Теплота за кулисами | Backstage Warmth

Огни сцены успели погаснуть, но энергия, сохранившаяся после концерта, всё не уходила. Эхо аплодисментов и криков слушателей отдавалось звоном в ушах Мисаки. Она всё ещё могла слышать в отдалении звук смеха Кокоро, драматических размышлений Каору и энергичной болтовни Хагуми. Но Мисаки нашла утешение в тихом уголке за сценой, сидя на лавке и сняв шлем костюма Мишель со вздохом. Она не жаловалась… ну, по крайней мере, не сильно. Концерт прошёл без единой помехи, а фанаты были оживлённее, чем когда-либо. Они прыгали, кричали и махали руками в такт музыке — словом, были полностью охвачены той сумбурной радостью, которую Hello, Happy World! всегда дарят людям. Даже через слои костюма Мисаки чувствовала это: чистую энергию, которой пышет толпа, то, как она качается в бит, и каждый игривый крик Кокоро, обращённый к публике. Это чувство оживляло её, но Мисаки не могла объяснить его. Она всегда ощущала лёгкую гордость, видя такое счастье, хотя никогда не признала бы это вслух, тем более — самой себе. Однако то, что она часами находится в огромном костюме медведя, имеет свои недостатки; например, усталость, сковывающую её конечности. — Фью-ю… Как ты, Мисаки-чан? Выглядишь очень уставшей. Мисаки обернулась и заметила Канон, стоявшую позади. На её лице было выражение беспокойства. Мисаки увидела, как её бледно-голубые волосы, слегка влажные из-за напряжённой работы, окаймляли фиалковые глаза Канон, которыми она осматривала её с волнением. На её щеках все ещё горел слабый румянец от адреналина, вызванного выступлением, а дыхание было лишь слегка неровным. Но даже при этом всё её внимание было сосредоточено на Мисаки. Она выдохнула, опустив плечи. — Я как бы… Да, — признала Мисаки, потирая лицо. — Все эти танцы, и диджеинг в тяжёлом костюме медведя, и плюс попытки поспевать за безудержной энергией Кокоро утомят любого. Канон тихо хихикнула, поставив две бутылки воды. — Кокоро-чан в самом деле была полна энергии сегодня! Ты видела, как она прыгнула в толпу в конце? Я реально думала, что нам придётся пойти туда, чтобы вернуть её. — Мисаки испустила стон, прислонив голову к стене. — И не напоминай. У меня чуть сердце не остановилось. Канон понимающе улыбнулась: — Она и вправду верит, что её поймают — а? — размышляла она, крутя крышку от бутылки с водой между пальцев. — Но ты всегда на высоте. И, эм… Я подумала, может, ты хочешь пить. Мисаки моргнула, когда Канон сунула ей в руки бутылку. Капельки воды, образовавшиеся на холодном пластике, дарили чувство приятной прохлады, учитывая тот жар, который она ощущала на коже. Несмотря на все свои усилия, она улыбнулась. — Спасибо, Канон-сан. Одна ты из этой группы по-настоящему понимаешь мои страдания. Канон наклонила голову. — Это не так! Все тебя ценят. — Ага, — сухо сказала Мисаки после глотка воды, — каждая в своём «неповторимом» стиле. Канон повертела крышку бутылки, слегка помедлив перед тем, как заговорить снова. Она уставилась на руки, аккуратно крутя пластик, словно это помогало ей набраться смелости и высказать то, что вертелось у неё на уме. — Мне… мне кажется, ты просто не слышала этого достаточно часто. Мы бы не справились со всеми трудностями без тебя. Я бы не справилась со всеми трудностями без тебя. Мисаки остановилась на полпути, чтобы сделать глоток. Её глаза слегка расширились. Канон, осознав свои слова, покраснела и судорожно замахала руками. — Ах, эм… В смысле, ты сильно мне помогаешь, и мне захотелось отблагодарить тебя! Фью-ю, это прозвучало странно, да? Мисаки могла почувствовать, как тепло распространялось в груди, пока она наблюдала за тем, как Канон бормотала. Она знала, что Канон всегда выделялась в их суматошной группе своей лаской и нежностью. Мисаки так долго приходилось поспевать за безумными идеями Кокоро и контролировать, чтобы группа не развалилась, что никогда и не задумывалась, что это значило для других. И услышать такие искренние слова от Канон… Она сглотнула, отворачивая взгляд и потирая шею. — Канон-сан, ты по-настоящему добра. Канон удивлённо моргнула, а затем — мягко улыбнулась. — Я просто… хочу, чтобы ты знала, что ты тоже важна. Мисаки издала тихий смешок и посмотрела в сторону, чувствуя, как незнакомый, слабый жар приливает к щекам, а затем покачала головой. Наступило неловкое молчание, но оно ощущалось иначе… легче, почти что успокаивающе. — Ну хорошо, хорошо. Раз ты так добра, думаю, я приму благодарность. Канон просияла и, до того, как Мисаки смогла это осознать, протянула руку и ласково погладила её по голове. Мисаки не успела этого понять, когда ладонь Канон мягко прикоснулась к её волосам, слегка взъерошивая их. Касание оказалось лёгким, нерешительным, но тем не менее по-странному тёплым. — Ты молодец, Мисаки-чан. Мисаки едва не поперхнулась водой и залилась алой краской. — Чт… Канон-сан?! Что ты делаешь?.. Канон тут же оторвала руку, смущённо прикрывая лицо. — Н-не знаю! Это казалось правильным!.. Фью-ю!.. Вопреки своим усилиям, Мисаки посмеялась. Канон, заслышав звук, посмотрела сквозь пальцы. Мисаки редко смеялась так вольно, тем более после концертов, которые обычно вызывали не сравнимую ни с чем тяжесть. Между ними установилась комфортная тишина, и Канон продолжила постукивать по бутылке, будто бы размышляя: сказать ли что ещё? Наконец, она заговорила ещё более мягким голосом: — Знаешь, Мисаки-чан… Думаю, это не только моё мнение. Все и правда ценят тебя, даже если и не говорят этого вслух. Мисаки хмыкнула, откинув голову к стене и глядя в потолок. — Ага… Кажется, я знаю это. Канон хохотнула: — Правда? Мисаки резко вздохнула. — Ну, когда Кокоро кричит о «распространяющемся счастье» и втягивает меня в новый безумный план, наверное, это её способ высказать благодарность. А Хагуми зовёт меня с этим энтузиазмом, а Каору… Что ж, она Каору. Канон понимающе кивнула. — А Мишель? Мисаки закатила глаза, но усмехнулась. — А Мишель — это я, тогда, получается, это значит, что я ценю себя? Канон рассмеялась, прикрывая рот рукавом. — Видишь? Как я и говорила. Может, деятельность в Hello, Happy World! выматывала. Может, это было бесконечным циклом нелепости. Может, она проведёт остаток жизни, поспевая за прихотями Кокоро и пытаясь удержать всё вместе. Но бывали и такие моменты: маленькие, тихие, когда она не чувствовала, что обязана быть за всё ответственной, обязана всё исправлять. Такие моменты, когда тепло Канон растопляло всю тяжесть, приносимую днём; когда она понимала, что есть люди, которые видят её усилия и ценят её. Такие моменты, когда из-за Канон всё стоило того.