Последнее дело Лэйн Рейес

      Тишина в квартире Каина повисла густым, тяжелым покрывалом. Слова Райта отдавались в висках оглушительным гулом: «Она — главный лот». Я видела, как Дмитрий медленно разжал кулаки, но напряжение в его плечах не уходило — оно превращалось в нечто холодное и опасное. В эту секунду мне стало страшно от того, что он мог сделать в порыве злости, ненависти и желания взорвать «Марчелло Тауэр» к чертям собачьим.       — Хорошо, — ответил Дмитрий непривычно тихо, обезличенно. Он поднял на меня взгляд, от которого я съежилась. В его глазах бушевала война. — Я иду туда. Один.       — Ты с ума сошел?! — вырвалось у меня, прежде чем я успела обдумать слова. — Дима, Марчелло-младший знает о тебе, знает, кем ты являешься!       — Я не позволю им выставить мою сестру на продажу, как вещь!       — И ты думаешь, что твой арест на пороге клуба что-то изменит? — я шагнула к нему. — Они убьют ее, Дмитрий! Или используют ее против тебя! Несмотря на все чувства Марчелло-младшего к Анне, я уверена, что он готов на все, чтобы сделать в первую очередь больно тебе. И поверь, он сломает ее на твоих глазах, чтобы ты потерял контроль!       Долгих попытался отстранить меня, но я не сдвинулась с места.       — Лэйн, отойди. Это не твое дело.       — С момента, как они пометили мою сестру татуировкой, это стало и моим делом! — дрожащим голосом проговорила я, но не опустила взгляд. — Или ты забыл, что мы в одной команде?       Каин, до этого остававшийся в тени, тихо произнес:       — Она права, Долгих. Идиотский героизм погубит вас обоих. Нужен план.       Я обернулась, поймав его понимающий взгляд. Идея, которая зрела у меня с того момента, как я увидела фото Эшли у «Марчелло Тауэр», наконец оформилась в четкий, безумный и единственно возможный план. Осталось только аккуратно преподнести ее Дмитрию и Каину, чтобы те не восприняли все в штыки.       — Есть другой путь, — тихо сказала я, впившись ногтями в ладони. — Мы не будем ломиться в дверь. Мы в нее войдем и предложим монету покрупнее.       Дмитрий нахмурился:       — Что ты имеешь в виду?       — Я притворюсь своей. Подкупной крысой. Именно во время аукциона. — Я сделала паузу, давая словам просочиться в сознание. — Я приду к Марчелло-младшему и скажу прямо: я — детектив Рейес. Я знаю о вашем клубе. Я знаю о Донован. И я хочу себе кусок пирога.       В воздухе повисла тяжелая, почти мучительная гробовая тишина. Каин замер, его лицо стало каменным. Дмитрий же смотрел на меня так, будто я предложила поджечь себя в знак протеста.       — Ты… ты с ума сошла, — наконец выдавил он. — Он даже не будет церемониться с тобой — пристрелит на месте и забудет как страшный сон.       — Нет, — покачав головой, ответила я. Во мне росла уверенность. — Марчелло не пристрелит меня, потому что я приду не с пустыми руками. Я приду с деньгами. И с предложением.       Я подошла к столу, оперлась на него ладонями.       — Просто подумай, Дмитрий. У них уже имеется половина нашего отдела. Так чем я хуже? Почему им не завести еще одного коррумпированного копа? Особенно того, кто работает по делам убийств. Это же идеально. Я буду для них особенно ценным материалом, Дима, — я улыбнулась. — Потому что я смогу закрывать дела, уничтожать улики… Делать все возможное, чтобы про убийства девчонок забывали на следующий день. И заодно искать Эшли и Анну прямо у них под носом.       Наши взгляды с Дмитрием встретились. Мужчина был недоволен моими словами, но в то же время в нем проскальзывало что-то, что давало мне надежду.       Каин медленно кивнул, в его взгляде читалось одобрение.       — Дерзко. Опасно. Но… возможно, это единственный способ получить доступ к их внутренней кухне. Ты должна понимать, Лэйн, что все не так просто. Я уверен, Марчелло-младший не из тех идиотов, которые спокойно могут принять копов под свое крыло. Он устроит тебе проверку, Лэйн.       — Нет! — Дмитрий ударил кулаком по столу. Я вздрогнула. — Я не позволю тебе стать одной из них! Даже притворно!       — Это не притворство, Дима! Это тактика! Единственный способ поймать крысу — залезть в ее нору. А я уже пять лет бегаю вокруг этой норы! Моя сестра там! И твоя!       Он отвернулся от меня, но я видела, как подрагивали его плечи.       — А если он не купится? Если решит, что ты пытаешься его подставить?       — Тогда я скажу ему, что ты тоже в деле. Что мы устали от нищенской зарплаты. Что мы хотим того, чего имеет Донован, — глубоко вздохнула я. — Он поверит в жадность. Они все в нее верят.       Каин присвистнул:       — Ставка повышается. Вы хотите играть в эту игру вдвоем?       — Втроем, — поправила его я. — Ты тоже в деле, Райт.       Он выгнул бровь, но ни слова лишнего не сказал. Просто кивнул, согласившись с моим мнением.       — Нет, — резко бросил Дмитрий. — Только вы оба. Я остаюсь в тени. На подхвате.       Долгих повернулся ко мне. В его глазах горел огонь решимости.       — Но если он хоть пальцем тебя тронет, Лэйн…       — Он не тронет, — перебила я. — Потому что я приду с самым весомым аргументом — наличными. И с самым щедрым циничным предложением. Я продам ему себя, а он купит. В этом я уверена. В нашем городе все продается и все покупается.       Воздух наполнился страхом, риском и смутной надеждой. План был сумасшедшим. Но в мире, где полицейские торговали людьми, а люди свыше правили городом, только сумасшествие и могло победить.       — Хорошо, — наконец сказал Дмитрий. Его голос был тихим, но твердым. — Но если что-то пойдет не так…       — Все пойдет так, как надо, — перебила я его. — Потому что другого выхода у нас нет.       И в глубине души я знала — это была правда. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.

***

      Подготовка к вторжению в «Марчелло Тауэр» шла полным ходом. Я отыскала самое красивое платье в гардеробе, неплохие украшения и туфли на высоком каблуке. Выглядела так, будто готова была купить бизнес за огромные деньги.       Дмитрий наблюдал за мной в полной тишине. Он стоял в дверном проеме, его мощный силуэт казался более массивным от напряжения. Я ловила его отражение в зеркале — сжатые челюсти, руки, засунутые в карманы, чтобы скрыть дрожь.       Я понимала его опасения. Понимала его боль, которую он всеми силами пытался заглушить. Он оказался в такой же непростой ситуации, как и я. Мы оба зависли в немом крике от полного непонимания. У нас схожи ситуации, потому что наши сестры замешаны в самом грязном деле, в котором нет и проблеска света.       — Ты выглядишь… — начал он и резко замолчал, не в силах подобрать слова. Его глаза — тяжелые, уставшие — оценивающе пробежались по мне, и я на секунду почувствовала себя голой.       — Как одна из них? — закончила я за него, поправляя волосы. — Так и задумано.       — Ты выглядишь так, будто я должен везти тебя в оперу, а после на ужин в ресторан со звездой Мишлен, а не в логово мафии, — проговорил Долгих хрипло. — Лэйн, еще не поздно. Пока мы не переступили порог твоей квартиры, мы можем придумать новый план. Новый способ добиться правды. Каин может…       — Каин сделал все, что мог, — резко обернулась я. — Он дал мне деньги, схему здания. Дальше — моя работа.       Я подошла к столу, где лежала пухлая пачка купюр. Чужие, пахнущие преступлением деньги. Они должны стать частью опасного плана. Их хватило бы на то, чтобы начать новую жизнь в другом городе, но я исполню истинное предназначение — отдам в логово дьявола и стану одной из лицемерных, продажных женщин-копов. Я сунула их в вечерний клатч. Рядом лежал пистолет — маленький, почти игрушечный, но смертоносный. Одной пули в упор хватит, чтобы человек упал замертво.       — Ты не возьмешь оружие, — его утверждение прозвучало как приказ.       — Возьму, — так же твердо парировала я. — Не для нападения. Для последнего аргумента, если все пойдет под откос. А я уверена, что нет. Я понравлюсь Марчелло-младшему. Донован ведь понравилась, а я чем хуже?       — Если они найдут у тебя ствол, это будет твой последний аргумент. Они расстреляют тебя на месте.       — А если не найдут, но решат, что я им не нужна, меня ждет та же участь, только медленнее и больнее! — Я встала перед ним, заставив посмотреть на меня. — Послушай, Дмитрий. Я понимаю тебя. Ты боишься потерять меня… Особенно после того, как мы открылись друг другу в чувствах. Но… я не прошу у тебя благословения. Я прошу доверия, Дмитрий. Ты либо веришь, что я справлюсь, либо… мы проигрываем прямо здесь и сейчас.       Он закрыл глаза, и я увидела, какую боль ему причинила вся эта ситуация. Но мы не могли отступать. Я не имела права.       Дмитрий был шефом полиции, мужчиной, который поклялся защищать. А сейчас должен был отправить женщину, которую любил, к монстру. В его липкие лапы.       — Я буду рядом, — прошептал Дима, открыв глаза. В них горела стальная решимость. — Каин и я, мы будем в машине напротив. У нас есть прослушка. Одно слово, Лэйн. Одно подозрительное движение — и мы врываемся. Я сдеру с тебя это чертово платье и увезу отсюда, даже если для этого придется перестрелять половину охраны Марчелло. Клянусь, Лэйн. Ты знаешь, что я сдерживаю слово.       Его слова были не пустой бравадой. Я видела — он действительно был на это готов. И от этого становилось и страшно, и тепло одновременно.       Я крепко обняла его. Он сжал меня в ответ, уткнувшись лицом в ключицы.       — Договорились, — тихо отозвалась я, чувствуя, как подкатывал ком к горлу. Мои пальцы зарылись в его волосы.       — Вернись ко мне. Просто вернись. Живой и невредимой. Моей.       Я прикусила губу. Он поднял голову и поцеловал меня, вложив боль, страх и надежду, что у него осталась.       — Обещаю, — солгала я, потому что не могла ничего обещать.       — Я люблю тебя, Лэйн. Я боюсь потерять тебя… — Дмитрий заглянул в мои глаза, заставив меня задержать дыхание. Его признание выбило весь дух.       — Я тоже тебя люблю, Дима… Все будет хорошо. Я справлюсь. А ты меня обязательно спасешь. Ведь так?       — Абсолютно, — кивнул он. — Я приду на помощь. Клянусь, Лэйн.       — Я верю. Каждому твоему слову верю.       Дмитрий снова прижал меня к себе, и в этом объятии было что-то отчаянное, прощальное. Я вдохнула его запах — древесный одеколон и что-то неуловимо родное, заставляющее сжиматься сердце.       — Пора, — тихо сказал Каин из дверного проема. Он стоял, отвернувшись, давая нам эту последнюю минуту.       Долгих медленно отпустил меня. Его пальцы скользнули по моей руке, словно не в силах окончательно разорвать контакт.       — Сигнальная фраза — «У меня кружится голова», — напомнил он. Голос снова стал профессиональным, но с надломом.       — Я помню.       Я поправила платье, взяла клатч. Рука не дрогнула. Глядя в зеркало, я увидела незнакомую женщину — холодную, собранную, с маской безразличия на лице. Лэйн-детектив осталась здесь, в этой комнате. Она была готова на все, отпустив глухой страх, что засел где-то под ребрами. Сейчас же выходила другая Лэйн Рейес — циничная, жадная стерва, готовая на все ради огромного количества денег. Продавая себя, она продавала собственную честь. Шла на риски, понимая, что ее может ждать. Но другого пути нет.       Я повернулась и пошла на выход, не оборачиваясь. Знала — если увижу его лицо, во мне что-то надломится. Сердце ухало, но я не реагировала на него. Дмитрий переживал за меня, и я не могла его в этом обвинять. Прекрасно понимала, что он готов на все ради меня.       Лифт, холл, парадная дверь. Ночь встретила меня влажным ветром у реки. У подъезда была припаркована очередная крутая машина Каина — я понятия не имела, сколько у него было в наличии. Завидовала ли я? Безусловно. Мне бы хотелось хотя бы разочек погонять на одной из его малышек и ощутить весь драйв скоростной машины. И если операция пройдет успешно, я обязательно попрошу его одолжить на пару минут авто.       — Готова? — спросил Каин, заводя двигатель. На заднем сидении Дмитрий тяжело вздохнул, всем видом показывая, что он недоволен.       Вместо ответа я достала из клатча пистолет и проверила обойму. Щелчок затвора прозвучал как точка в конце предложения.       — Готова.       Мы тронулись. «Марчелло Тауэр» ждал впереди, сверкая огнями как ядовитый цветок. А я ехала сорвать его, притворившись пчелой, мечтающей об отраве.

***

      Здание возвышалось над городом, как скала из стекла и стали. Его верхние этажи терялись в ночных облаках, и от этого оно казалось бесконечным, вселяющим благоговейный трепет. Я запрокинула голову, глядя на него снизу вверх и вспоминая свое первое похождение в «Марчелло Тауэр». Оно было не из приятных.       На мгновение мне показалось, что здание вот-вот рухнет и похоронит под обломками весь этот прогнивший и обезумевший город, в котором процветали хладнокровные убийства, коррупция, ложь.       Я сжала кулаки и прикусила губу. Сделав глубокий вдох, расправила плечи и толкнула тяжелую стеклянную дверь.       «Вернись ко мне», — эхом отозвался в памяти голос Дмитрия, вызвав толпище мурашек.       Мне несомненно хотелось вернуться к нему, в его сильные руки. Поцеловать его, сжать в объятиях и часами напролет быть вместе. Курить на его балконе, травить байки, любить. Но вместо этого я собиралась лезть на рожон, потому что по-другому не могла.       Фойе пустовало. Огромная люстра не сулила ничего хорошего, я под ней и в первый раз побаивалась проходить, потому что представляла, как эта громадина падает, разбиваясь на тысячи мелких осколков. Суровый мужчина лет сорока в строгом смокинге стоял возле лифта, что вел в клуб. Я молча протянула ему пятьдесят долларов за вход. Он взял ее, кивнул и пропустил в лифт. И только лишь тогда, когда двери захлопнулись, я позволила себе выдохнуть.       Шум главного зала обрушился на меня — приглушенные басы, смех, звон бокалов. Здесь все было так же, как и в прошлый раз: хрустальные люстры, бар из черного мрамора, толпа нарядных людей. Ничто не выдавало того ада, что творился за золотистыми дверьми лифта.       Я помнила, где был нужный лифт. Тот самый, что вел на закрытые этажи. Пробираясь через танцпол, я чувствовала на себе десятки взглядов — осуждающих, любопытных, голодных. Для всех я была чужой, новичком, добычей.       Меня встретил еще один бугай в костюме. Его хмурое лицо должно было пугать незваных гостей, но я не поддалась его острому взгляду. Вместо этого расправила плечи и с вызовов посмотрела, всем своим видом требуя вход.       — Вход — двести долларов, — пробурчал он, не двигаясь.       Цена выросла, и я понимала, почему. Ведь там, где-то наверху, творилось полнейшее беззаконие для богатеньких людей этого города. И они готовы были заплатить крупную монету, чтобы потешить свое эго, издеваясь над эскортницами. От одной лишь мысли, что я, скорее всего, увижу Эшли в лапах какого-нибудь мужика, во мне стыла кровь. Интересно, как она отреагирует, если заметит меня в толпе? Испугается? Попросит охранников выпроводить меня? Или будет молча смотреть, не привлекая внимания?       Вопросов было уйму, но ответов никаких. И этот шкаф, загораживающий массивные стальные двери, точно не смог бы ответить на них. Никто бы не смог. Это как искать иглу в стоге сена.       Я молча достала из клатча купюры и протянула охраннику. Он пропустил меня, достав специальную золотую ключ-карту.       Лифт был пуст. Зеркальные стены отображали мое бледное, но до безумия равнодушное лицо. Я благодарила себя, что умела в подобных ситуациях держать эмоции при себе. Годы выдержки и работы в полиции говорили за себя. Но, несмотря на внешнюю надменность, изнутри меня пожирало неприятное чувство страха. Липкого, тошнотворного. Единственное, что меня выдавало, это потные ладони.       Двери раздвинулись.       Тишина. Глухая, как в склепе. Длинный коридор, освещенный приглушенным холодным светом. Дорогой серый ковер, стены вороненой стали. И в конце — громоздкая дверь из черного дерева.       Двое охранников по бокам без лишних слов пропустили меня. И я оказалась внутри мракобесия.       Воздух был густым, пропитанным запахом дорогостоящих парфюмов, сигар и чего-то сладкого, но я не понимала, что это. Помещение поражало не роскошью, а мощью. Панорамные окна во всю стену, за которыми лежал весь ночной Блэкстоун. Гости — мужчины в безупречных костюмах, женщины в платьях от кутюр — стояли небольшими группами. Они не смеялись. Они вели тихие, деловые разговоры. Здесь не было веселья. Здесь заключались сделки и делались ставки на жизни девушек.       В центре всего мертвого царства стояла она.       Анна Долгих.       В платье цвета запекшейся крови, с открытой утонченной спиной и длинным шлейфом. Оно облегало ее фигуру, словно вторая кожа. Волосы, собранные в строгую прическу, открывали тонкую шею. Анна была воплощением холодной, отточенной и ядовитой красоты. В одной руке — бокал шампанского, во второй — планшет. Ее глаза, того же пронзительного оттенка, как и у Дмитрия, медленно скользили по гостям, оценивая, вычисляя.       Мое сердце бешено застучалось. «Сестра Дмитрия. Сутенерша. Как и говорил Каин…»       Я еле оторвала от нее взгляд и осмотрела зал. И тогда увидела его.       Лукас Марчелло-младший.       Он стоял у бара, беседуя с мужчиной в возрасте. Высокий, ухоженный, в идеально сидящем темно-синем костюме. В его позе читалась врожденная власть. Хозяин.       Будто почувствовав мой взгляд, Лукас повернул голову. Его темные глаза начали просто изучать меня, словно он ждал, что именно я рано или поздно приду в его логово, прямиком в его руки.       Он что-то сказал своему собеседнику и направился ко мне. Толпа инстинктивно расступалась перед ним, как перед королем. Хотя… для всех здешних людей он и был им.       Я не двигалась, сжимая клатч. Внутри все кричало, но на моем лице была лишь легкая, почти скучающая улыбка.       Лукас остановился в двух шагах.       — Новое лицо, — низким, бархатистым голосом промолвил Марчелло-младший. — Лукас Марчелло. Добро пожаловать в мой клуб.       Я выдержала его стойкий взгляд. Вздернула подбородком и, ухмыльнувшись, промолвила:       — Лэйн Рейес.       Его губы тронула улыбка.       — Рейес… — смаковал он мою фамилию. — Детектив Рейес, признаться честно, я не ждал тебя так скоро. Какими судьбами?       Холодный пот прошиб меня, но я не подала виду.       — Я думаю, мы можем быть друг для друга полезными.       В его глазах вспыхнули озорные искорки — удивление, интерес, холодный расчет.       — И чем же ты можешь быть для меня полезной?       — Дай-ка подумаю… — я притворно задумалась, рассматривая маникюр. — Например, если мы договоримся, на одного проверенного детектива полиции Блэкстоуна в твоей коллекции будет больше. Я понимаю, почему ты урвал Донован. Она ведь, все-таки, капитан полиции… А я всего лишь детектив. Но очень интересный детектив, Лукас.       Я подняла на него взгляд, позволив ухмылке стать чуть шире, чуть наглее.       — Видишь ли… капитан закрывает уже готовые дела. А я… я нахожу те дела, которые даже не успевают завести. Я первая смотрю на тела. Я решаю, куда повернуть расследование в самом начале. — Сделав паузу, дала ему возможность прочувствовать вес моих слов. — Представь, насколько проще станет твоя жизнь, если некоторые дела будут умирать, даже не родившись.       Его глаза сузились, но в их глубине горел живой интерес. Я попала в цель.       — Довольно смелое заявление для женщины, которая пришла сюда в одиночку, — заметил он, и в его голосе зазвучала насмешка. — Что заставляет меня думать, что это не ловушка?       — О, Лукас, — я фыркнула, будто он сказал нечто невероятно глупое. — Если бы это была ловушка, поверь мне, здесь было бы уже десяток копов. А я пришла одна. С пустыми руками. Ну… почти с пустыми. — Я потрясла своим клатчем. — У меня есть только мое предложение и… небольшая демонстрация доброй воли.       — Я весь внимание, — сказав, Лукас скрестил руки на груди, принимая позу человека, которого очень трудно удивить.       — Помнишь Стеллу Эрнандес? — выдохнула я, следя за его реакцией. — Убитая девушка с татуировкой ES-13. Все улики, найденные мной, вели в этот клуб. Именно к тебе. Вернее… могли бы привести, если бы не одно «но». Как ты мог заметить, расследование не сдвинулось с мертвой точки. Оно попросту заглохло. Я сделала так, чтобы оно попросту… замерло. Подарила тебе неделю времени. Думаю, ты успел замести следы, ведь на это и был расчет.       На его лице не дрогнул ни один мускул, но я заметила, как изменился ритм дыхания. Лукас был впечатлен.       — Предположим, Лэйн, я заинтересован, — медленно проговорил Марчелло. — Что ты хочешь взамен? Ведь все хотят чего-то взамен, детектив. Не бывает ничего простого в этой жизни.       — Доступа к лучшей жизни, Лукас, — ответила я просто. — И привилегий. Я устала от мизерной зарплаты. Устала смотреть, как такие, как Донован, купаются в роскоши, в то время как я рискую своей шеей. Я хочу такого же, понимаешь? Хочу быть частью этого… клуба. — Я обвела рукой зал. — Но на своих условиях.       Он рассмеялся — тихим, беззвучным смехом, от которого кожа на спине стала гусиной.       — Ты требуешь слишком многого для обычного детектива.       — Я не требую, я предлагаю, — поправила я его. — Ты получаешь человека внутри отдела убийств. Того, кто может направлять расследования в нужное для тебя русло. Я получаю… ну, скажем, финансовую независимость и защиту.       Лукас задумался. Его взгляд скользнул по залу, на мгновение задержавшись на Анне, которая все так же холодно и деловито общалась с гостями. Затем снова посмотрел на меня.       — Хорошо, детектив Рейес. Допустим, я решу принять твое… предложение. С чего начнем?       — С мелкой услуги, — улыбнулась я. — Чтобы проверить мою надежность, не так ли? Помимо того, что я дам тебе определенную сумму, что лежит в моем клатче, я выполню твое требование, которое может сделать только коп.       Лукас подошел ближе, благодаря чему я услышала аромат его дорогого парфюма и чего-то еще — опасности, исходящей от него, как жар от огня.       — Есть одно дело… одно имя, которое всплывает тут и там. Старший детектив Каин Райт. Он задает слишком много вопросов. Слишком много интересуется моим бизнесом. Смущает меня, в конце концов.       Мое сердце упало. Каин. Лукас вышел на Каина.       — И что ты хочешь, чтобы я сделала? — поинтересовалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.       — Вся информация о нем. Его прошлое, его связи, его слабые места. Все, что сможешь найти. Принеси это мне. И тогда… тогда мы продолжим разговор. И поверь мне, Лэйн, он тебе понравится.       Лукас прикоснулся к моей скуле и нежно погладил. От его касания мне хотелось сломать ему руку, но я смиренно терпела, вытянув губы в ухмылке.       Это было чертово испытание. Прямо как в старых гангстерских фильмах — чтобы присоединиться к мафии, ты должен совершить преступление. В моем же случае — предать коллегу.       Я посмотрела ему в бездонные глаза, в которых не было и капли души.       — Договорились. У тебя будет информация.       Он протянул мне руку. Я протянула свою, и Лукас тут же сжал ее.       Я повернулась, чтобы уйти, чувствуя, как взгляд Марчелло жжет мне спину, пока он не остановил меня:       — Детектив Рейес?       Обернувшись, я с вызовом посмотрела на него.       — Добро пожаловать в клуб. Я рад видеть такого бойца, как ты, — улыбнулся Лукас, и эта улыбка была страшнее любой угрозы.       Я собиралась выйти из зала, чувствуя, что только что продала душу самом дьяволу. Но чтобы поймать его, иногда нужно спуститься в ад. И я была готова сгореть, если это приведет меня к Эшли.       Но неожиданно голос Лукаса, усиленный микрофоном, прокатился по залу, заставляя меня замереть на полпути к выходу:       — Дорогие друзья! Я бесконечно рад приветствовать всех на нашем скромном вечере! Каждый из вас здесь — не просто гость. Вы — часть семьи.       Я медленно обернулась. Лукас стоял на невысоком подиуме, держа в руках микрофон. Его улыбка была ослепительной и абсолютно фальшивой.       — Но у каждой семьи есть свое сокровище. И сегодня мы чествуем наше самое редкое, самое прекрасное достояние. — Он протянул руку, и луч прожектора выхватил из полумрака Анну. Она стояла неподвижно, ее алое платье горело, как раскаленный уголь. — Анна, поднимись ко мне, родная!       Все затаили дыхание. Анна медленно, с королевским достоинством, поднялась на подиум. Ее лицо было маской холодной отстраненности, но я, зная правду, видела за ней ужас.       — Она не просто красива, — продолжил Лукас, обнимая ее за талию владельческим жестом. — Она — душа этой организации. Она знает каждого из вас. Ваши вкусы. Ваши… слабости.       Его слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначительные.       — И сегодня в этот прекрасный вечер я дарю возможность. По-истине уникальную. И она связана не с тем, чтобы провести ночь с королевой. Нет.       Лукас сделал томительную паузу, заставив меня сложить руки на груди, чтобы унять дрожь.       — Сегодня я отдаю ее тому, кто предложит самую высокую цену. Навсегда.       В зале пронесся вздох — смесь шока и восхищения. У меня сперло дыхание, пальцы похолодели. Лукас только что выставил на продажу не просто женщину, а свою любимицу, своего ценного сотрудника… Это действие раскрывало всю сущность Марчелло-младшего.       Это был не аукцион. Это была казнь. Публичное унижение за какие-то проступки, о которых я не знала.       — Стартовая цена — один миллион долларов, — объявил Лукас, и его глаза встретились с моими через толпу. В них читался вызов. «Ну что, детектив? Спасешь ее?»