Это конец?

Эллиот открыл глаза, и первое, что он почувствовал — это тягучее ощущение, будто он не до конца вышел из сна. Всё было тусклым, замороженным, а в голове как будто кто-то провёл по ней горячими углями. Он моргнул, пытаясь заставить мир вокруг него обрести хоть какую-то форму. Но всё было заполонено туманом — туманом боли, усталости, и лёгкой паники. Он не знал, что происходит. Только одно было очевидным: он в больнице. Рука. Тёплая рука, которая сжала его ладонь, не давая уйти в этот бездонный мрак. Эллиот повернул голову и встретил взгляд. Взгляд, который был одновременно и родным, и странным, и невероятно успокаивающим. Шанс сидел рядом, его лицо было спокойным, но глаза… в глазах было столько всего. Чистая любовь, забота, тяжёлые переживания, смешанные с твердой уверенностью. В них не было ни страха, ни паники, только это абсолютное "я здесь". Шанс улыбнулся — и в этой улыбке было что-то большее, чем просто облегчение. Это была уверенность, как если бы Шанс мог удержать весь мир на своих плечах и не позволить ему разрушиться. – Ты в порядке? — его голос был мягким, но с такой силой, что Эллиот почувствовал, как его сердце замерло от этих слов. Как будто эти слова имели в себе всю ту поддержку, которой он так нуждался. Эллиот попытался подняться, но тело было тяжёлым, словно отказываясь двигаться. Он устремил взор на белый потолок палаты. Ярко. Пусто. Некомфортно. Слова давались тяжело. – Я не знаю, что делать, Шанс. Я… я даже представить не могу, что будет дальше. Я потерял всё, и это не просто пиццерия. Это было моё место, моя жизнь, мой мир… Я вложил туда всё, что у меня было, и теперь… — его голос снова оборвался, и внутри что-то сжалось. Он просто не мог это выразить. Боль была слишком сильной, чтобы говорить. Шанс тихо выдохнул и слегка наклонился вперёд, касаясь лба Эллиота своим. Тот был близко — настолько близко, что Эллиот мог ощущать тепло его тела, его дыхание, всё его присутствие. Это была не просто близость. Это была поддержка, которая проникала в каждую клеточку его тела. – Эллиот, ты же знаешь… что ты — это всё. Пиццерия была только оболочкой, а вот ты… Ты сделал её такой, какой она была. Я помню, как впервые зашёл туда. Я просто увидел это место, но что-то в тебе… что-то в том, как ты относишься к каждому клиенту, как отдаёшь себя каждой порции пиццы — вот что делает это место особенным. Это ты был сердцем. Ты всё сделал, малыш. Ты создал это место. И ты сможешь создать его снова. Потому что ты — тот, кто придаёт Builder Brothers Pizza значение. Ты не просто менеджер, ты человек, который вкладывает всю душу в свою работу. И без тебя там пусто. Понимаешь? Эллиот смотрел на него, не в силах произнести слово. Шанс всегда знал, как поднимать дух своему партнёру, как заставить поверить в себя. Но сейчас это было слишком сложно. – Ты говоришь, как будто всё можно просто вернуть, как будто это так легко… — его голос дрожал, и в глазах было много боли. — Я не знаю, как это сделать. У меня нет средств. Не говоря уж о том, чтобы всё восстановить. Как я могу сделать это, если у меня нет ничего, чтобы начать? Я чувствую, что не могу... Я не могу это потерять, но… и не могу это восстановить, стой, подожди, это все так сложно, Шанс! ...Я просто не могу. Шанс, несмотря на всю свою уверенность, понял, что не может просто так говорить «всё будет хорошо». Он знал, что Эллиот не воспринимает это как простое утешение - он не был тем человеком, который мог бы взять деньги и просто решить все проблемы. И всё же, в его словах была мягкая сила. Шанс слегка усмехнулся, как будто эта ситуация напоминала ему уже старые разговоры, в которых он тоже пытался отговорить Эллиота от его сомнений. – Знаешь, Эллиот... Я думал, что ты будешь смелее, — наигранно сказал он с улыбкой, при этом мягко касаясь его щеки. — Но это не повод бояться. Ты боишься, потому что думаешь, что ты один. Ты не один. Я рядом. И именно потому, что ты так сильно вкладываешься в то, что любишь, ты можешь вернуть всё. Ты знаешь, я сам несколько раз начинал с нуля, и ты, наверное, даже не заметил, что сделал так уже несколько раз! Каждый раз, когда ты принимал важные решения, каждый раз, когда ты открывал дверь пиццерии с той улыбкой, с которой встречал людей. Ты же знаешь, сколько людей возвращается не за едой, а просто потому, что им приятно находиться рядом с тобой. Ты создаёшь атмосферу. Ты создаёшь этот мир. А это значит, что ты можешь его восстановить. Ты — тот, кто делает этот мир настоящим. И я верю в тебя. Эллиот замолчал, будто пытаясь осознать его слова. Он долго смотрел на Шанса, пытаясь уловить в его взгляде что-то, что бы позволило ему поверить в себя. – Наверное, кредит я выплачу только к старости. – фыркнул, наконец, блондин улыбнувшись. Шанс слегка рассмеялся, мягко, как если бы шутил. Но в голосе звучала лишь искренняя теплота. — Прелесть моя, ты займёшься пиццей, а я займусь всем остальным. Я покрою все расходы на восстановление. Всё. Я не прошу тебя за это благодарить или думать, что ты мне должен. Ты уже всё сделал. Всё, что я прошу, — это чтобы ты вернулся. Вернулся на своё место. А потом мы сделаем всё так, как должно быть. Эллиот вгляделся в него, словно не в силах поверить. Он почувствовал, как сжимаются его плечи, как боль отступает, но остаётся где-то внизу. Он смотрел на Шанса, и впервые за долгое время в его груди возникло чувство, что всё может наладиться. – Ты так уверенно это говоришь… — пробормотал он, ощущая, как эмоции пробуждаются внутри. — Не боишься, что всё может пойти не по плану? Шанс улыбнулся, как всегда, своей фирменной улыбкой, которая не позволяла сомневаться. – Нет, не боюсь. Я знаю, что ты не подведёшь. Я верю в тебя и всегда буду рядом. Ты и я. Мы сделаем это. Вместе.