Последнее дело Лэйн Рейес

      Я старалась держать лицо, но внутри меня полыхало ненавистным огнем. Во мне трепетало желание достать пистолет и застрелить этого ублюдка, но вместо этого я начала смотреть на толпу высокопоставленных людей. Никто из них будто и не собирался поднимать руку, чтобы назвать цену чуть больше.       Анна стояла с высоко поднятой головой, но я увидела, как дрожали ее пальцы, сжимающие микрофон. Она была не товаром. Она была заложницей. И Дмитрий… Он все слышал через микронаушник.       Я могла только предположить, что Дима чувствовал. Его руки наверняка сжались в кулаки, и он едва себя сдерживал, чтобы не залететь в здание.       Поджав губы, я поняла для себя, что не могла уйти. Не могла позволить этому случиться. План рушился на глазах, но я знала — если сейчас сделаю шаг, то сгорю. Но если не сделаю, то сгорит Анна. А вместе с ней — и последние шансы Дмитрия на ее спасение.       — Итак, никто? — голос Лукаса звучал разочарованно, но в его глазах читалась игра. Он, черт возьми, ждал. Возможно, ждал именно моего движения. Это была проверка, я всем нутром чувствовала. — Неужели никто не оценит такую жемчужину? Анна ведь не только красива, мои дорогие гости. Она знает абсолютно все ваши секреты. Все ваши… деликатные сделки. Даже мои.       Он посмотрел на меня и вызывающе улыбнулась. Я натянула улыбку в ответ, сложив руки на груди. Изо всех сил старалась держать лицо, чтобы все шло по плану.       — Мистер Марчелло, объясните мне, зачем вы ее продаете, если она для вас слишком ценный сотрудник? — проговорил какой-то мужчина из толпы.       — О, все просто, мой дорогой друг. — Лукас обернулся к нему. — Анна действительно для меня была самым ценным сотрудником. Но несмотря на это я люблю продавать дорогие вещи. Можете считать это за мой своеобразный фетиш. До Анны у меня была другая сотрудница, не менее ценная, конечно. И я ее продал. Признаюсь, прощаться с любимыми вещичками тяжело, но интересно.       Я прикусила щеку до крови, чувствуя на языке металлический привкус. Лукас — чудовище. Самое настоящее.       — А в чем настоящий смысл всего этого представления, Лукас? — сказала я, сделав шаг вперед. — Потешить эго? Доказать всем нам, что ты — бог?       Тишина в зале стала сильно ощутимой, будто упала на мои плечи тяжелым грузом. Лукас медленно повернул голову в мою сторону, и его улыбка стала шире, острее. В глазах вспыхнул азарт, будто он ждал этого вопроса. Склизкий жук.       — О, детектив Рейес, — он протянул мою фамилию, слова пробуя ее на вкус. — Я не бог. Знаешь ли ты, что боги бескорыстны? Я всего лишь навсего предприниматель. Создаю спрос и получаю выгоду. Создаю ценность там, где ее, казалось бы, нет.       Я перевела взгляд на Анну, которая без эмоций смотрела на меня в ответ.       — Анна была бесценна для моего бизнеса. И именно поэтому ее цена на аукционе велика. Поставь себя на мое место, Рейес. Если бы ты продавала свою ценную игрушку, какова была бы ее стоимость?       — Высокая, — ответила я так, как он и хотел. — На твоем месте я поступила бы точно так же.       Он довольно кивнул.       — Теперь ты должна понимать меня. Это касается всех вас, мои дорогие гости. Ничто не вечно под луной. Даже самые верные инструменты… устаревают… Или предают. Или начинают стоить слишком дорого.       Я поняла только одно: Лукас продавал Анну, потому что она что-то сделала. Возможно, перешла черту и подорвала его доверие.        — Лэйн. — Марчелло подошел слишком близко ко мне. — Анна предала меня, представляешь? Даже близкие могут всадить нож в спину ради собственной выгоды. Именно из-за этого я решил устроить это шоу, потому что просто отпустить ее я не могу. Мне пришлось столько вложить в нее… Осознаешь, почему я решил ее продать? Змея, которую я пригрел, мне не нужна, но деньги… Они нужны всегда.       Его слова висели в воздухе, отравленные ядом цинизма. Но за ними я распознала ярость, боль, а не только жадность. Он чувствовал себя обманутым, и теперь вымещал это на каждом из нас, выставляя Анну не в самом лучшем свете.       — Что она сделала? — спросила тихо я, чтобы услышал только он.       Его глаза вспыхнули. Лицо заострилось, губы поджались.       — Попыталась сбежать. Со всеми данными. Со всеми клиентскими списками. Думала, что может начать новую жизнь, но она еще не знала, что, подписав со мной контракт, я просто так не отпущу, — Лукас горько усмехнулся. — Глупая девочка. Она забыла, кто дал ей все это. Кто дал ей власть на то, чтобы управлять шлюхами. Кто поднял ее из грязи после смерти нищих и никчемных родителей, сделав королеву.       Я держала осанку, с вызовом глядя на него. Теперь все встало на свои места. Анна пыталась вырваться. Возможно, даже хотела помочь Дмитрию, уничтожив бизнес изнутри. Но ее поймали и решили в открытую поиздеваться. Продать богатеньким людям, как какую-то ненужную или устаревшую вещь.       — И теперь ты продаешь ее в качестве наказания, — спокойно ответила я, но внутри меня все трепетало от бесконечной злости в сторону этого человека. — Что ж, справедливо.       — Благодарю, детектив Рейес, но я не наказываю ее. Я преподаю ей урок. Хочу, чтобы она поняла, что будет, если попытаться пойти одной против меня. А еще это урок всем, кто смотрит данное представление. Предательство имеет свою цену, Лэйн. И ты должна это знать.       Я кивнула.       — Я прекрасно понимаю тебя, Лукас. Ты поступил правильно. Предателей нужно лишать права голоса и преподать им своеобразный урок.       Марчелло-младший довольно улыбнулся, услышав от меня эти слова. Затем повернулся к остальным людям и торжественно заявил:       — Ну что ж, дорогие друзья! Стартовая цена — один миллион. Кто сделает первую ставку за мою бывшую королеву?       Наступила тишина. Густая, неловкая. Никто не двигался. Никто не хотел быть первым, кто купит падшую фаворитку. Это было слишком рискованно. Каждый из богатеев боялся покупать этот «товар», потому что был шанс нарваться на гнев Лукаса. Его продажа была своего рода проверкой, я была в этом уверена.       Предлагать свою сумму было бессмысленно. У меня не было стольких денег, я ни за что не смогла бы выкупить Анну. Я могла бы использовать средства Каина, но все это попахивало опасностью. Лукасу он мешал, как кость в глотке. И это чудовище дало мне задание, касающееся непосредственно Райта, поэтому мне приходилось молча впиваться ногтями в кожу и беспомощно смотреть на Анну.       Это была битва, которую я не могла выиграть, потому что играла по правилам Марчелло-младшего.       Лукас ждал, его улыбка становилась все более напряженной. Аукцион проваливался. Его месть теряла смысл, ведь никто не торопился поднимать руку и предлагать свою цену. Все опасались его, это было понятно по гнетущему молчанию, от которого пробежали неприятные мурашки по позвоночнику.       Неожиданно Анна опустила голову, отодвинула подол платья, под которым на бедре была прикреплена кобура. Она одним ловким движением достала пистолет и за считанные секунды прислонила дуло к виску. Лукас тронулся с места.       — Анна, не смей! — его крик прозвучал не как крик хозяина, а как вопль отчаяния.       Но было поздно.       Прозвучал оглушительный выстрел. Сердце ухнуло в такт звуку, заставив дернуться с места. Тело подалось вперед, но я вовремя остановилась, потому что Анна не упала на пол, заливая весь подиум кровью. Пуля прошла мимо, оставив на зеркальной стене позади нее скол. Ее рука дрогнула в последний миг. И это была не попытка суицида, а обещание расплаты.       Лукас замер в двух шагах от нее. Охранники ринулись вперед, но Анна развернула ствол в их сторону.       — Не приближайтесь! Назад! — Ее голос, впервые за весь этот вечер, звучал громко и властно. — Все назад!       Она шагнула с подиума, ее алое плате взметнулось, как крыло раненой птицы.       — Ты — сука, Анна, — прошипел Лукас, достав свой пистолет. — Я тебя сейчас своими руками уничтожу. Пристрелю, как гнилую крысу, которая хотела слить все данные. Кто бы тебе поверил? Твой братец-идиот?       От упоминания Дмитрия я разозлилась.       — Лэйн, мы сейчас ворвемся! — прорычал Дима в наушник. Я облизала губы, чувствуя себя меж двух огней.       — Я ухожу, — сказала Анна, медленно пятясь к выходу. Оружие в ее руках не дрожало. — Можешь называть меня как хочешь, Лукас. Да, я крыса для тебя. Но я работала на тебя не просто для того, чтобы быть сутенершей для всех тех шлюх, которые готовы трахаться за деньги. Я работала, чтобы заставить тебя страдать в конце. Никто не остановит меня! Потому что если я умру, все данные, которые я скопировала, утекут в сеть. В ФБР. Вы все, мать его, станете мишенью. Полиции я не доверяю, потому что там твоих людей навалом, но до ФБР ты не смог добраться. Зато добралась туда я.       Лукас обхватил пистолет покрепче.       — Ты блефуешь, тварь.       — Хочешь проверить? — усмехнулась она горько. — Дай команду своим обезьянам, и через пять минут твое гнусное лицо будет на первой полосе каждого новостного канала. Вместе со списками твоих «дорогих гостей».       Она перевела взгляд на меня. В нем читалась не просьба, а приказ, чтобы я выматывалась отсюда, пока не поздно. И тогда до меня дошло, что весь этот аукцион, вся ее покорность — один большой спектакль. Когда Лукасу будет неловко перед клиентами. Когда он будет более уязвим. И Анна использовала этот момент, чтобы нанести удар.       Я медленно, стараясь не привлекать внимания, двинулась к другому выходу. Моя задача изменилась. Теперь нужно было думать не о том, где достать чертовы деньги, чтобы выкупить Анну, а о том, как помочь ей выжить.       — Всем оставаться на местах! — рявкнул Лукас, выстрелив в пол. Послышались крики с разных сторон, люди бросились в рассыпную, сбивая друг друга. Охранники заблокировали остальные выходы. Остался только тот, к которому пятилась Анна. Ее пистолет был направлен прямиком на Марчелло.       — Лэйн! Клянусь, я сейчас взорву это здание! — кричал в прослушке Дмитрий, его голос был полон ярости и беспомощности.        — Рано! Очень рано! — хрипло ответила я, прижавшись к стене. Мне изо всех сил нужно было сохранять голову холодной, чтобы не наделать глупостей. Каждый нерв требовал броситься на помощь, но я сдерживала себя. Это было прямое попадание под горячую руку Лукаса, мне нельзя было так рисковать.       Анна достигла двери. Она стояла на пороге, ее фигура в кроваво-красном платье четко вырисовывалось на фоне темного коридора.       — Если я увижу кого-то за спиной, Лукас, — промолвила она, глядя на него, — клянусь, ты умрешь первым. Я поклялась в этом на могиле своих родителей.       И Анна исчезла в темноте.       На мгновение в зале стояло гробовое молчание, прерванная тяжелым дыханием Лукаса. Потом он взорвался.       — НАЙТИ ЕЕ! ЗАКРЫТЬ ВСЕ ВЫХОДЫ! ЕЕ — ЖИВОЙ ИЛИ МЕРТВОЙ, НЕ ВАЖНО! — Его крик был полон такой животной ярости, что даже некоторые из охраны невольно отшатнулись.       Начался хаос. Охранники бросились в коридор за Анной. Гости, охваченные паникой, метались по залу. Я использовала суматоху, чтобы проскользнуть в лифт, но мертвая хватка на моей руке не дала мне сдвинуться.       — Ты никуда не пойдешь, детектив, — прошипел Лукас, дернув меня с такой силой, что я чудом не шлепнулась на пол от неожиданности. — Ты идешь со мной искать эту суку.       Пальцы вцепились в мое запястье так, что затрещали кости. В глазах горела ясность, смешанная с расчетливым умом. Я была его козырем. Заложником. И, возможно, щитом.       — Отпусти меня, Лукас! — Я попыталась вырваться, но его сила только лишь увеличилась.       — Забудь. Теперь ты мой страховой полис. Если эта стерва попытается что-то сделать, ей придется пройти через тебя.       Он потянул меня за собой, пробиваясь сквозь толпу охранников, которые уже выстроились у выхода.       — И если ты надумаешь что-то сделать, клянусь, Лэйн, первую пулю получишь ты. И никто тебе не поможет, — бросил Лукас, дернув меня в непонятный коридор, где уже слышались далекие крики и приглушенные выстрелы. Охранники с фонарями обыскивали каждый угол. — Разделиться! Проверить все служебные лестницы, лифты, вентиляцию! Она не могла далеко уйти!       Я думала обо всем и сразу. В особенности мои мысли занимали наушник, Каин и Дмитрий, что сидели в машине на улице и слышали каждое слово, каждый шум, происходящий здесь. Но что они могли сделать? Ворваться в здание штурмом? Это означало только одно: мне крышка. Своими действиями они запросто могли подписать мне смертный приговор.       — Лукас, подожди. Подумай, — я попыталась говорить спокойно, хотя сердце колотилось в бешеном ритме. — Ты потерял ее. Но у тебя есть бизнес, связи. Думаешь, какая-то там нарытая документация на тебя сможет сломить ваше с отцом дело? В СМИ может что угодно проскользнуть, но народ не глупый, он не станет верить каждому слову. И я… я постараюсь сделать все возможное, чтобы не поверили. Я ведь работаю на тебя, мы договорились, что буду покрывать в полиции все твои проблемы.       Он резко остановился и прижал меня к стене. Его лицо было так близко, что я почувствовала его горячее, прерывистое дыхание.       — Ты серьезно, детектив? — жутко рассмеялся Лукас. — Ты думаешь, я дурак? Думаешь, я не знаю, как работает на самом деле СМИ? Поверь, Лэйн, то, что ты будешь «покрывать» мои проблемы, не гарантирует мне безопасности. Ты обычный детектив, который…       — Который расследует убийства, — перебила его я, нахмурившись. — Который составляет отчеты. И у которого имеется голос в полиции. Голос, способный направить расследование в нужное для тебя русло. Или похоронить его в архиве навсегда.        Я заставила выдержать его взгляд, хотя все внутри визжало, чтобы отступить.       — Ты потерял Анну, но получил меня. Разве это не равноценный обмен? Особенно если учесть, что моя лояльность будет проверена прямо сейчас.       — Молодец, Лэйн, у нас есть план. Тяни время до конца, — в прослушке послышался голос Каина.       — Прямо сейчас? И как же? — хмыкнул Лукас.       — Отпусти меня в зал, — быстро сказала я, пока не передумала. — Твои гости в панике. Кто-то должен их успокоить, пока ты ищешь Анну. Скажи им, что это инсценировка. Часть шоу. А я поддержу эту версию. Я — полицейский. Мне должны поверить. Ты сохранишь лицо перед клиентами, а я докажу, что готова работать на тебя. Прямо здесь, на твоих глазах.       Он усмехнулся, затем оторвал меня от стены и потащил дальше по коридору. Ввалился вместе со мной в комнату, в которой горел свет. Я задержала дыхание, когда увидела двух охранников, что скрутили Анну и держали на коленях, а неподалеку от нее лежала лицом в пол еще одна девушка.       — Ты считаешь меня наивным, Лэйн? — ядовито прошипел Лукас, схватив меня за волосы. Я сцепила зубы от резкой боли.       Он кивнул мужчине, и тот поднял голову девчонки. Мои глаза расширились, когда я увидела Эшли.       — Лояльность проверяют по-другому, детектив. Пристрели этих двух, и тогда ты будешь принята в мою команду.       Ледяная волна прокатилась по всему телу, сжимая легкие. Моя Эшли. Она была здесь, бледной, с синяком под глазом, но живой. И в ее глазах, полной ужаса и боли, я увидела ту маленькую сестренку, которую потеряла пять лет назад.       — Ну же, Лэйн. — Лукас сунул мне в руку холодный пистолет. Его пальцы обхватили мои, заставляя крепче сжать рукоять. — Покажи свою преданность. Сначала пуля в голову Анны. Затем — в Эшли. Твоя милая сестренка работала на славу, но пришло время прощаться. И ты, детектив, станешь семьей. Или… третьим трупом.       Оружие в моей руке казалось раскаленным железом. Я смотрела на Анну. Ее взгляд был пуст, но в уголках глаз я смогла рассмотреть застывшие блестящие слезы. Она кивнула мне, едва заметно. «Стреляй в меня», — будто говорила она всем своим видом. Анна была готова умереть, лишь бы я спасла Эшли.       Потом мой взгляд перешел на сестру. Она смотрела на меня, не мигая, и я читала в ее глазах не страх смерти, а что-то другое… Мольбу? Прощение? Эшли, казалось, давно смирилась со своей участью.        — Старайся тянуть время, Лэйн. Изо всех сил, — зашипел Каин. — Мы уже на полпути к тебе.       Я облизала пересохшие губы, чувствуя, как постепенно теряла рассудок.       — Ну же, Лэйн, — проговорив, Лукас посильнее сжал мои волосы. — Не заставляй меня ждать.       — Лукас, подожди… — мой голос сорвался на хрип.       — Нет ожидания! — рявкнул он. — Стреляй сейчас, или я прикажу своим людям сделать это максимально болезненно и долго. Заставлю их отрезать каждый палец твоей сестренки, пока ты не решишь избавить ее от мучений.       Пистолет был тяжелым, как целый мир. Весом всей этой боли, этих пять лет пустоты, этого гребаного города, прогнившего до самого сердца. Я продолжала смотреть на Эшли, и время будто замедлилось.       Я могла выстрелить в Лукаса. Но двое охранников, чьи стволы были направлены на головы девушек, нажмут на спуск раньше. Я могла выстрелить в них. Но был высокий шанс схлопотать пулю от Марчелло, что дышал мне в затылок. Я могла выстрелить в себя. Но тогда Лукас убьет Анну и Эшли все равно, в качестве злорадства. С унижениями. Медленно.       В голове пронеслись обрывки: мать в больнице с ее горькими словами, после которых я окончательно почувствовала себя лишней в этой семье; Дмитрий, чьи поцелуи доводили меня до края; Каин с его стальной уверенностью, что все будет хорошо; замученные тела с проклятыми татуировками ES. И Эшли. Всегда Эшли.       Я подняла пистолет. Рука не дрогнула. Ствол смотрел на Анну. Она закрыла глаза, принимая всю ситуацию. Потом неспешно, с трудом, перевела его на сестру. Эшли не сводила с меня взгляда, смотрела прямо. И вдруг ее губы зашевелись. Без звука. Но я прочитала.       «Прости».       Это было не «спаси». Это было именно «прости». За то, что оставила. За то, что вычеркнула меня из своей семьи. За то, что встала на скользкую дорожку и подвергла себя опасности. За то, что не нашла раньше. За этот последний, невозможный выбор.       Что-то внутри меня, что держалось все эти годы на стальных прутьях ярости и надежды, лопнуло. Я поняла. Выбора не было. Его, собственно говоря, не было никогда. Все вело к этому. К этому казенному номеру, к пистолету в моих руках и к глазам сестренки, прощающей меня за свою же смерть.       — Я люблю тебя, — прошептала я, и было неважно, кому эти слова были адресованы: Эшли, Дмитрию или той Лэйн, которая могла бы быть другой.       И я выстрелила.