — Ладно, думаю, успеем, пока стоим на съезде.       В голове проносятся картинки быстрого минета, горячее возбуждение растекается по груди. Ради такого можно и потерпеть.       Пока они проезжают очередной светофор и останавливаются у поворота, Эрик размышляет над тем, как сесть, так, чтобы и ему было удобно, но и чтобы не перекрывать обзор дороги.       С Натаном они пробовали разное, однако до орального секса за рулём машины так и не дошли; сердце гулко бьётся в рёбра в предвкушении.       Он уже хочет спросить, как лучше, когда замечает, что Ксавье тянется на заднее сиденье и достаёт из пластикового пакета водку и пустую бутылку. — Я не любитель подобного, но подумал, что тебе понравится подобие «Голубой лагуны». Слегка неэстетично, потерпишь? — в карих глазах тает смешок.       Очевидно, что Ксавье понимал двоякость сказанного, Эрик чувствует себя последним идиотом. — Потерплю, — обиженно шмыгает носом и смотрит на стоящую впереди машину.       Иногда, коктейль — это просто коктейль, для минета придётся дождаться места назначения. От разочарования веет насмешливым возбуждением, долька лимона с трудом протискивается в узкое горлышко. Следующий час дороги Эрик планирует молчать, однако водка делает своё дело, и изо рта вылетают всякие глупости.

*****

— Выходите, герр, мы приехали, — машина останавливается у двухэтажного коттеджа, Ксавье открывает дверь и подаёт руку, как самый вежливый из всех швейцаров.       Удивительно, как всего несколько мелочей, помогают почувствовать себя действительно важным, несмотря на обстоятельства.       Эрик ни на секунду не забывает о своём положении: стажёр-нелегал не равняет себя с руководителем, но Ксавье стабильно поднимает его до своего уровня. Они на одной ступени, между ними не существует различий.       Пустая бутылка с голубыми разводами остаётся лежать на сиденье, в голове плещется веселье. — Я оставлю вам монетку на чай, мсьё, — Эрик спрыгивает на гравий и хихикает. — Или лучше отплатить иначе? — Не переживайте, сегодня вы ещё успеете оставить мне монетку, — тёплая ладонь оглаживает его плечо, в карих прыгают искорки смеха. — И даже не одну. — Красивый дом, — восхищение перебивает смех.       Коттедж выглядит, как один из дорогих домов на многочисленных рекламных баннерах: идеальная дорожка, ровно подстриженные кусты, автоматический свет на веранде.       В высоких широких окнах отражается гостиная с большим диваном, в углу двора располагается вместительный гараж, но Ксавье оставляет машину у лужайки. Стыд за съёмную квартиру слабо пробивается сквозь водочный привкус, расплывается румянцем на щеках.       Эрик смотрит то на грязь на своих кроссовках, то на белые камни, украшающие подъездную дорогу. Губы гнутся в подобие нервной улыбки. — Ты потрясающе выглядишь, не переживай, пожалуйста, — Ксавье целует его в висок и забирает пакеты из машины. — Пойдём, надо срочно выпить.       Внутри коттеджа всё такое же безупречное, как и снаружи. Кажется, что даже шторы и скатерть на обеденном столе выглажены по несколько раз, электрический камин включается одновременно с лампой в коридоре.       Любопытство побеждает смущение, Эрик ходит по первому этажу, как по музею, смотрит на бассейн на заднем дворе, изучает причудливые арт-хаусные скульптуры.       В отличие от квартиры в Париже, на стенах и холодильнике висят фотографии, однако смазанный взгляд видит лишь рамки, от частого моргания глаза слезятся, и Эрик опускается на кожаный диван перед телевизором во всю стену. — Вы пьёте «Кровавую Мэри»? — Ксавье на барной стойке разливает напитки. — Или повторить «Лагуну»? — Пью, включим фильм? — Эрик нащупывает пульт и нажимает кнопку.       Богатенький мистер К. расщедрился на семейную подписку Нетфликса, второй аккаунт горит серым пятном. — Включи, что хочешь, — о журнальный столик ударяется стекло запотевшего бокала, в воздухе тает запах водки.       «Зови меня своим именем» начинается с видов Италии, в джинсах приятно жмёт, однако Эрик пытается сосредоточиться на просмотре. Ксавье сидит совсем рядом и неторопливо тянет виски. Он будто понимает, что до развязывания языка остаётся совсем чуть-чуть, потому спокойно ожидает, когда водка пересилит внутренний тормоз.       Музыка, кадры персикового сада — они играют в игру без правил.       За первым бокалом идёт следующий. Эрик не контролирует количество выпитого, расслабленно забирается с ногами на кожаный диван и обхватывает красными от томатного сока губами трубочку коктейля, привлекая внимание Ксавье. — Соблазнение от вас, герр, выглядит особенно эстетично, — ширинка чёрных брюк наконец напрягается, взгляд карих глаз всё чаще отвлекается от телевизора. — Вам неинтересно? Можем включить что-то другое.       «Я могу отсосать и под этот фильм», — хочется сказать Эрику, но он лишь улыбается и качает головой. — С тобой всё интересно.       Ксавье придвигается ближе, нежно целует венку на запястье и негромко произносит: — Одежда возбуждает воображение, но я буду не против, если вы её снимете.       Хриплая «р» вновь в действии, от сладкого голоса по телу разбегаются щекотливо-приятные мурашки. В полумраке гостиной атмосфера кажется интимнее, все касания ощущаются ярче.       Эрик отставляет бокал на журнальный столик и смущённо вытирает испачканный рот. На экране Элио протыкает пальцами персик, Ксавье расставляет ноги шире.       Они, как в беззвучном фильме, исследуют грани, балансируют у самого края, словно проверяют, как далеко могут зайти.       Минет в ресторане — последствия опьянения, встреча в коттедже — согласие обеих сторон на продолжение. Эрик шумно втягивает воздух носом и придвигается ближе.       Он не стесняется думать о сексе, не боится дрочить на работе, однако сейчас страх заливает грудную клетку и выталкивает алкоголь прочь. Ксавье кладёт ладони ему на талию, помогает устроиться на своих коленях, и последствия водки окончательно испаряются.       Почти трезвый и сильно испуганный. На мятой толстовке появляются новые заломы, футболка не первой свежести пахнет сильнее обычного, шрам на бедре приобретает уродливые очертания. Мелочи имеют значение, когда касаются Эрика Вебера. — Не стесняйся, пожалуйста, — Ксавье смазано целует его в подбородок и залезает руками под футболку. — Жаль, что вы не видите себя со стороны, герр, не можете смотреть моими глазами. — Ты просто пьян, — голос предательски подрагивает. — Не сильнее тебя, — смешок проскальзывает в спокойном тоне, поцелуи перетекают с подбородка на шею. — Я не сделаю больше, чем позволишь.       «Я позволю всё…просто боюсь», — произносит Эрик про себя, отчего-то не решаясь признаться вслух.       Он не привык к подобному обращению: к восхищённым взглядам, к дорогим подаркам без обязательств и богатому окружению. Умопомрачительные мужчины обычно остаются на страницах книг и в порно, Ксавье Бонне не осознаёт собственного превосходства.       Горячие ладони прикипают к коже, дыхание смешивается.       «Нет ничего интимнее секса», — постоянно говорит Калеб, но Эрик готов с ним поспорить. Смотреть в глаза Ксавье и не моргать — ощущение глубокой близости без касаний.       Они трахались с Калебом несколько месяцев, пьяно целовались и дрочили на одно порно. То грязное нельзя сравнивать с чистым настоящим. Ксавье целует его в ключицы и прижимает крепче к себе, оглушает запахами виски и одеколона с вишней.       Эрик всё ещё в одежде, однако ощущает себя голым, мурашки перемешиваются с капельками пота. — Ты в порядке? — пальцы оглаживают злополучный шрам, в голосе нет ни намёка на отвращение. — Я бы хотел оплатить коктейли. — Я думал, у нас бесплатная встреча, тем более, я же тебя пригласил, — Ксавье удивлённо вскидывает брови и отпивает «Кровавую Мэри» из графина. — Пожалуйста, — щёки горят, и Эрик боится, что ему не хватит смелости попросить повторно. — Как скажете, герр.       Пряжка ремня отскакивает с характерным звуком, под чёрными брюками белеют трусы с Губкой Бобом. Эрика разрывает от смеха, он мгновенно забывает о всяком стеснении. — Что такое, герр? — наигранно вежливо осведомляется Ксавье, в его глазах разгораются огоньки. — Нечто весёлое увидели? Или думали, что я вам врал, когда сказал, что хочу такие же? Точно таких же не было, взял, какие нашлись.       Под костюмом от Армани улыбается кислотно-жёлтая Губка Боб; у них появляются первые парные вещи. Похоть стирается расслаблением, у мистера К. большой член и хороший вкус в одежде, Эрик встаёт на колени перед диваном и закрывает глаза.       Язык медленно оглаживает розовую головку, страх вновь дышит в лёгкие, потому что вокруг лишь густая тьма и тишина, нарушаемая хриплыми стонами.       Ксавье не торопит его, ласково гладит по волосам и отпивает виски. Оливер и Элио занимаются сексом в комнате.       Если расслабить горло и не думать о производимом эффекте, то получается гораздо лучше. Нет рвотного рефлекса — нет страха испачкать мебель, Эрик спокойно дышит через нос. — Жаль, ты не можешь видеть себя моими глазами, — нежный шёпот настигает слух, темп ускоряется.       Эрик боится увидеть себя чужими глазами, потому что наверняка разочаруется, он с трудом разлепляет веки и поднимает взгляд; по подбородку течёт слюна. Зрачки мгновенно пожирают радужку, нечто сумасшедшее плавает на самой её границе. — Твою же мать, — Ксавье цепляется за светлые пряди и начинает сам толкаться глубже.       Хриплая «р» больше не страстная, а животно-дикая, он залпом допивает почти полный стакан коктейля. Эрик перестаёт вырисовывать языком венки и просто насаживается ртом, не может ждать и мучить Ксавье. До общего оргазма остаётся доля секунды.       Горьковатая струя ударяет в горло, крепкие пальцы почти болезненно сдавливают волосы, джинсы предательски мокрые.       В ресторане Ксавье сдержался и не кончил, нетерпеливый Эрик ощущает себя шлюхой, отдавшейся за два коктейля и ноутбук; тошнотворный порыв застревает в районе живота, и диван всё же остаётся чистым.

*****

— Не хотите поплавать? После секса всегда тянет к воде, — алкоголь сбивает с ног в одно мгновение, прежде сдержанный взгляд расплывается.       Немного протрезвевший Эрик послушно кивает, берёт новый бокал с коктейлем и выходит следом за Ксавье на улицу. Лёгкий ветерок колышет волосы и ткань толстовки, по недавно умытому лицу расползается холодок.       События вечера ощущаются сказкой, на губах по-прежнему тает пьяный поцелуй. Сегодня они пересекли очередную границу, стали ещё ближе, и стыд окончательно испаряется. Восхищённые комплименты перекрывают страх, затмевают собой дурные мысли.       Мистер К. пьёт из его бокала и улыбается. Подводные фонари отбрасывают тени на бледное лицо, по каштановым кудрям прыгают голубые отсветы.       Ксавье пошатывается и идёт к бассейну, скидывая на ходу пиджак и туфли. Белая рубашка мнётся, на носках расплываются мокрые пятна. Эрик впервые видит его настолько пьяным и не может отвести взгляд. — Помочь раздеться? — дешёвая водка пробивает даже самую крепкую броню, не идёт и в сравнение с виски. — Лучше плыви ко мне, — Ксавье аккуратно складывает телефон с именной ручкой на ближайший лежак и прыгает в воду с трамплина.       Даже нетрезвым он входит под идеальным углом, ласточкой, еле нарушая спокойную гладь. Тёмная макушка скрывается под толщей, Эрик наблюдает, как облепленное мокрой одеждой тело скользит у самого дна бассейна, подсвеченного яркими лампочками. Пошлые мысли сменяются восхищением. — Я плохо плаваю, если честно, — он ждёт, пока Ксавье вынырнет, смущённо подходя чуть ближе. — Ничего страшного, я удержу, — карминово-карие глаза смотрят с теплом; ни тени насмешки. Если бы можно было замедлить время, Эрик остался бы в этом моменте навсегда. — Точно? Ты пьяный и… — Просто спрыгните ко мне, герр, перестаньте ломаться. Вы удивительно красивы этой ночью, — Ксавье подплывает к бортику и протягивает руку. — Обещаю, что спасу вас, любой ценой. — Только — не своей жизни, — Эрик фыркает, быстро скидывает джинсы и толстовку. — Не хочу, чтобы вы умерли, мсьё.       Ксавье почему-то молчит. Тяжёлая тревога просачивается сквозь затуманенный алкогольным маревом взгляд, всплывая на поверхность зрачков. С мокрой ладони падают многочисленные капли. — Я люблю тебя, Эрик. Доверься мне. — Я тебя тоже, — Эрик нервно кивает, прыгает и в последний момент закрывает глаза.       Ледяная влага почти смыкается над головой, когда крепкое тело выталкивает его на поверхность, помогая найти удобную позицию. — Я держу вас, герр, всё в порядке, — лицо Ксавье слишком близко, они почти сталкиваются носами. — Разрешите я вас поцелую? — Разрешаю, — губы разъезжаются в улыбке.       Они пьяные и мокрые целуются посредине бассейна, дыша друг на друга остатками виски и «Кровавой Мэри». Ксавье устраивает ладони на пояснице Эрика, трогает его член под водой и шепчет что-то на слабо понятном французском.       В воздухе ночь, тишина и застывшая вечность. Если бы у любви было определение, оно бы звучало так — двое мужчин, пахнущие водкой, не могут оторваться друг от друга.       В конце кто-то умрёт.