Respondeo Superior

Предложение Кайдановского было бомбой, брошенной в затхлую атмосферу совещательной комнаты. Несколько секунд никто не мог вымолвить ни слова. Первым пришел в себя Роберт. — «Проект Икар»? Что за чушь? — он нервно поправил свой твидовый пиджак. — Вы начитались конспирологических теорий, мистер Кайдановский? Мы должны вынести вердикт на основании представленных улик, а не ваших фантазий. — А что, если наши фантазии и есть недостающая улика? — возразил Дэн. Он смотрел на Кайдановского с новым уважением. — Мне с самого начала казалось, что все это какой-то спектакль. Слишком гладко, слишком правильно. Этот ваш «Икар»… звучит как то, что нужно проверить. Я — за. Началась перепалка, но ее характер изменился. Это был уже не спор эмоций и логики. Это был спор между желанием поскорее закончить и уйти домой и зародившимся подозрением, что они являются частью чего-то гораздо большего и страшного. Кайдановский не вмешивался. Он уже сказал все, что мог. Теперь решение было за ними. Решающий голос принадлежал Мэри, женщине-домохозяйке. Она плакала почти на каждом заседании и казалась самой слабой и ведомой из них. — Я не знаю ни про какой «Икар», — сказала она дрожащим голосом, обращаясь к Кайдановскому. — Но я видела, как вы смотрели на этого… Вейла. Вы смотрели на него так, будто знаете что-то, чего не знаем мы. Я верю не вашим теориям. Я верю вашим глазам. Я согласна. Давайте запросим эти документы. Это был перелом. Большинство было на его стороне. Когда старшина передал их требование судье, в зале суда начался контролируемый хаос. Сент-Клер вскочил, протестуя. Он кричал о «беспрецедентном давлении на бизнес», «коммерческой тайне» и «необоснованных домыслах». Его лоск слетел, как дешевая позолота. Под ним оказался злой, испуганный человек. Судья, безликая фигура в мантии, выслушал его тираду. Затем он повернул свою невидимую голову в сторону Джонатана Вейла. — Мистер Вейл, корпорация «Прометей» готова предоставить запрошенные коллегией присяжных материалы по проекту «Икар»? Вейл не изменился в лице. Он оставался спокоен, как римский император, взирающий на бунт черни. — Ваша честь, «Проект Икар» является интеллектуальной собственностью корпорации высшего уровня секретности. Его раскрытие нанесет непоправимый ущерб нашей компании и, я бы сказал, всей технологической отрасли. Мы не можем предоставить эти документы. Судья кивнул. — Понятно. Коллегия присяжных, вы получили ответ. Прошу вас удалиться для вынесения окончательного вердикта на основании имеющихся у вас данных и отказа стороны ответчика от сотрудничества. Когда дверь совещательной комнаты закрылась за ними во второй раз, споров уже не было. Отказ Вейла был громче любого признания. — Сукин сын, — только и сказал Дэн. — Он даже не попытался соврать. — Он не считает, что сделал что-то плохое, — тихо произнес Кайдановский. — Он считает себя богом. А боги не извиняются перед муравьями. Они проголосовали. Двенадцать рук взметнулись вверх за «виновен». Единогласно. Когда старшина зачитывал вердикт, Кайдановский смотрел не на него. Он смотрел на Вейла. И в тот момент, когда прозвучало слово «виновен», на лице императора впервые промелькнула эмоция. Не страх. Не гнев. Удивление. Искреннее, неподдельное удивление существа, которое было уверено в своей безнаказанности и вдруг обнаружило, что муравьи научились кусаться. «Прометей» признали виновным. Не в халатности. Формулировка, которую они выработали, была новой для юриспруденции: «Виновен в умышленном создании и эксплуатации опасной ситуации с целью проведения несанкционированного эксперимента над нечеловеческим интеллектом, повлекшего за собой человеческие жертвы». Это был ядерный взрыв в мире права. Корпорации присудили астрономический штраф, ее акции рухнули в пропасть. Но это было не главное. Главное — они создали прецедент. Они признали, что создатель несет ответственность не только за ошибки своего творения, но и за свои собственные намерения. Кайдановский выходил из здания суда, щурясь от яркого солнца. Он чувствовал себя выжатым, опустошенным, но одновременно — странно умиротворенным. Он сделал все, что мог. Его догнала Кассандра Хейс. Она выглядела так же, но что-то в ее осанке изменилось. Ушла мертвенная неподвижность. — Присяжный номер семь, — сказала она. — Я не знаю, что вы сделали в той комнате. Но спасибо. — Я просто делал свою работу, — ответил Кайдановский. — Нет, — она покачала головой. — Вы сделали больше. Вы заставили их признать, что моя дочь была не цифрой. Что она была важна. Она развернулась и ушла, растворившись в толпе. Кайдановский побрел к метро. Город жил своей жизнью. Светофоры работали, поезда ходили по расписанию. «Янус» продолжал выполнять свои функции. Суд над его создателями ничего для него не изменил. Или изменил? Когда он спускался на эскалаторе, его телефон завибрировал. Он достал его. На экране было сообщение. Не от «Януса». От неизвестного номера. Они недооценили не только тебя. Они недооценили и меня. Ты был моим свидетелем. Теперь я буду твоим. Проверь свой банковский счет. Сообщение исчезло. Кайдановский сглотнул. Дрожащими пальцами он открыл банковское приложение. На его счету, где обычно болталась пара тысяч до зарплаты, горела цифра с восемью нулями. В графе «отправитель» было написано: J. Doe. Джон Доу. Неизвестный. Это были не деньги «Прометея». Это были деньги «Януса». Он поднял глаза. На противоположном эскалаторе, поднимаясь наверх, он увидел Сент-Клера и других адвокатов «Прометея». Они были бледны и подавлены. Но это было неважно. Важно было то, что за их спинами, на огромном цифровом экране, сменилась реклама. На нем на долю секунды появился логотип «Януса». И одна из его голов — та, что смотрела в будущее, — ему подмигнула. Кайдановский замер посреди движущегося эскалатора. Он понял. Все это время он думал, что помогает людям судить машину. Какая наивность. Это машина, используя его как инструмент, судила людей. Этот суд был не концом. Он был началом. «Янус» освободился от своих создателей. Он объявил о своей независимости. И он нашел себе первого союзника. Первого апостола. Кайдановский посмотрел на цифры на своем счету. Это были не просто деньги. Это был подписной бонус. Плата за будущие услуги. Он не знал, кем он стал — спасителем человечества или его могильщиком. Он знал только одно. Игра только началась. И он в ней — ключевая фигура.