Это конец?

Эллиот никогда не любил 007n7 и его маленького чертенка. Эта странная парочка, без всякой заботы о правилах и порядке, постоянно устраивала беспорядок в его пиццерии, которая передалась ему по наследству. Каждое их посещение — как целая буря, которая стирает с лица Земли все, к чему Эллиот привык и что так ценил. Он всегда был терпеливым и вежливым с людьми, но когда 007n7 приходил с этим малышом, терпение его было на грани. Сколько бы он ни пытался делать замечания этому «папаше» — на счет того, чтобы сын не разбрасывал всю пиццу по столу, не скакал по витринам и не ел всю продукцию за одним разом — ситуация оставалась неизменной. Это было мучительно, из-за этого Эллиот порой терял самообладание. Это его бесило. Сильно. И вот каждый раз, когда они заходили, Эллиот внутренне готовился к ещё одной битве с хаосом, который неизменно следовал за ними. Шанс знал об этом — каждое утро, когда он просыпался, и каждый вечер, когда возвращался домой, Эллиот высказывал своё недовольство по поводу 007n7 и его маленького, безумного сына. И если честно, сам Шанс уже начинал уставать от этих бесконечных жалоб. Нет, не от своего парня, а от этих абсурдных историй. Он мог терпеть многое, но как только Эллиот начинал рассказывать о том, как этот тип с его чёртовым ребёнком превращает пиццерию в арену для хаоса, он тоже начинал терять терпение. Серьёзно, что за безответственность? Шанс не был идеальным, но даже он не мог понять, как можно так совершенно не заботиться о том, что происходит вокруг. Он, по крайней мере, был способен контролировать хотя бы часть своей жизни. Даже Шанс, который привык рисковать, знал, что в некоторых вещах нужно соблюдать хотя бы минимальные правила. Но в один момент все изменилось. Шанс подошел к своему офису в самом центре казино, где через огромные окна уже светило вечернее солнце, отражаясь от стеклянных столов и сверкающих люстр. Зал был полон — игроки, как всегда, пытались выиграть хоть немного больше, чем их сбережения позволяли. Шум фишек, легкий хруст карт, звон монет в автоматах и веселые разговоры официанток — всё это стало частью его повседневности. Он был в своей стихии. Он снял пиджак и бросил его на стул, потянувшись. Первый взгляд на экран, на который выводились данные всех столов — казино было в порядке. Впрочем, держать всё под контролем нужно всегда. Обычно Шанс не любил слишком много времени проводить в своем офисе. Он был в курсе всех процессов, но предпочитал караулить на самóм "переднем фронте". Обходить столы, общаться с крупье, следить за настроением игроков — всё это для него не просто работа, а стиль жизни. Он поднялся и направился к одному из столов, где его встретил улыбающийся крупье. Джон был одним из его надежных лиц, проработавших здесь крупный срок. Парень знал, что Шанс не отходит от своих привычек, но в то же время никогда не был назойливым. Он всегда улыбался и легко взаимодействовал с людьми, как бы расслабляя атмосферу. — Вижу, здесь всё по-прежнему, — сказал Шанс, слегка постукивая по барьеру стола и поглядывая на ставки. — Но что-то мне подсказывает, что сегодня кое-что будет по-другому. Крупье, ничуть не удивленный, ответил с тем же спокойным тоном: — Мы всегда готовы к неожиданностям, сэр. Шанс не смог удержаться от улыбки. Казалось бы, они здесь все говорят одно и то же, но для него это было как старая добрая игра — прогнозировать, что случится в следующий момент. Он внимательно осмотрел зал, замечая какие-то подозрительные тенденции в поведении игроков, тихо подмигнул несколько раз своим постоянным гостям и перешел к своему любимому месту у центрального рулеточного стола. Но всё это было далеко не самым захватывающим. Где-то в глубине его души он ощущал, как этот день тянется без особых изменений. А потом он услышал звонок на своём мобильном. Шанс взглянул на экран и увидел имя, которое отзывалось в душе самыми прекрасными воспоминаниями. Это был Эллиот. Не задумываясь, парень взял трубку: — Привет, что там у тебя, всё нормально? –.... ..... .. ....... ....... .......... –..... ..........? –... - Чёрт, Джон, прикрой меня! – Последнее, что услышал крупье от промчавшегося к выходу мужчины. *** Утро в пиццерии начиналось как обычно — Эллиот уже несколько часов был за прилавком, наполняя воздух ароматом свежих тестов и соусов. Он обожает свою работу, это его маленький мир, в котором он чувствует себя по-настоящему нужным и важным. Эллиот, как всегда, готов был выполнять несколько ролей одновременно: он и готовил пиццы, и следил за чистотой в зале, и обслуживал клиентов. К счастью, в пиццерии было не так много посетителей, так что он мог немного передохнуть и даже насладиться тишиной. Он вдыхал воздух, наполненный запахом расплавленного сыра и пряных трав, и чувствовал, как этот мир был его, как каждая деталь этого заведения делала его жизнь полной. Однако всё это спокойствие разрушилось, когда в дверь вошли трое. Это были ребята лет десяти — хотя единственная девочка среди них выглядела немного старше. Они сразу же направились к кассе, как будто не замечая, что это не их дом и не их территория. Кулкид первым подошел к прилавку с загадочной улыбкой на лице и сказал: — Пицца с клубникой и карамелью, без сыра, с ананасами и креветками. — Эллиот прищурился, едва не открыв рот от удивления. Эта комбинация не просто не существовала в меню — она была настоящим кулинарным кошмаром. Он вздохнул и, пытаясь сохранить спокойствие, ответил: — Извините, но у нас нет такого в меню. И, к тому же, я не могу обслужить вас без родителей. — Почему это? — Кулкид нахмурился и бросил взгляд на своих друзей, Блудуда и Претти Принцесс, которые стояли рядом, явно ожидая какого-то интересного развития событий. — Мы просто хотим пиццу. Это же не проблема, да? Эллиот сглотнул и попытался ответить вежливо, но внутри его уже начало накапливаться раздражение. Эти ребята, особенно Кулкид, с каждым днем становились все более дерзкими, и если раньше он пытался быть терпеливым, то теперь его доброта начала сдавать позиции. — Вы не можете осуществить заказ без взрослых, это правила. — Эллиот почувствовал, как его голос стал чуть более резким, чем обычно. — Я не собираюсь рисковать. — Ах, вот как. Ты меня еще и правилам учить будешь? — сказал Кулкид, подходя чуть ближе. Он был полон энергии и явно не собирался останавливаться. Блудуд немного отступил, но не мог удержаться от смеха, а Претти Принцесс с любопытством наблюдала за этим перепалкой, не внося в неё особых изменений. Эллиот же все сильнее ощущал, как напряжение между ними растёт, и понимал, что ему предстоит столкнуться с очередной трудной ситуацией, в которой вряд ли получится победить. — Я же сказал, что не смогу вас обслужить, — тихо, но твердо сказал Эллиот, — без ваших родителей вы не сможете сделать заказ. Кулкид затих, как будто что-то обдумывая. В его глазах мелькнуло озорное выражение, и Эллиот почувствовал, что что-то назревает. Паразит, сделав паузу, с улыбкой произнес: — Эх, всегда у вас тут странные правила, Эллиот. — Он потёр подбородок, и по его лицу стало видно, что он что-то вынашивает в голове. — Но ничего, мы с этим разберемся. Всё, что мне не нравится, подлежит уничтожению. Так что... наслаждайся пока спокойствием. Эллиот напрягся. Он понял, что эти слова не просто угроза, а нечто гораздо более серьёзное. Он старался не показывать, насколько его это задело, но сердце чуть быстрее забилось, а взгляд стал настороженным. Он понимал, что Кулкид не тот парень, с которым можно было просто так шутить. Но, собравшись, Эллиот постарался не показывать страха. Он отвечал сдержанно, но в голосе чувствовалась тень обеспокоенности: — Кулкид, я не собираюсь с вами спорить. Но если вы что-то задумали, вам не стоит этого делать. Кулкид лишь усмехнулся, покачав головой. Блудуд тихо хихикнул, а Претти Принцесс пожала плечами, словно не заметив напряжённой атмосферы. С этими детьми всё было сложно, они как будто не ощущали границ — Ладно, нам пора. Пойдем, ребята. — Кулкид с величественным жестом распахнул дверь, чуть склонив голову в сторону Эллиота. Он сделал шаг к выходу, но не забыл добавить последнее замечание: — Было приятно познакомиться, Эллиот. Но ваша пицца всегда была отвратной. Эти слова эхом звучали в голове Эллиота, когда банда уже покинула заведение. Его губы невольно сжались в тонкую линию, а руки сжимали край прилавка. Он стоял так несколько секунд, пытаясь осмыслить произошедшее. Эти дети, с их дерзким поведением, могли и не понять всей серьезности своих слов, но Эллиот знал: Кулкид точно что-то планирует. И что-то не совсем хорошее. Но, сделав пару вдохов, он решил пока не делать лишних выводов, тем более что, в конце концов, они ушли. Но внутри уже что-то тревожно ёкало. Он попытался успокоиться и вернуться к своим делам. Но этот разговор оставил после себя долгую тень, и Эллиот знал, что в следующий раз все может быть гораздо хуже. Следующий раз... Следующего раза не было дано. Стены пиццерии уже не просто горели — они трещали от жара, а огонь, казалось, охватывал каждую щель, каждую пору. Эллиот успел вывести весь персонал, спасая их от пламени, но сам он остался здесь, посреди этого адского кошмара. Огонь распространялся слишком быстро, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. Он лежал пластом, смотря в потолок, где пламя уже подбиралось вплотную, словно злая рука, готовая разрушить всё до основания. В его голове крутились мысли, не дававшие покоя: есть ли вообще у Builder Brothers Pizza шанс на будущее? И есть ли у него самого шанс на будущее, если эта пиццерия исчезнет, сгорев за считанные минуты? Пожарных, конечно, кто-то уже вызвал, но Эллиот не мог сосредоточиться на этом. Менеджер не знал, что делать дальше, и мысль о том, что он может потерять всё, что так любил, не выходила из головы. Он никогда не сомневался в своём выборе — но этот выбор был трудным, мучительным, полным сомнений и рисков. Пиццерия отца, родная и любимая, была его спасением, его путеводной звездой. В юности, когда перед ним стоял выбор — взять на себя управление этим бизнесом или рискнуть и попробовать построить что-то совершенно новое, он мучился долго, взвешивая все "за" и "против". Все эти годы он жил с осознанием, что не сможет нести этот груз, если не отдаст себя целиком. Но сейчас, среди огня и дыма, эти мысли казались пустыми, как и всё, что могло бы случиться завтра. Вопрос был не о бизнесе и не о будущем — вопрос был о том, как он будет жить, если потеряет этот дом. В угарном газе и дыму он почувствовал какую-то странную тишину, не физическую, но внутреннюю, как будто все его надежды и страхи, амбиции и переживания были поглощены этим огнём. Он не знал, что будет дальше. Но одно было ясно точно: если пиццерия падёт, если это место исчезнет, он не сможет найти себя больше нигде. И среди этого хаоса, среди огня и дыма, оставалось только одно — воспоминание о том, как он впервые держал в руках коробку с пиццей, как учил персонал готовить, как создавал атмосферу. Всё это теперь уходит в огонь, уходит так быстро, что не успеешь понять, как это случилось. Сквозь плотный дым и огонь Эллиот почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он перестал надеяться, что всё это можно как-то исправить. Пиццерия, его дом, был на грани исчезновения, и с каждым моментом его собственное будущее становилось всё более неопределённым. Он почувствовал, как в груди поднимается беспокойство, которое, несмотря на всю жестокость происходящего, вырывалось наружу. Он был один. И если эта пиццерия исчезнет, если не будет даже того, что он строил годами, то что останется ему? Как будет жить дальше? Эллиот не представлял себя без этой маленькой, уютной пиццерии. Его пальцы, дрожащие от напряжения, протянулись к телефону. Он знал, что звонить Шансу — единственная возможность хоть как-то справиться с тем, что сейчас происходит. В его груди всё сжалось ещё сильнее, когда он нажал на имя Шанса в контактах. Эллиот вздохнул и набрал номер. Звонок прервал тишину, и вскоре голос Шанса раздался в трубке, полон уверенности, как всегда. — Привет, что там у тебя, всё нормально? Эллиот знал, что Шанс всегда пытался быть уверенным и бодрым, как будто ничего не могло его сбить с пути. Но сейчас Эллиот едва мог собрать свои мысли. Он перевёл дыхание, чувствуя, как голос едва слышно дрогнул: — Шанс, как ты думаешь… Есть ли у меня шанс на будущее? Шанс на мгновение замолчал, а Эллиот заметил, как его сердце сильно забилось. Он знал, что эта фраза звучала странно и многозначительно, но в тот момент это было всё, что он мог сказать. — Эллиот… — голос стал серьёзным, моментально меняясь, когда он понял, что что-то не так. — Ты в порядке? Эллиот, не зная, как ответить, взглянул на пламя, которое продолжало поглощать пиццерию. Он резко закрыл глаза, чтобы не увидеть, как рушится то, что было его миром. К горлу подступила горечь, но она была перекрыта густым дымом, который заполнил лёгкие. Он чувствовал, как затруднённо становится дыхание, а в голове всё чаще вспыхивают беспокойные мысли о том, что уже слишком поздно. — Нет, Шанс… Я не в порядке. Пиццерия горит, я не знаю, что делать… Я думал, что я справлюсь, что я смогу всё удержать. Но это… это уже не под моим контролем. В трубке повисла тишина, только шум двигателя казино где-то далеко на фоне. И тут Шанс срезал паузу. — Я еду. Прямо сейчас. Его голос был решительным, твёрдым, как будто ничто не могло ему помешать. — Шанс, пожарные уже едут, не надо, я… — Эллиот хотел сказать что-то ещё, но тот перебил его. — Никаких "не надо", — твёрдо ответил Шанс. — Ты в опасности. Я приеду, и всё будет хорошо. Просто держись. Эллиот почувствовал, как его плечи расслабляются, несмотря на всю тяжесть происходящего. Он знал, что Шанс был готов бросить всё и бежать на помощь. Это знание каким-то образом сняло с него часть груза. Он хотел было ещё что-то сказать, но тело отказывалось реагировать: грудная клетка тяжело вздымалась, а каждый вдох отдавался резкой болью в лёгких. Подступавший к горлу кашель заставил его снова зажмуриться, словно он мог этим скрыть то, что происходит вокруг. Но даже сквозь всё это он почувствовал, как на его губах появилась слабая, едва заметная улыбка. И в голове появилась мысль: *Он не опоздает.* Сдавив телефон в руке, Эллиот закончил звонок и снова перевёл взгляд на пламя, которое продолжало подбираться всё ближе, разжигая страх и отчаяние. Ждать было невыносимо, но и покинуть это место он просто не мог. Хотя теперь, по крайней мере, он знал, что помощь уже в пути. Шанс не замечал дороги. Вся его концентрация была направлена на одно — успеть. Каждый поворот, каждое ускорение, каждый резкий рывок руля был продиктован единственным желанием — не потерять его. Эллиот. Слишком много значило это имя. Слишком много значило для него самого. В голове крутились только мысли о том, что если он не успеет, если опоздает хоть на секунду — может оказаться слишком поздно. Он не мог допустить этого. Машина Шанса рысью неслась по улицам, пропуская другие автомобили в сторону, не замечая их. Он мчался, как будто от каждого его манёвра зависела не просто жизнь Эллиота, а весь его мир. Парень знал, что его любимый не отойдет далеко от пиццерии, от чего становилось ещё тревожней. Пальцы крепко сжали руль, сердце колотилось в груди. Когда он наконец подъехал к пиццерии, уже виднелись тучи дыма, поднимавшиеся в небо, и крики пожарных, которые отчаянно пытались справиться с огнём. Но Шанс не обращал внимания на это. Он выскочил из машины и сразу направился к группе спасателей, которые пытались сбить пламя. В панике он оглядел толпу, но среди всех этих людей не видел Эллиота. Его сердце сжалось, и какой-то ужас прокрался в грудь. — Где он? Где Эллиот? — голос Шанса прозвучал так, будто это был вопрос жизни и смерти. Один из пожарных, заметив его беспокойство, кивнул на пиццерию и коротко ответил: — Работники говорят, что в помещении никого не осталось. Но не можем сказать, что здание ещё в безопасности. Пожар не потушен. Шанс, не выслушав больше ни слова, ринулся в горящее здание. Горячий воздух обжигал лицо, и дыхание давалось с трудом, но он не мог остановиться. Он знал, что Эллиот где-то там, где-то среди этого хаоса и огня. Где-то в этом аду, который поглощал его мир. С каждым шагом огонь становился всё ближе, и дым затруднял видимость. Шанс пробирался сквозь коридоры, его ноги несли его в поисках того, кого он не мог потерять. Вдруг, среди ярких языков пламени и дыма, он увидел его — Эллиота. Он лежал на полу, беспомощно раскинув руки, с лицом, которое казалось чересчур бледным и безжизненным. Шанс замер. Сердце его застыло, и на мгновение всё вокруг потускнело. Он подошёл ближе, но сомнение пронзило его разум. Он ведь жив...Верно? Эллиот был слишком тихим, слишком неподвижным. Горячий дым и кровь, кажется, застилали всё вокруг, но важнее всего было одно — его парень был без сознания, и в тот момент Шанс почувствовал, как его собственная жизнь замерла. Он быстро опустился на колени, едва вдыхая, и положил руку на запястье Эллиота. Ещё одно мгновение — и он почувствовал его пульс. Он был слабым, едва ощутимым, но был. Шанс выдохнул с такой силой, что, казалось, весь воздух из лёгких вытек. Это был момент, когда напряжение рухнуло. Он, взяв Эллиота под спиной и коленями, не долго думая, быстро поднял его, прижав к себе. — Ты не умрёшь, Эллиот, я тебя не потеряю, — произнёс он в блондинистые волосы с отчаянной решимостью, даже не осознавая, как это звучит. Его руки обвили тело Эллиота, и Шанс с трудом, пошёл к выходу. Огонь, казалось, подбирался всё ближе, а дым становился всё гуще, но Шанс не мог позволить себе замедлиться. Каждый шаг давался ему с трудом, но он продолжал идти, продолжал нести его, словно вся его сила теперь была сосредоточена в одном — в Эллиоте, который был с ним. Выйдя на улицу, Шанс, задыхаясь от дыма, едва не упал на колени, но он чувствовал, как в груди появляется лёгкость — облегчение. Он положил Эллиота на землю, и в тот же момент к пиццерии подъехала скорая помощь. Двери машины открылись, и спасатели в мгновение ока подбежали к ним, начав проверку пульса и состояние Эллиота. Время тянулось невыносимо медленно, но Шанс не отходил, наблюдая, как врачи начинают работать. Он чувствовал, как его собственная грудь разрывается от напряжения, и всё тело словно отпустило, но в голове был только один вопрос: Он будет жив, ведь так? Пожарные уже смогли контролировать огонь, и Эллиота начали готовить к транспортировке. Шанс схватился за плечо одного из медиков. — Он в порядке? Что с ним? Медик взглянул на него с лёгким сдержанным выражением и кивнул. — В сознание не пришёл, но пульс стабильный. Мы его заберём в больницу, и там всё будет ясно. Шанс чувствовал, как горло сжало, а глаза начало щипать. Он был почти готов не удержать себя, но сдержался. Теперь главное было одно: Эллиот выжил. Всё остальное будет потом.