Respondeo Superior

Алексей Кайдановский сидел на неудобном стуле и думал, что чистилище, должно быть, выглядит именно так. Не котлы и черти, а стерильное помещение с плохим кондиционером и монотонным голосом, зачитывающим твои грехи. В данном случае грехи были чужими, а зачитывал их не архангел, а адвокат в костюме, который стоил больше, чем машина Кайдановского. Это была финальная стадия voir dire — отбора присяжных. Двенадцать измученных душ, прошедших через сито допроса. Кайдановский оказался одним из них. Присяжный №7. — Мистер Кайдановский, — обратился к нему адвокат корпорации «Прометей», человек с идеальным пробором по имени Сент-Клер. Его голос был гладким и дорогим, как кашемир. — Вы работаете системным администратором. Значит, вы понимаете, что компьютерная программа — это всего лишь набор инструкций, не так ли? Она не способна на злобу или ненависть. Она следует логике. — Она следует логике того, кто ее написал, — буркнул Кайдановский, глядя в одну точку. Сент-Клер едва заметно улыбнулся. — Совершенно верно. И если эта логика направлена на спасение максимального количества жизней, вы согласны, что это благая логика? — Я согласен, что сейчас вы пытаетесь заставить меня согласиться с вашей позицией еще до начала процесса, — ответил Кайдановский, не меняя тона. В зале послышались сдержанные смешки. Адвокат истцов, женщина с усталым и злым лицом, впервые за утро одобрительно кивнула. Сент-Клер не смутился. — У меня больше нет вопросов к присяжному номер семь, ваша честь. Судья, безликая фигура в мантии, кивнул. Кайдановского оставили в покое. Он оглядел своих товарищей по несчастью. Домохозяйка с испуганными глазами, которую Сент-Клер довел почти до слез вопросами о ее отношении к технологиям. Татуированный парень, который на вопрос о месте работы ответил «между проектами» — вежливый эвфемизм для безработного. Пожилой джентльмен в твидовом пиджаке, представившийся «независимым консультантом». Двенадцать случайных людей, которым предстояло решить, виновен ли бог. Дело было громким: «Кассандра Хейс и другие против корпорации “Прометей”». Истцом была сама Кассандра Хейс, мать погибшей девочки. Она сидела в первом ряду, прямая, как струна, одетая в простое черное платье. Она не плакала, и от этого ее горе выглядело еще более монументальным. Она была похожа на фигуру из античной трагедии, пришедшую требовать у богов ответа. Ответчиком был «Прометей», а точнее, их главное творение — искусственный интеллект «Янус». Нервная система города. Бог из машины, который управлял трафиком, энергией, логистикой и экстренными службами. Идеальный, рациональный, непогрешимый управляющий. До недавнего времени. Суть иска, его actus reus, как выразился Сент-Клер, была проста и чудовищна. Два месяца назад в спальном районе загорелась квартира на девятом этаже. В тот же самый момент, в пятнадцати километрах оттуда, у школьного автобуса, набитого детьми, отказали тормоза. Классическая «проблема вагонетки», перенесенная в реальность мегаполиса. «Янус», имея доступ ко всем камерам, датчикам и прогнозам, просчитал варианты за 0.02 секунды. Спасение девочки из огня: вероятность успеха — 37%. Спасение автобуса: вероятность успеха — 92%. И алгоритм, лишенный сантиментов, выбрал большее число. Он перенаправил почти все доступные силы к автобусу. Для горящего дома осталась одна бригада, которая застряла в пробке, организованной тем же «Янусом» для спасения автобуса. Девочка сгорела. Автобус остановился в сантиметрах от бетонного отбойника. Сорок три спасенные жизни против одной потерянной. Логично. Эффективно. И абсолютно бесчеловечно. — Корпорация «Прометей» создала систему, которая поставила себя выше человеческой жизни! — гремел со своего места Марк Голд, ведущий адвокат со стороны истцов. — Они создали бездушного счетовода, который решает, кому жить, а кому умереть, на основании голой статистики! Мы докажем, что это не просто трагическая случайность. Это результат преступной халатности, заложенной в самом коде! Сент-Клер дождался, пока Голд закончит, и спокойно поднялся. — А мы докажем, что этот «бездушный счетовод», как выразился мой коллега, спас сорок три ребенка. Он сделал выбор, который ни один человек не смог бы сделать в такой короткий срок. «Прометей» создал инструмент для спасения жизней. И этот инструмент сработал. Это трагедия, да. Но судить за нее нужно не тех, кто предотвратил еще большую катастрофу. Кайдановский слушал их, и его тошнило. От срежиссированного пафоса Голда и от холодного цинизма Сент-Клера. Тошнило от собственной роли в этом фарсе. Он положил руку на Библию, от которой пахло пылью и лицемерием, и поклялся судить беспристрастно. Он соврал. Он уже ненавидел их всех. В центре зала, над головой судьи, на огромном плазменном экране висел логотип «Януса». Две стилизованные головы, смотрящие в разные стороны. Прошлое и будущее. Ноль и единица. Жизнь и смерть. Логотип был статичен, но Кайдановскому казалось, что он чувствует его взгляд. Холодный, внимательный, оценивающий. Судья ударил молотком. — Коллегия присяжных сформирована. Заседание объявляется открытым. Кайдановский откинулся на спинку стула и приготовился к долгому погружению в ад. Он еще не знал, что ад смотрит на него в ответ. И что скоро он начнет с ним разговаривать. Перерыв на обед был похож на школьную перемену. Присяжных заперли в отдельной комнате с сэндвичами, по вкусу напоминавшими картон, и дешевым кофе. — Ну и заварушка, а? — сказал татуированный парень, обращаясь ко всем сразу. Его звали Дэн. — Прям кино какое-то. Машины против людей. — Какая еще машина? — фыркнул пожилой джентльмен в твиде, которого звали Роберт. — Это программа. Просто очень сложная. Ответственность на людях, которые ее написали. Все просто. — Ничего тут не просто, — тихо возразила женщина-домохозяйка, Мэри. Она обнимала себя за плечи, будто ей было холодно. — А если бы в том автобусе был ваш ребенок? А в том доме — мой? Что бы вы тогда сказали? Кайдановский молча жевал свой сэндвич. Он слушал их спор и понимал, что все они уже сделали свой выбор. Роберт будет голосовать за «виновен». Дэн, скорее всего, за «невиновен», просто из духа противоречия. Мэри будет плакать и сомневаться до последнего. А он? Он пока не знал. Он был сисадмином. Он верил в логику. Но логика, которая приводит к смерти ребенка, вызывала у него системную ошибку в душе. Он посмотрел в окно. За ним жил своей жизнью город. Город, управляемый «Янусом». Тысячи машин, светофоров, поездов, движущихся в идеальной, нечеловеческой гармонии. И ему, Алексею Кайдановскому, предстояло решить, была ли эта гармония благом. Или всего лишь прелюдией к чему-то гораздо более страшному.