На краю закона

Полгода спустя. Апрель. Вечер. Продуктовый на углу Мэдисон и 5-й. Карл стоял у полки с макаронами, держал в руках две пачки: обычные и со шпинатом. Пытался решить, какие взять, но думал о другом. В итоге положил обе пачки в корзину. К чёрту выбор. Повернулся к проходу — и замер. В конце ряда, у холодильников с напитками, стояла Кейси. Распущённые волосы, тёмно-синяя куртка, джинсы. Она смеялась. Рядом с ней высокий парень в очках, в спортивной куртке колледжа. Он что-то говорил, она кивала, улыбалась, толкала его локтем игриво. Карл стоял, будто вкопанный, и смотрел, не мог отвести взгляд, не мог двинуться. Она здесь, в Чикаго, и не написала. Парень взял с полки банку колы, протянул ей. Она взяла, засмеялась снова — лёгко, беззаботно. Карл почувствовал, как что-то внутри тихо и медленно рушится. Он резко развернулся, оставил корзину прямо в проходе и пошёл к выходу, не оглядываясь. За спиной услышал её голос: — Карл? Он не остановился, толкнул дверь и вышел на улицу. Квартира Карла. Вечер. Он сидит на диване, локти на коленях, руки сцеплены. Смотрит в пол. Телефон лежит на столе, экраном вниз. В голове крутится одна мысль: "Она забыла. Она нашла кого-то. Ты идиот, что ждал." Он встаёт, идёт на кухню, открывает холодильник: пусто, ничего не купил. Закрывает, смотрит в окно. Город шумит за стеклом — машины, голоса, жизнь. А здесь тишина, давящая, как вакуум. Карл берёт телефон, открывает переписку с Кейси, начинает писать: "Видел тебя в магазине. С кем-то. Ты выглядела счастливой." Пальцы зависают над экраном. Стирает. Пишет снова: "Надеюсь, у тебя всё хорошо." Стирает. Кладёт телефон обратно. Проводит руками по лицу. Стук в дверь. Карл замирает. Ещё один стук настойчивее. Он медленно идёт к двери, открывает. На пороге — Кейси. Волосы растрёпаны, щёки красные, дыхание сбитое. Она смотрит на него, в глазах вина и игривость одновременно. — Ты убежал, — говорит она тихо. Карл стоит молча. Держится за дверь. Кейси делает шаг вперёд: — Можно войти? Он отступает. Она входит, стоит в прихожей, обнимает себя за плечи. — Это был Итан. Мой одногруппник. Он просто друг. Карл смотрит в сторону: — Тебе не нужно объяснять. Кейси вспыхивает резко: — Нужно. Потому что ты подумал чёрт знает что. Я видела твоё лицо. Карл поворачивается к ней: — А что я должен был подумать, Кейси? Ты не писала вечность. Появилась в городе и не сказала. Я подумал, что ты… живёшь дальше. Без меня. Кейси смотрит на него долго. Потом подходит ближе: — Карл, я не писала, потому что боялась. Каждый день думала о тебе, но боялась быть навязчивой. Боялась, что ты устал ждать. Что нашёл кого-то. Карл усмехается горько: — Я? Нашёл? Кейси, я не смотрел ни на кого с тех пор, как ты ушла. Кейси: — Я тоже. Итан — просто парень из группы. Мы делали проект, он подвёз меня до магазина, больше ничего. Карл молчит. Смотрит на неё: на её глаза, на дрожащие губы, на руки, сжатые в кулаки. Кейси шепчет: — Я не забывала тебя ни на секунду. Просто… боялась разочаровать. Боялась, что ты увидишь меня и поймёшь, что я не стою ожидания. Карл делает шаг к ней: — Кит… Ты единственная, ради кого я готов ждать. Кейси вздыхает: — Правда? Карл кивает: — Правда. Она обнимает его резко, крепко. Карл замирает, потом медленно обнимает в ответ, прижимает к себе, закрывает глаза. Они стоят так долго, не говоря ни слова. Потом Кейси отстраняется, смотрит на него: — Давай встретимся завтра? Нормально. Ты и я. Карл: — Где? Кейси: — Кофейня на Мэдисон. В два часа? Карл кивает: — Буду. Кейси улыбается. Поднимается на цыпочки, целует его в щёку. Мягко. Тепло. — До завтра, шериф. Она уходит. Карл стоит у двери, смотрит ей вслед, держится за косяк. В груди тепло. Наконец-то тепло. Центр помощи детям из неблагополучных семей. Сообщение пришло утром, когда Софи уже была в центре: «Уехал в командировку на две недели, в Вашингтон, подтверждение квалификации. Извини, что не предупредил заранее.» Она перечитала дважды. Потом убрала телефон и занялась делами. Ничего особенного. Маркус уехал. Бывает. Три дня спустя. Первый день прошёл незаметно: обычная суматоха, новый подопечный, бумаги, звонки. Второй тоже. Карл заходил по работе, Джо передал привет, всё шло своим чередом. На третий день Софи поймала себя на том, что машинально тянется к телефону в конце дня. Она даже не сразу поняла зачем. Просто привычка, которую она не заметила, как завела. Под вечер он обычно писал что-нибудь короткое: про дело, про Карла, иногда просто «как ты». Ничего особенного. Она и не придавала этому значения. Оказывается, придавала. За окном уже было темно. В центре тихо, все разошлись. Софи встала, включила чайник, потом взяла телефон и написала быстро, пока не передумала: «Маркус. Третий день, и я поймала себя на том, что жду твоего сообщения в конце дня. Не знала, что успела к этому привыкнуть. Надеюсь, всё идёт хорошо.» Отправила. И сразу почувствовала лёгкое жжение в щеках — как в шестнадцать лет, которых у неё, в общем-то, нормальных не было. Телефон завибрировал быстрее, чем она ожидала. «Я тоже. Отчёты скучные, кофе здесь плохой, и некому поправить мне воротник.» Потом ещё одно сообщение: «Рад, что написала, правда.» Софи сидела с телефоном и улыбалась себе и этому позднему вечеру. Потом написала: «Одиннадцать дней.» Он ответил сразу: «Считаю.» Маркус появился в центре в первой половине дня — с дороги, с чемоданом в машине, ещё не заехав домой. Формально — никакого повода приезжать в центр не было. Софи была в коридоре с папкой, когда услышала его шаги. Подняла глаза. Он выглядел немного уставшим. Куртка дорожная, не форменная. Было видно, что он соскучился, но не торопился это показывать. — Вернулся, — сказала она. — Вернулся. — Как квалификация? — Подтвердил. — Хорошо. Они стояли в коридоре среди чужих папок и чужих дел, и оба немного медлили: две недели переписки создали что-то, что теперь нужно аккуратно перенести в реальность, не расплескав. — Кофе здесь всё ещё нормальный? — спросил он наконец. — Всё ещё лучше, чем в Вашингтоне. Позже. Вечером того же дня около девяти телефон Маркуса завибрировал. «Маркус, ты умеешь вешать полки?» Он смотрел на сообщение секунд пять. «Умею.» «У меня тут полка. Уже три месяца стоит у стены и ждёт. Я купила шурупы, нашла соседскую дрель. Но сосед сказал, что я держу её неправильно и что он устал бояться за свои трубы.» Маркус уже вставал с дивана. «Адрес?» «Ты серьёзно?» «Адрес, Софи.» Она прислала. Потом написала: «Ты только что вернулся из командировки. Ты вообще домой заехал?» Он посмотрел на чемодан у двери. Написал: «Скоро буду.» Дверь она открыла с дрелью в руке. Увидела его в дорожной куртке и медленно опустила дрель. — Ты не заехал домой. — Полка важнее. — Маркус. — Где вешаем? Она посторонилась, пропуская внутрь: — В коридоре. Я отметила место карандашом. Он снял куртку, закатал рукава. Взял дрель, посмотрел на отметку, на полку, которая три месяца простояла у стены. — Хорошее место. — Я долго думала. Сосед угадал, она держала дрель немного не так. Маркус не сказал об этом вслух, просто молча взял инструмент и начал работать. Софи стояла рядом, подавала шурупы, и в какой-то момент поймала себя на том, что просто смотрит на его руки. Полка заняла своё место за двадцать минут. Маркус проверил уровень — ровно. Потом обернулся. Софи стояла с двумя чашками чая, которые успела сделать пока он работал. Она протянула ему чашку. Они стояли в маленьком коридоре, почти рядом, и смотрели на полку так, будто это было что-то значительное. — Спасибо, — сказала Софи тихо. — Не за что. — Нет, правда. Ты примчался ради полки. — Я примчался не ради полки, — сказал он просто. Маркус допил чай. Посмотрел в чашку: — Мне пора. Софи кивнула. Они пошли к двери молча. Он открыл её, но задержался в проёме. Поворнулсяя, будто хотел что-то сказать, но не нашёл слов. — Ладно… Спокойной ночи, — выдохнул он. — Спокойной, — ответила Софи. Он постоял секунду, другую. Потом всё же вышел. Сделал шаг… и вдруг остановился. Софи уже почти закрыла дверь, но его рука потянулась к косяку. Он выдохнул, коротко усмехнулся сам над собой. — Маркус? Он повернлу голову, и в этот момент Софи делает шаг вперёд и целует его. Неуверенно, неловко. Он на секунду замирает. А потом улыбается. Сначала чуть-чуть, потом шире. Как мальчишка. — Спасибо, — шепчет он. — За что? — Что решилась вместо меня. И только потом целует её сам. Спокойно, с чуть заметной дрожью в пальцах, с мягкостью, которой никто от него никогда не ждал. Когда он уходит, Софи всё ещё стоит в дверях, касаясь пальцами губ. Следующий день. Кофейня на Мэдисон. Карл приходит на пятнадцать минут раньше. Садится у окна, заказывает кофе, но не пьёт. Он смотрит на дверь. Нервничает сильнее, чем вчера. Кейси входит ровно в два. Видит его и улыбается. Карл встаёт. Она подходит, садится напротив. Карл: — Значит… колледж? Кейси кивает: — Да. Искусство. Ну, что-то между дизайном и анимацией. Пока сама не поняла, что мне ближе. Но это уже не приют. И не психотерапевт раз в неделю. Это свобода. Карл: — Ты выглядишь… по-другому. Спокойнее. Взрослее. Кейси поднимает бровь: — Это ты сейчас сказал «похорошела» максимально неловко? Карл улыбается, отводит взгляд и кивает. Она рассматривает его. Теперь у него лёгкая щетина. Куртка тёмная, изношенная. Он стал серьёзнее, но в его глазах всё ещё живёт тот же Карл. Тот, что забирал её из притона, варил лапшу, и укрывал пледом. Она улыбается по-настоящему, и в этой улыбке — благодарность, и взрослая нежность, и ожидание. Кейси: — Хочешь узнать меня заново? Карл: — Больше всего. Кейси: — Тогда поехали медленно, без прыжков, без побегов. Я могу ждать, а ты можешь учиться быть с кем-то без вины. Он протягивает руку через стол. Она тянется в ответ. Их пальцы едва касаются.