Dirty Rose

Хонджун выбирает в онлайн-кинотеатре свой любимый триллер со множеством сюжетных поворотов и затягивающим сюжетом. На готовку сил уже не остается, поэтому они просто заказывают себе ужин в ближайшей кафешке и с удовольствием наслаждаются жареной курочкой спустя уже буквально полчаса. Спать они ложатся поздно, успевают даже посмотреть серию нового сериала и выпить чай. Хонджун привычно устраивается на руке Сонхва, закинув свою ногу на его бедра. Так ему спокойнее и комфортнее. Утром Сонхва не может понять, почему так шумно. Он точно не ставил никакие будильники, оповещения на сообщениях отключены, но что-то выдергивает его из сна очень нагло и бесцеремонно. Сонхва трет переносицу, толкает в плечо Хонджуна и осматривает комнату в попытке найти источник шума. — Это, кажется, твой или мой, не знаю. Но я точно уже ненавижу того, кому так не терпится пообщаться. Сонхва с удивлением смотрит на экран смартфона. Ему успели позвонить все. Кроме Юнхо, Минги, Сана и Уена, там есть еще номера старых друзей, с которыми он не общался несколько лет. Телефон снова дрожит от звонка, и Сонхва поднимает трубку. — Нас захватили инопланетяне, или я вдруг выиграл оскар? — он пытается отшутиться, хотя сердце уже колотится, как бешенное. — Посмотрите ссылку в сообщениях. Я раз десять прислал, да и Минги тоже. Хонджун не отвечает. Пусть перезвонит ему, а то тот уже успел похоронить друга, — Юнхо делает паузу. — И мы с вами. Не забывайте, ладно? — Ладно, — отвечает ему Сонхва и кладет трубку. Ссылка действительно присутствует во всех возможных мессенджерах и даже на почте. Плохое предчувствие застревает камнем в горле, хотя Сонхва уже догадывается, что там. Если все звонили и ему, и Хонджуну, значит, вариант, по сути, только один: их где-то видели вместе. И пока непонятно, насколько огромен масштаб трагедии, но, наверное, друзья не стали бы звонить из-за одной сомнительной фотки. — Позвони Минги. Он ждёт, — начинает Сонхва, дрожащими пальцами открывая ноутбук. Лучше рассматривать все детали на экране побольше телефонного. Хонджун, сонный и растрепанный, вообще плохо соображает, что происходит. Нахмурив брови, он смотрит сначала в экран телефона Сонхва, потом снимает с блокировки свой. Там столько пропущенных, в том числе с незнакомых номеров, что действительно становится не по себе. Хонджун заходит сначала в каток: там с десяток новых чатов, открыть которые нет желания, да и страшно, на самом деле. Потом в инстаграм: как ожидалось, сотни упоминаний и сообщений. — Как? Мы же были осторожны, — Хонджун сглатывает противный ком в горле. — Открой уже эту чертову ссылку, иначе я сейчас отключусь от приступа паники. Сонхва открывает ссылку с ярким заголовком о раскрытии отношений. Первое, что бросается в глаза — это фотографии. Их действительно много. Среди них фото из социальных сетей, где так или иначе мелькает что-то из одежды Хонджуна или его кроссовки. Последние кастомизированы самим владельцем, и отпираться, что просто такая же модель, бесполезно. Фотографий поцелуев или прикосновений нет, они действительно были осторожны, но по косвенным признакам даже у Сонхва не осталось бы сомнений в отношениях. Взгляды, машина Хонджуна у жилого комплекса. Фото Сонхва, который заходит в клуб, и чьи-то случайные фотографии с ним внутри — как их вообще можно было найти? Всё это сопоставлено с графиком выступлений Хонджуна. Разбор языка тела, того, как они ведут себя рядом друг с другом и другими людьми. Сонхва охватывает приступ паники, и дело не в том, что их раскрыли, а в том, что кто-то настолько пристально следил за его жизнью, буквально за каждым шагом и взглядом. Выдернуты даже кадры из трансляций, когда он смотрел куда-то в сторону. — Кажется, за нами следил какой-то отбитый сталкер, — Хонджун сглатывает нервно. — Без наших подтверждений это ведь может остаться слухом, да? Может, надо на время свести наше общение к минимуму? Хотя это может быть еще более подозрительно, — Хонджун тараторит сбивчиво, пытаясь придумать, как можно решить ситуацию. — Это все из-за меня. На некоторых фото моя одежда или обувь. Я не был достаточно осторожен. — Прекрати, — Сонхва выдыхает, пытаясь привести себя в норму. — Я ждал этого рано или поздно и, конечно, подтверждать или опровергать ничего не буду. Нужно дождаться, когда эта волна немного утихнет, и подумать, как сообщить о наших отношениях. Всё шло слишком хорошо. — Ты серьезно? Но ведь это может сильно навредить блогу, — Хонджун берет ладонь Сонхва в свою руку, — и карьере в целом. Ты много знаешь успешных корейских ютуберов, которые решились на каминг-аут? — Да какая теперь разница? Ты же понимаешь, что они уже всё для себя решили. Даже если кто-то из нас начнет встречаться с девушкой, а этого я точно не хочу, всё равно будут всплывать очередные разоблачающие статьи. Если бы одно фото, ну два, ещё ладно. Вот только кто-то явно заморочился. Не понимаю только, зачем, — Сонхва вместе с ужасом от всего происходящего ощущает ещё и облегчение. Можно больше не скрывать Хонджуна. — Твоя карьера тоже пострадает. Это беспокоит меня больше. Я не завишу от заказов и успел скопить кое-что. — Не могу сказать, что у Минги резко убавилось работы. Конечно, Юнхо не блогер-миллионник, странно будет вас сравнивать. Но я точно без работы не останусь. Даже если меня перестанут звать куда-то выступать, совсем заказы не исчезнут. Тем более авторские отчисления никто не отменял, это все же доход на перспективу, — Хонджун закрывает статью: смотреть на нее тошно. — Нам бы узнать, кто это сделал и для чего. Такого дотошного сталкера точно стоит опасаться. — Я не представляю, как это сделать. Мне никто не угрожал. Точнее, мне постоянно кто-то угрожает, но дальше переписок это не заходит. А у тебя? — Сонхва не уверен, что они смогут к чему-то прийти. Открывать сейчас личные сообщения и копаться в тоннах грязи нет желания. — То же самое, — вздыхает Хонджун. — Сами мы вряд ли теперь найдем концы. А в полицию обращаться будет странно. К угрозам в интернете обычно относятся не особо серьезно. — Позвони Минги. Юнхо сказал, он там тебя похоронить успел. Пусть хотя бы они не нервничают, — Сонхва встает с кровати и идет умываться. Такого пробуждения он явно не ожидал. Теперь нужно будет разбираться с последствиями, узнавать, в силе ли съемки, и выходить как-то в эфир: люди ждут объяснений. Хонджун берет в руки телефон и набирает своему другу. — Какого хрена ты меня игнорируешь? — орет Минги в трубку. — Скажи спасибо, что я не знаю точного адреса Сонхва, а то давно бы уже нашел тебя и закопал. — Рад тебя слышать, — своеобразная забота Минги, даже в таком виде, немного успокаивает. — Вы как там? — Минги тут же смягчает голос. — Что планируете делать? — Очевидно, не очень, — Хонджун вздыхает. — Напрягает вся ситуация в целом. Особенно тот факт, что за нами следили так пристально и бесцеремонно. Сонхва сказал подождать, пока народ не успокоится, а потом рассказать про наши отношения на его канале. Официально. Вроде как, уже и нет смысла скрываться. — С одной стороны, это решение очень правильное и честное. А с другой… — Минги замолкает, пытаясь подобрать слова. — Точно ударит по его имиджу и карьере. И тебя заденет. Я не говорю о своих отношениях с Юнхо каждому встречному, не объявлял о них в социальных сетях, не делал каминг-аут. Но в последние пару месяцев зовут меня выступать уже не так активно. Я не особо парюсь, беру просто больше заказов. Но ты должен быть готов, что популярность Сонхва точно тут тебе будет не на руку. — Я знаю. Понимаю все прекрасно. Если из-за того, что я встречаюсь с мужчиной, которого люблю, моя музыка никому резко станет не нужна, нахрен тогда все это? Уйду в дизайн, пойду к Юнхо помощником в бар. Я не особо принципиальный в этом плане, — Хонджун пожимает плечами. — Надеюсь, все будет не настолько плохо. Ты спродюсировал десятки хитов, некоторые до сих пор в чартах на первых местах. Вряд ли компании рискнут отказаться от тебя ради такого. — Хочу в это верить. И, знаешь, мне отчасти стало легче. Никаких больше маскировок, кепок и масок. Уже все равно, пусть все пялятся на нас сколько угодно. — Отличный настрой, — бодро отвечает Минги. — Тогда созвонимся еще вечером? Хочу до конца убедиться, что вы в норме. — Конечно. И спасибо тебе за поддержку, — Хонджун сжимает телефон крепче. — Ой, глупости. Для чего ещё нужны друзья? — Минги кладет трубку, но тут же присылает в личные сообщения свое селфи с сердечком из пальцев. — Он не испепелил тебя через телефон, уже хорошо, — Сонхва выходит из ванной, вытирая волосы. Он простоял под душем, чтобы хоть немного освежить голову. — Я тут подумал, если ты не хочешь это афишировать, то давай что-нибудь придумаем. Можно же сказать, что мы просто близкие друзья и знали, как это воспримут, поэтому не светились. Поцелуев же нет на фото. Остальное всё домыслы и подтягивание фактов. Мало ли кто с кем время проводит. — Если честно, я, наоборот, почувствовал облегчение. Что не придется больше скрываться. Но, объективно, для нашей работы лучше будет притвориться друзьями. И я понятия не имею, как надо поступить в этой ситуации, — у Хонджуна даже голова начинает болеть от количества мыслей. — Возьмем пару дней подумать. Мне надо выйти в эфир, попробую максимально общими словами. Скажу, что мы хорошо общаемся и много времени проводим вместе, что мне нравится твоя музыка, и поэтому я хожу в клуб. Врать не буду, но и напрямую не скажу ничего, — Сонхва вздыхает. — Давай поедим. — Хорошая мысль. Может, приготовим что-нибудь вместе? Хочу отвлечься, — предлагает Хонджун, пытаясь хоть как-то привести себя в чувства. — Давай. Забудем хоть на пару часов о произошедшем, — Сонхва переворачивает смартфон экраном вниз. Ничего нового он уже сегодня не увидит. Пока Сонхва нарезает овощи, Хонджун ставит на фон какой-то летний плейлист, чтобы разбавить напряженную обстановку. Обед хоть и проходит в молчании, но оно не доставляет дискомфорта. Наоборот — дает возможность ни о чем не думать, освободить мысли от негатива. Да и тяжело, если честно, вести сейчас какую-то активную мозговую деятельность. — Я люблю тебя и всегда буду рядом, — тихо говорит Хонджун, коротко улыбнувшись Сонхва. — Я знаю, — напряжение перед трансляцией не отпускает. Сонхва нужно сейчас делать вид, что всё в порядке и эта статья — недоразумение, приукрашенные факты. Делать вид, что в сообщениях нет завалов проклятий. — Я люблю тебя, Хонджун. Но попрошу сейчас уехать. Мне нужно побыть одному. — Да, конечно, — Хонджун прекрасно понимает состояние Сонхва. — Если что — я буду в студии. Кажется, самое время погрузиться в работу. Хонджун быстро целует Сонхва в губы, одевается и, покидав необходимые вещи в рюкзак, уезжает на такси, чтобы не светится пока на собственной машине. Оставшись один на один со своими мыслями, Сонхва просто падает на кровать и закрывает глаза. Он уже решил, что всё расскажет, и не важно, останется ли с ним после его аудитория. Можно тысячу раз повторить, что они пришли за творчеством и им не важно произошедшее, но это будет самообманом. Сонхва берет себя в руки и выходит в эфир. В чате никто не спрашивает его, как раньше, поел ли он, какое видео сейчас снимает. Всех интересует лишь Хонджун. Сонхва смотрит в камеру перед собой так, словно ищет там поддержки. Он знает, что друзья будут смотреть, родители, Хонджун… Сонхва с трудом подбирает слова, особенно когда ему начинают желать смерти, называют грязным и просят больше никогда не выходить в эфир. Он держится каким-то чудом, буквально вдыхая, лишь когда попадаются слова поддержки. Не знает, как ответить тем, кто был уверен в чистой и непорочной дружбе. Как только выключается камера, Сонхва даёт волю слезам. Конечно, Хонджун смотрит лайв. И бросает работу, когда понимает, к чему всё идет. Сонхва рассказывает про их отношения — открыто и прямо, без всяких «но» и «если». Как же так… Хонджун даже не может определиться, что чувствует. С одной стороны, он безумно рад и горд, с другой — переживает так сильно, как никогда раньше. Что теперь будет с его карьерой? Сможет ли Сонхва принять огромная аудитория в несколько миллионов человек? Телефон тут же начинает разрываться сотней уведомлений. Все еще хуже, чем утром. Он не читает ни одно из них — какой в этом теперь смысл? Хонджун даже друзьям пока ответить не в состоянии: не знает, как подобрать слова. И пока новость только начинает облетать просторы интернета, он решает вернуться к Сонхва, чтобы не оставлять его одного в такой момент. Важный и тяжелый для них двоих. Сонхва встречает его на пороге необычно тихий и задумчивый. Ему кажется, что любое лишнее движение сейчас вызовет лавину из чувств и эмоций, но в то же время стало легче. Больше нет обмана, и пусть мало кто верит, что он всё равно рассказал бы, уже ничего не изменить. — Мне мама позвонила, — Сонхва открывает холодильник в поисках чего-нибудь. — Сказала, что хочет познакомиться с тобой, понять, что же я в тебе нашел и так ли ты хорош. Переживает, что ты меня теперь оставишь. — Она точно зря переживает, — Хонджун пытается выглядеть бодро, держать себя в руках, но дается это очень тяжело. — Теперь я тем более тебя не оставлю. — Я знаю, что хотел подождать, — Сонхва вытаскивает мороженое — первое, чего захотелось в этот момент. — Даже начал говорить, что вот, мы просто близки, вместе гуляем, а потом подумал, что странно будет потом сказать, что встречаемся. Вроде как сначала я пытаюсь всех убедить, что всё не так, а потом подтверждаю. Пусть лучше сразу. Смысл оттягивать? Я даже с каналом мысленно попрощался. — Думаешь, реакция будет настолько плохой? Понятное дело, что люди начнут отписываться, но часть же аудитории должна остаться, — Хонджун достает две ложки и относит небольшое ведерко с мороженым в комнату. Хочется расположиться в уюте и тепле. — Лучше сразу приготовиться к худшему. Я когда только в эфир вышел, уже пары сотен не досчитался. Прости, что ною только о себе, — Сонхва подтаскивает подушки поближе. — Будет у меня теперь скандальная популярность. — Зато, может, ты вдохновишь еще кого-то на каминг-аут? Тоже неплохое влияние. А за меня не беспокойся. Я уже говорил Минги, что хоть барменом готов пойти работать, не расклеюсь. А потерять часть от моих ста тысяч подписчиков в инстаграме не так страшно. И надо хотя бы написать ребятам в чат, что мы в порядке. Они там все на нервах, — Хонджун уже дал знать Минги о своих чувствах после лайва в общих чертах. Но лучше перестраховаться. — Да, давай. Я видел пару ответов от Юнхо в комментариях и от Уена. Моя маленькая армия, — Сонхва впервые за этот день искренне улыбается и достаёт телефон, чтобы написать в чат, даже фотку отправляет. — Они точно от тебя не отпишутся, — смеется Хонджун. — Предлагаю до завтрашнего утра игнорировать внешний мир и не проверять никакие соцсети. Поиграем в приставку, закажем пиццу, включим самый дурацкий сериал. — Звучит как мини-отпуск. Мне нравится. Родные в курсе, друзья тоже. К тому же всем нам нужна передышка, — Сонхва опускает голову на плечо Хонджуна. — Я думал поискать того, кто это сделал, но решил, что подозревать буду буквально каждого. — Главное, чтобы больше этот человек в нашу жизнь не лез. Надеюсь, он добился своего и забудет теперь про тебя, — Хонджун на время удаляет приложения инстаграма и твиттера, чтобы телефон не разрывался от оповещений. — Надеюсь, произошедшее было его целью, — Сонхва рад, что Хонджун рядом. Можно просто болтать и делать вид, что всё окей, что не трясёт сейчас и мир не рушится. До самой ночи Хонджун отвлекает Сонхва и себя заодно от плохих мыслей. Заставляет играть в какие-то инди страшилки, кормит пиццей и курочкой и постоянно подливает соджу. Нет плохого в том, чтобы сегодня напиться, ведь завтра придется сталкиваться с последствиями всех произошедших событий. С контрактами на съемку, конечно же, приходится попрощаться. Всем дорога репутация, и лишние скандалы не идут на пользу брендам. Сонхва прекрасно это понимает. Он даже рад, что официального не успел нигде появиться — меньше проблем. Социальные сети шатает из стороны в сторону. За волной отписок приходят новые подписчики, которые хотят горяченького и подробностей. Они смакуют фото и видео, пишут гадости и, насладившись проделанной работой, уходят. Сонхва не реагирует. По его примерным подсчетам потеряна примерно половина. Возможно, это ещё не финал, но основная волна уже схлынула. Сонхва выкладывает фото своего утра, чашку кофе, блокнот с новыми идеями. Пишет, что не собирается бросать канал и рад тем, кому дорого его творчество. Вопросы про Хонджуна продолжают сыпаться. На какие-то Сонхва даже отвечает. Но большую часть пропускает, ведь они все по сути повторяют друг друга. Новых статей не выходит, больше никаких разоблачений или вновь всплывших фото. Видимо, тот человек собрал всё, что у него было, создавая информационную бомбу. Сонхва старается быть сильным, несмотря на то, что наблюдает, как тонет его детище, то, чем он жил. Много вспоминает, с чего начинал и о чем мечтал. — У тебя все еще больше миллиона подписчиков, — Хонджун сжимает плечо Сонхва, понимая, что звучит это немного глупо, особенно когда стартовая цифра была три миллиона. — А реклама наверняка вернется, когда шумиха утихнет. Собственную почту он пока не проверял. Лейбл, на который работает Хонджун, принадлежит его хорошему другу. Он точно сообщит лично, если с работой будет все совсем плохо. — Я помню, как радовался первому миллиону. Закатил тогда вечеринку, трансляцию вёл с бутылкой вина. Такие эмоции, — Сонхва обнимает Хонджуна покрепче. — Ты стоишь этих миллионов. Может, я их собирал, чтобы найти тебя, друзей. Никогда не думал, что люди, которых я знаю всего несколько месяцев, будут так отчаянно меня защищать. — Теперь будем отмечать каждые новые сто тысяч подписчиков. Больше поводов для праздника. Позовем ребят, выполним какие-нибудь смешные челленджи. Будет весело, — Хонджун прикусывает Сонхва за нижнюю губу и утягивает его в поцелуй. — Надеюсь, через полгода об этом мало кто будет вспоминать, — в поцелуях точно есть гормон счастья, иначе как объяснить, что от них становится легче? Проходит почти три месяца, прежде чем люди действительно начинают остывать к теме отношений Сонхва и Хонджуна. С работой дела идут не так плохо, как казалось поначалу. На канале подписчики прибавляются сильно медленнее, чем раньше, но главное, что прирост, в целом, есть. С рекламой пока сложнее, но несколько небольших компаний все же предлагают контракты. Суммы скромные, однако это гораздо лучше отсутствия дохода совсем. У Хонджуна заказов становится, правда, меньше, но не сильно, процентов на двадцать. Компании не так строги в выборе продюсеров. Они не айдолы, лицом не светят. Да и скандал тут был относительный. Хонджун никого на машине не сбил, с наркотиками не уличен — остальное генеральных директоров волнует мало. С выступлениями, конечно, труднее. Клубы и бары банально боятся за свою безопасность. Толпа любопытных фанатов, готовых разнести место проведения концерта по досочкам, ни у кого приступа восторга не вызывает. Но слухи сходят на нет, и его любимый Dirty Rose разрешает исполнить две-три песни в любой спокойный вечер буднего дня. Хонджун вне себя от счастья. Не обходится без помощи Юнхо и Минги, буквально умоляющих владельца бара дать их другу шанс. Конечно, ни о каком гонораре речи и не идёт. Выступление организовано просто ради проверки реакции публики. Но это уже что-то, маленький шажок вперед. Хонджун выбирает свои самые известные песни собственного сочинения, настраивает гитару и одевается максимально просто — пока привлекать лишнее внимание ни к чему. В бар он приезжает сильно заранее, долго и дотошно настраивает звук сам, проверяет всю технику. Из знакомых сегодня смогли прийти только Юнхо и Минги. Уен и Сан заняты работой, а Сонхва здраво решает не светиться в толпе людей. Выступление проходит спокойно. Народу собирается достаточно много для буднего дня. Половина из них тут явно участники обсуждений их с Сонхва отношений в интернете. Но никакого негатива никто не высказывает. Ему даже подпевают и кричат в конце. Хонджуну хочется плакать. Оказывается, он так скучал по сцене. Отдышавшись немного в гримерке, Хонджун идет к бару и просит у Юнхо что-то покрепче. — Вроде, все было неплохо, — аккуратно начинает он. — Ты молодец, — Юнхо насыпает ему льда в бокал, добавляет виски. — Охрана была начеку, но всё прошло успешно. Никто в драку и с оскорблениями не лез. Так что расслабься. — Все еще не верится. Надеюсь, меня позовут снова и дадут сет побольше, — Хонджун залпом осушает свой стакан виски, не переставая улыбаться. — Обязательно. К тому же те, кто даже из интереса приходят тебя увидеть, могут стать потом постоянными. Шанс небольшой, но скорее всего рьяные ненавистники уже нашли себе новую жертву, — Юнхо окидывает взглядом зал. — Как видишь, не всё ушли сразу после твоего выступления. А голая грудь Минги после перфоманса этого парня мало кого оставит равнодушным. — Когда-нибудь он застегнет свою рубашку, и мир рухнет, — смеется Хонджун, отставляя пустой стакан в сторону. — Скорее, пуговицы разом отвалятся, — Юнхо посмеивается. — Но не признать, что выступает он с огоньком, сложно. Людям нравится, Минги кайфует, всё как обычно. И не зацикливайся на реакциях отдельных личностей. Музыкант ты шикарный, независимо от того, с кем спишь. — Забавно, что некоторым людям все же резко разонравилась моя музыка, когда они узнали о Сонхва. Удивительно. Но мне как-то и не обидно уже, — Хонджун пожимает плечами. — Я, наверное, пойду к Минги в гримерку, составлю ему компанию. — Хорошо. Отдохни и захвати с собой, вот, — Юнхо даёт Хонджуну в нагрузку бутылку виски. — Я к вам после его выступления подойду. — Спасибо, — Хонджун благодарит за подарок и идет к другу за сцену. Юнхо по привычке окидывает взглядом помещение, и один из посетителей вызывает у него беспокойство. Он не видел этого парня у них раньше, но причина волнения не в этом. Когда выступал Хонджун, тот не слушал, а ходил в толпе, словно искал кого-то. Юнхо тогда подумал, что потерял кого-то из знакомых, но и сейчас парень оставался один, продолжая кого-то высматривать, в этот раз уже около гримерной. — Не знаешь, кого ищет? — спрашивает Юнхо у охранника, идущего мимо. — Кто? — тот оглядывается по сторонам. — Да вон, тот парень у гримерки. Потерял что ли кого-то? — Давно его не было, — охранник хихикает и качает головой. — Веселый парень. — Ты о чем? — Юнхо сколько ни пытается, не может его припомнить. — Он раньше на каждое выступление вашего этого Хонджуна ходил, тоже все в толпе шарился. Мы тогда подумали, сталкерит что ли кого. Даже телефон просили показать, что там наснимал. Ну он и показал. Там толпа в основном, силуэты одни темные, не разобрать ничего. У дверей его часто тусил, тоже кого-то ждал, говорил, что судьбу свою. Что вот того, к кому сердце тянется, он сразу узнает, почувствует, под любыми масками. — Ну ладно, — не нравится Юнхо все это: и фотографии, и ожидание кого-то. — Ты не переживай. Он безобидный, если что — выведем сразу, как буянить начнет. Но он, похоже, всё любовь свою ищет: видимо, она на песни Хонджуна должна прилетать. Юнхо наблюдает за парнем ещё какое-то время. Из гримерки выходит Минги, идет на сцену, но этот посетитель не двигается с места, продолжая ждать неподалеку. Бокал уже опустел, но к бару тот тоже не подходит, словно боится упустить. Чтобы не мучаться от волнения и лишних предположений, Юнхо подходит к нему сам, просит выйти поболтать, обещая налить выпивки. Говорит как бы между делом, что Хонджун до конца вечера там сидеть будет. Перебрал, отдыхает. — Сонхва ждешь? — сразу задает вопрос Юнхо, как только они выходят на улицу, и по бегающим глазам своего оппонента понимает, что прав. — Нет, с чего ты взял? — Просто предположил. Он заходит иногда, красивый парень, да? — Чего ты от меня хочешь? — парень явно нервничает. — Поболтать. Намекнуть, что не стоит тут его выискивать. У него парень есть. — Этот мелкий оборванец? — улыбка переходит в почти звериный оскал, во взгляде явное пренебрежение, даже отвращение. — У них уже все кончено. — Откуда такая уверенность? — Юнхо старается быть спокойным и вести беседу будто между прочим. — Я всё для этого сделал. Сонхва даже не пришел сегодня, и скоро он поймет, как жестоко ошибся, сколько потерял из-за него. — Чушь, — сплевывает Юнхо, начиная раздражаться. — Нет, не чушь. Я ведь всё про него знаю. Какие ароматы он любит, где булочки покупает, какую одежду носит. А рядом с этим он себя потерял, вечно кутался в какие-то тряпки, стеснялся. Но ничего, я терпеливый, еще немного подожду — и Сонхва поймет, как сильно ошибался, снова будет баюкать меня своим голосом. Я ведь слышал, слышал сквозь строки, как он поет мне. — Ты больной, — Юнхо оглядывает парня с головы до ног. Ни один адекватный человек такой чуши нести не будет. — Я позову охрану, и они к клубу никогда больше не подпустят. — Не смей! — парень повышает голос и делает шаг вперед, стараясь казаться больше, напугать. — Проваливай и не подходи к ним больше, понял меня? — Ты ещё пожалеешь. Никто не смеет разлучать нас. Я стоял за его спиной, чувствовал, как он волнуется, как смущается, когда я рядом. — Я зову охрану, — Юнхо не собирается продолжать этот разговор, с каждой секундой всплывают все более мерзкие подробности. — Не смей! Я не позволю, — снова кричит парень и кидает в Юнхо стакан, который так и оставался у него в руке всё это время. Резкая боль словно раскалывает голову надвое. Юнхо слышит, как разбивается о стену стакан. Парень что-то ещё кричит и убегает, перед глазами плывет. Юнхо хватается за голову и чувствует что-то неприятное. Он пытается вытереть лоб, но жидкости словно становится больше. Ему нужно ещё пару секунд, чтобы понять, что это кровь и стаканом рассекло бровь. Рана пустяковая, но неприятная. Из двери вылетает охрана, которая на мониторах видела случившееся. Двое бегут туда, куда указывает Юнхо и предположительно побежал тот парень. Голова гудит. Юнхо не понимает, то ли крови стало больше, то ли он уже перепачкался. Просит дать что-то вытереться, заходить в клуб в таком виде не стоит, только посетителей перепугает. «Юнхо ранен, захвати воды и полотенце, — передают по рации охраннику, стоящему недалеко от сцены. Чтобы перекричать музыку приходится говорить громко. — Быстрее!» Минги в это время как раз делает перерыв на общение с толпой, чтобы немного отдохнуть и смочить горло водой. Из-за ярких софитов бар просматривается плохо, отсутствие Юнхо он не замечает, сосредоточенный на выступлении. Людей собирается еще больше, что-то рассмотреть совсем не представляется возможным. Когда Минги подходит к краю сцены, чтобы взять бутылку воды, он краем уха ловит фразу через рацию охранника. И в его голове сразу становится пусто. Все звуки вокруг резко пропадают, а происходящее теряет значимость. Минги резко спрыгивает со сцены, откидывая микрофон куда-то в сторону, таким образом заканчивая свое выступление на сегодня. Он на автомате уточняет у одного из охранников, где находится Юнхо, и выбегает на улицу через черный вход. Увиденное заставляет его испытать невероятный спектр эмоций: от ужаса и страха до животной ненависти к тому, кто сделал это. Минги падает на колени перед сидящим на асфальте Юнхо и, аккуратно осматривая лицо и тело, спрашивает: — Кто это сделал?! Я, блять, из-под земли достану этого мудака. Скорую вызвали? Тошнит? Голова болит? Юнхо подают полотенце и воду. Он выливает почти всю бутылку на ткань, пытается вытереть глаз, висок и лоб. — От твоих криков болит. Посмотри лучше, насколько сильно, я понять не могу, — Юнхо опускает полотенце и немного поворачивает голову в сторону. Минги отодвигает налипшие на лоб волосы Юнхо, разглядывает внимательно царапину. — Кажется не сильно глубокой, но лучше поехать в больницу и убедится, что не нужны швы. У тебя на какое-то время останется стильный шрам через всю бровь, — Минги смеется нервно. — Расскажешь все-таки, что произошло? Я когда услышал про твое ранение, думал, с ума сойду от ужаса на месте. — Только Хонджуну не говори и вообще не распространяйся сильно, — Юнхо прижимает полотенце и говорит негромко: — Не хочу, чтобы он потом себя винил или в выступлениях отказали. Это, похоже, тот сталкер был. Я попросил его не появляться здесь, пообещал вызвать охрану — и вот. Стаканом прилетело. — Если охранники его поймали, значит, мы помогли ребятам избавиться от сталкера? Печально только, что такой ценой, — Минги забирает из рук Юнхо полотенце и сам начинает протирать рану. — Ты не представляешь, как я испугался. В нужный момент, в итоге, меня не было рядом с тобой. Прости. — Я всего лишь немножечко треснул, — смеется Юнхо. — А ты должен быть на сцене, а не возиться со мной. И я не жду, что ты каждую секунду будешь рядом, сам смогу за себя постоять. Но не скрою, мне приятна твоя забота. Очень, — Юнхо кладет свою ладонь поверх руки Минги и несильно сжимает. — Кажется, мой перфоманс на сегодня закончен, — Минги улыбается. — И поехали все-таки в больницу. Нам в любом случае нужно заключение врача. Если на этого ублюдка заведут дело, то будет еще один косяк в его копилку. — Помоги мне встать, — Юнхо хватается за плечо Минги, чтобы подняться. На такси они добираются до ближайшей больницы. Врач обрабатывает порез Юнхо, к счастью, действительно не очень глубокий, и заклеивает стягивающим пластырем. Рассказывает, как надо в дальнейшем ухаживать за раной, и советует прийти на повторный прием. И потом дает выписку для полиции, немного «приукрасив» реальность, чтобы этому недо-сталкеру хорошенько досталось. — Домой, мой герой? — Минги аккуратно касается губами кожи возле пореза. — Управляющий, кстати, написал, что придурка задержали. — Поехали, хочу уже лечь в кровать и ни о чем не думать. Надеюсь, этот ненормальный получит по заслугам или хотя бы не сможет приближаться к Сонхва и Хонджуну, — Юнхо резко хватает Минги за руку. — Я забыл про Хонджуна. Он должен был быть в гримёрке. С ним всё нормально? — Я ему написал, что ты решил разобраться с буйным посетителем и немного… поцарапался. Вроде пока не спрашивает, но как-то аккуратно ему рассказать, думаю, надо. Без подробностей. — Скорее всего, их с Сонхва потащат в полицию для дачи показаний, так что в общих чертах обрисовать всё равно придётся. Следующий раз все вместе они собираются у Сонхва дома. Ребята здесь впервые, поэтому сначала небольшая экскурсия. Комнат немного, но всех интересует небольшая импровизированная студия, где записываются видео. Сонхва показывает оборудование и даже записывает небольшой кусочек с их голосами. Раньше он не мог позвать всех к себе, изначально из-за работы, а после было не до встреч. Пока длились разбирательства со сталкером, Сонхва не находил места. Нервничал, перерыл личные сообщения, чтобы предъявить тексты с угрозами. Это сильно ударило по нему эмоционально. Плюс подкосил и случай с Юнхо. Сонхва был ни в чем не виноват, но долго извинялся, предлагал оплатить врачей. Остановиться он смог только под угрозой того, что Юнхо больше не возьмёт трубку, если этот разговор снова начнётся. — Проходите за стол. Мы с Хонджуном впервые готовим на такое количество. Надеюсь, что всем хватит. — Вау, мы в гостях у известного блогера, — хихикает Уен, рассматривая еду. — Нас вроде сегодня шесть, а не шестнадцать. Кажется, вы слегка перестарались. — Готовка очень помогает отвлечься, — Сонхва улыбаясь окидывает взглядом стол и поворачивается к Хонджуну. — Я рад, что больше мы не забиваем холодильник. А то какое-то время даже родным отвозили. — Может, начнешь снимать мукбанги? — подшучивает Минги. — Хотя не уверен, что это полезно для здоровья. — Я предлагал Хонджуну, только он сразу же отказался, — Сонхва садится за стол, пододвигает приборы. — Можно сделать небольшую серию. Я больше склоняюсь к съемке самого процесса готовки. Стараюсь пробовать новое, чтобы завлечь аудиторию. — Как вообще у тебя со статистикой канала, с рекламой? — интересуется Уен. — Расту понемногу. Но подписываются гораздо реже. Просмотров много, а в этом проседаю. Сам понимаешь: показатель, от которого зависят рекламные контракты. Так что стучатся лишь мелкие бренды, чаще всего косметические. Беру что-то на пробу, но сложно отследить, зашло или нет. Даже если пришли от меня, об этом не говорят, меня в сотрудничество не берут по той же причине. — Прошло еще не так много времени. Надеюсь, твои три миллиона вернутся, — улыбается Уен. — Плохо, конечно, что личная жизнь каким-то образом влияет на работу и рекламные контракты. Будто ты преступник какой-то. — Для многих это так и есть, — вздыхает Сонхва. — Они считают, что я обманул их доверие, посмеялся над чувствами, что лучше бы продолжал их обманывать. Кто-то считает, что я не смогу теперь качественно делать свою работу. Стараюсь чаще выходить в эфиры, но тема отношений под запретом. — Ладно, не будем о грустном, — встревает Хонджун. — Сан, лучше скажи, вы уже себе костюмы на свадьбы подобрали? Она ведь уже через два месяца. — Мы уже и чемоданы собрали. Точно знаем, что будем брать. Уен умудрился найти там какого-то знакомого, поэтому примерно ясно и с жильем, и с тем, куда отправимся по приезде. — Сан наклоняется к Уену и целует того в щеку, не сводя с него влюбленного взгляда. — Хотелось оставить момент спонтанности, но это уже после оформления отношений. У нас будет несколько дней, вот на них ничего не планируем. — Нам нужно будет соблюдать какой-то особый дресс-код? — спрашивает Минги, разливая всем соджу. — Нет. Будьте собой, — Сан посмеивается и прижимает Уена к себе. — Никаких ограничений, в разумных пределах, конечно. Мероприятие всё же довольно официальное, и я очень нервничаю. — Всё пройдет отлично, — вступает в разговор Юнхо. Ему сегодня запретили трогать напитки. — Минги, никаких расстегнутых рубашек, — серьезно говорит Хонджун. — Юнхо, объяснишь ему, что выше пупка тоже есть пуговицы? — По секрету, — Юнхо наклоняется поближе к Хонджуну, — он даже присмотрел себе костюм. Так что у нас будет двойное событие. — Я все слышу, — фырчит Минги. — И я могу выглядеть прилично, просто не всегда хочу. — Не всегда — это значит никогда? — смеется Хонджун. — Ладно, шучу. Юнхо, лучше расскажи, как тебе с ним живется? Он же ходячий хаос. — Я почти привык. Но дома очень сложно заниматься чем-то, кроме него. На работе посетители, в квартире он. Остаться наедине с собой не представляется возможным. Минги даже в студии теперь проводит меньше времени — не понимаю, как умудряется. Он не шумит и не разносит квартиру, если ты об этом, просто Минги как кот, всегда рядом, — Юнхо трогает пальцами бровь. — После того случая любое мое общение с людьми вызывает жжение в спине, потому что кто-то прожигает меня взглядом. — Теперь у меня просто появилась мотивация брать работу на дом. Еще скажи, что я надоел тебе, — бурчит Минги недовольно. — Нет, я никогда такого не скажу, — Юнхо кладет руку на плечо Минги и несильно сжимает. — И я рад, что мы съехались, хотя это решение и далось мне с трудом. — Мы все какие-то слишком милые, — Хонджун кладет себе в тарелку мясо. — Кто бы мог подумать пару лет назад, что мы будем такими… женатиками. — Бесит, — смеется Юнхо. — Я ещё и с рэпером сошелся, всегда их ненавидел. Самомнение до небес, тексты про секс, и алкоголь в себя заливают литрами. Ещё и спят со всем, что движется. — Но не все, — добавляет Сан. — Не все… пункты сошлись, — Юнхо целует Минги в щеку, чтобы тот не обижался. — Этого рэпера я люблю. — Почему это не звучит как комплимент? — возмущается Минги. — Но спасибо, что хоть любишь. — Безумно, — шепчет Юнхо ему на ухо. — И жизни без тебя уже не представляю. — Давайте выпьем за нас, — Сан поднимает бокал вверх. — Чтобы собираться такой же компанией, можно в плюс, но не в минус, до скончания дней. — Звучит отлично, поддерживаю, — присоединяется Хонджун, а за ним и все остальные.