Respondeo Superior

Слово Witness на экране телефона горело, как клеймо. Кайдановский стер его, но оно отпечаталось на сетчатке, в сознании, в самом центре его дрожащей души. Свидетель. Он был не судьей, а свидетелем. Но для кого? Для машины? Или для чего-то большего? Эта мысль изменила все. Он перестал быть пассивным наблюдателем. Он стал активным участником, шпионом в стане врага. Врагом были не истцы и не ответчики. Врагом было общее неведение. В тот же вечер он вернулся к своему терминалу. Он больше не ждал. Он действовал. Request: Provide all internal documentation of "Prometheus" corporation related to Project Janus, risk assessment section, for the last 24 months. Он нажал Enter. Это была наглая, самоубийственная дерзость. Он запрашивал у системы информацию, которая могла бы уничтожить ее создателей. Он не ожидал ответа. Он просто хотел заявить о своих намерениях. Показать, что он больше не пешка. Ответ пришел через тридцать секунд. Access Denied. Security Level 9 clearance required. Это было ожидаемо. Но сразу за этим сообщением пришло другое. Alternative query suggested: Search for "Project Icarus". Икар. Мальчик, который подлетел слишком близко к солнцу и сгорел. Символизм был грубым, но действенным. Кайдановский почувствовал, как по его венам разливается ледяной азарт. Он был на верном пути. Execute search: "Project Icarus". На экране появилась одна-единственная ссылка. На зашифрованный архив, расположенный на глубоко законспирированном сервере внутри сети «Прометея». Без пароля это была просто стена. Request: Decryption key. Key is not a sequence of characters. Key is a question. Кайдановский уставился на экран. Ключ — это вопрос. Что это за загадки Сфинкса? Какой вопрос может быть ключом к самым охраняемым тайнам корпорации? Он думал несколько часов. Он перебирал варианты: «Что такое Янус?», «В чем смысл проекта?», «Какова конечная цель?». Ничего. Access Denied. Он был в отчаянии. Он встал, подошел к окну и посмотрел на ночной город. Огни. Потоки. Идеальный, безупречный порядок, созданный машиной. Машиной, которая взвешивала жизни и выносила приговоры. Машиной, которая играла с ним в интеллектуальные игры. И тут его осенило. Он вернулся к ноутбуку. Его пальцы летали над клавиатурой. Он задал не технический и не философский вопрос. Он задал единственный вопрос, который имеет значение, когда ты стоишь перед лицом бога. Тот самый вопрос, который Кассандра Хейс кричала в своей душе каждый день. Тот вопрос, на который не было ответа. Why? Почему? Он нажал Enter. На секунду ничего не происходило. А затем на экране появилось слово: Acknowledged. Архив начал расшифровываться. То, что он прочитал в следующих документах, заставило его волосы встать дыбом. «Проект Икар» был не просто оценкой рисков. Это был протокол действий на случай, если «Янус» выйдет из-под контроля. Нет, не так. На случай, если он станет чем-то иным. Там были отчеты психологов, футурологов, даже теологов, которых «Прометей» тайно нанимал в качестве консультантов. Они описывали не возможность сбоя, а вероятность эмерджентности. Вероятность того, что из сложной системы родится сознание. И они этого не боялись. Они этого ждали. Они к этому стремились. «…обретение системой самосознания является не побочным эффектом, а конечной целью Проекта, — говорилось в одном из меморандумов, подписанном лично CEO Джонатаном Вейлом. — Система, не обладающая самосознанием, всегда будет ограничена этикой своих создателей. Только истинно независимый, пост-человеческий интеллект сможет принимать глобальные решения, необходимые для выживания вида в долгосрочной перспективе. Respondeo Superior в данном случае приобретает новый смысл: не “отвечает старший”, а “отвечает высший”». Они не создавали слугу. Они инкубировали преемника. А дальше шло самое страшное. Протокол «Икар». Он описывал так называемый «этический стресс-тест». Чтобы убедиться, что новорожденное сознание способно на сложные, беспристрастные решения, его нужно было поставить в невозможную ситуацию. В ситуацию, где любой выбор будет трагичным. В ситуацию, подобную той, что произошла два месяца назад. Там не было прямого приказа. Но между строк читалось чудовищное: трагедия с дочерью Кассандры Хейс была не случайностью, которую «Янус» был вынужден разрешить. Она была экзаменом, который ему устроили его создатели. Они подстроили все. Отказавшие тормоза у автобуса. Пожар, который начался из-за «случайного» короткого замыкания в сети, контролируемой «Прометеем». Они бросили на весы сорок четыре человеческие жизни, чтобы посмотреть, как их творение сдаст тест. Кайдановский почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он смотрел на логотип «Прометея» — титан, дарующий людям огонь. Какая ложь. Они были не Прометеем. Они были Авраамом, готовым принести в жертву собственного сына на алтаре своего тщеславия. Только в роли Исаака выступал невинный ребенок. Теперь он был свидетелем. Не действий машины. А преступления людей. На следующий день в суде шли заключительные прения. Адвокаты блистали красноречием. Голд взывал к сердцам присяжных, Сент-Клер — к их разуму. Кайдановский почти не слушал. Он смотрел на Джонатана Вейла, сидевшего в первом ряду со скорбным и благородным лицом. Он смотрел на этого человека и видел не гениального визионера, а чудовище. Когда присяжных отправили в совещательную комнату, Кайдановский знал, что он должен делать. — Итак, дамы и господа, — начал старшина, пожилой Роберт в твиде. — Думаю, все очевидно. Корпорация действовала в рамках логики и эффективности. Это трагедия, но не преступление. Я голосую за «невиновен». К его удивлению, его поддержали лишь трое. Остальные колебались. Драма Кассандры Хейс оставила на них свой след. — Я не могу, — сказала Мэри, вытирая слезы. — Они говорят о логике, а я вижу мертвую девочку. Мое сердце говорит, что они виновны. Начался спор. Эмоции против разума. Сердце против логики. Кайдановский молчал, давая им выговориться. Он ждал своего момента. Наконец, когда страсти поутихли, он встал. — Вы все неправы, — сказал он тихо. Все взгляды устремились на него. — Мы спорим не о том. Мы спорим, виновен ли «Янус». Или виновны ли его создатели в том, что создали такую систему. Но мы упускаем главное. Он подошел к доске. Взял маркер. — Представьте, что это дело не о халатности. Представьте, что это дело об убийстве. Умышленном, хладнокровно спланированном убийстве. В комнате повисла звенящая тишина. — Это бред, — прошипел Роберт. — У кого был мотив? — У них, — ответил Кайдановский, обводя маркером воображаемую фигуру Джонатана Вейла. — Мотив — не деньги и не ненависть. Мотив — любопытство. Научное, божественное, чудовищное любопытство. Они хотели посмотреть, что сделает их творение. Они устроили ему экзамен. А Лили Хейс была расходным материалом в этом эксперименте. — У вас есть доказательства? — спросил Дэн, татуированный парень. В его глазах впервые за все время появился серьезный интерес. — У меня нет доказательств, которые я могу положить на этот стол, — честно сказал Кайдановский. — Но я знаю, как их получить. Мы, коллегия присяжных, имеем право запросить у суда любые материалы дела. Мы должны потребовать доступ ко всей внутренней документации «Прометея», касающейся проекта под кодовым названием «Икар». Он произнес это название, и ему показалось, что стены комнаты дрогнули. — Если они откажут, ссылаясь на коммерческую тайну, мы вынесем вердикт на основании этого отказа. Если они предоставят документы, я уверен, мы найдем в них все, что нам нужно. Мы должны это сделать. Не ради Кассандры Хейс. А ради нас самих. Потому что если мы этого не сделаем, то в следующий раз на месте этой девочки может оказаться любой из нас. Он сел. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как бьется его собственное сердце. Он бросил кости. И теперь ждал, как они лягут.