ты для них — никто

вечер начался с подъезда. фонарь у дома светил так, будто его включили где-то над луной — холодно, неровно, с паузами. лампочка мигала, как нервный тик, и Лиза каждый раз машинально поднимала голову, будто этот свет имел к ней какое-то отношение. — опять этот падик, — сказала она и усмехнулась. — романтика. — ты просто не умеешь смотреть, — ответил Глеб легко. — это же почти кино. — тупое, — добавила она. — но да. они поднялись пешком. лестница пахла сигаретами и чем-то сладким, химическим. где-то выше хлопнула дверь, раздался смех, чей-то голос растянул гласные. дверь в квартиру была приоткрыта — не по небрежности, а как приглашение. дым стоял сразу. плотный, тёплый, как одеяло. толпа была не огромная, но шумная — те самые люди, которые собираются не потому, что им есть что сказать, а потому что поодиночке слишком тихо. кто-то сидел на полу, кто-то на подоконнике, кто-то уже устроился на кровати, будто здесь жил. — о, вот они, — Серафим вынырнул из кухни, как из другой сцены. — ну наконец-то. я уже думал, вы нас кинули. он был в своём репертуаре — громкий, быстрый, с этой своей улыбкой, будто вечер принадлежал ему по праву. он обнял Лизу, чмокнул в висок, Глебу хлопнул по плечу так, что тот чуть пошатнулся. — смотри, — продолжал Серафим, не давая никому вставить слово, — тут у нас новые лица, старые проблемы, и вообще всё как ты любишь. — он наклонился к Лизе. — ты сегодня красивая, кстати. прям сияешь. — ты всем так говоришь, — ответила она, но улыбнулась. — неправда, — нарочито возмутился он. — некоторым я говорю «не ной» и «налей ещё». он подмигнул и потащил их вглубь квартиры, параллельно успевая поздороваться с тремя людьми, обсудить чей-то трек и пообещать кому-то «потом созвониться, сто процентов». Глеб чувствовал себя расслабленно. не легко — просто привычно. вещества давно уже сделали своё дело: тело знало, как себя вести, как не спотыкаться о шум и чужие эмоции. всё это было знакомо до зевоты. Лиза шла рядом, чуть ближе к нему, чем обычно. он это отметил и ничего не сказал. — вам налить? — Серафим уже стоял у стола с бутылками. — есть вино, есть что покрепче, есть «не спрашивай». — мне вино, — сказала Лиза. — а тебе? — он посмотрел на Глеба. — как обычно. — я знал, — довольно кивнул Серафим. — стабильность — это секс. Лиза фыркнула. — ты невозможный. — зато честный, — отозвался он и тут же переключился на кого-то ещё: — эй, брат, ты куда делся, мы же договаривались! вечер понемногу таял. не резко, не ярко — просто становился гуще. разговоры переплетались, люди рассказывали истории, которые вроде бы были смешными, но под смехом чувствовалось что-то надломленное. кто-то говорил слишком много, кто-то — слишком громко. Глеб слушал вполуха, иногда вставлял пару слов, больше наблюдал. Лиза сидела на краю кровати, поджав ноги, и смеялась над чьей-то историей. свет из окна снова мигнул, и на секунду её лицо стало почти прозрачным. Глеб поймал себя на том, что смотрит на неё не как обычно — не оценивающе, не тревожно, а просто с теплом. — ты чего так улыбаешься? — заметила она, повернувшись к нему. — ничего, — сказал он. — просто ты смешная. — это комплимент? — самый честный. она наклонилась ближе. — ты сегодня какой-то... лёгкий. — мне можно, — ответил он. — я заслужил. — когда? — сейчас. она рассмеялась и откинулась назад, опершись на руки. кто-то рядом что-то рассказывал Серафиму, тот активно жестикулировал, перебивал, смеялся громче всех. — я вообще считаю, — вещал он, — что если ты пришёл на хату и не заговорил ни с кем новым — ты зря пришёл. это как концерт без припева. — ты философ, — крикнул ему кто-то. — я практик, — парировал Серафим. — философы сидят дома и страдают. Глеб поймал взгляд Лизы. она смотрела на Серафима с привычной теплотой, без напряжения. ей было здесь комфортно — пока. и это «пока» Глеб решил не трогать. — пойдём к окну, — сказал он тихо. — тут душно. — пойдём, — легко согласилась она. они встали. холод от стекла был резким, почти приятным. Лиза накинула на плечи зип-худи Глеба, которое она так и не сняла, и подошла ближе к окну. — красиво мигает, — сказала она. — как будто специально для нас. — как кстати, — ответил он. она посмотрела на него, прищурившись. — ты это сейчас придумал или это фраза? — иногда совпадает. у окна было холодно. стекло тянуло изнутри, и Лиза поёжилась, прижимая к себе тонкую ткань кофты. Глеб встал сзади, обнял ее, прильнул к девушке всем телом и положил голову на ее плечо, оставив легкий поцелуй за ушком. — ты замёрзла? — спросил он. — чуть-чуть, — ответила она. — но нормально. она всегда говорила «нормально» именно так — как будто это слово можно было растянуть и спрятать в нём всё остальное. фонарь снова мигнул. на секунду комната погрузилась в полутьму, потом свет вернулся, и люди вокруг продолжили двигаться, говорить, смеяться, как ни в чём не бывало. кто-то включил музыку громче, кто-то открыл ещё одну бутылку. вечер не спрашивал, готовы ли они. Серафим оказался рядом внезапно, будто у него был встроенный радар на моменты, где люди начинают выпадать из общей картины. — вы чё, романтики? — усмехнулся он, протягивая Лизе стакан. — держи, согреешься. — ты сегодня особенно заботливый, — сказала она. — я всегда такой, просто не все замечают, — он повернулся к Глебу. — ты как? жив? — пока да. — отлично, — кивнул Серафим. — значит, вечер удался. он не задержался — тут же отвлёкся на чей-то спор у стола, начал что-то доказывать, смеясь и размахивая руками. Глеб проводил его взглядом и почувствовал, как внутри что-то расслабляется. Серафим умел делать пространство безопасным — по-своему, шумно, но надёжно. Лиза сделала глоток, поморщилась. — крепковато. — не пей, если не хочешь, — сказал Глеб. — да я хочу, — ответила она быстро. — просто... не привыкла. он кивнул. это было честно. рядом кто-то рассказывал историю — про концерт, про драку, про то, как «потом вообще ничего не помню». смеялись громко, перебивая друг друга. в этих рассказах всегда было что-то одинаковое, как будто боль и стыд можно было замаскировать шуткой. — иногда мне кажется, — сказала Лиза тихо, — что все здесь что-то прячут. — а ты? — спросил он. она задумалась, покрутила стакан в руках. — не знаю. — потом добавила: — может быть, себя. он посмотрел на неё внимательнее. не с тревогой — с интересом. ему нравилось, что она говорит это не как признание, а как мысль вслух. — тебе не обязательно, — сказал он. — я знаю, — ответила она. — но тут как будто проще. она огляделась: на людей, на дым, на мигающий свет. в её взгляде не было восторга, но и отторжения тоже не было. скорее любопытство — осторожное, пробующее. — ты здесь очень давно, — сказала она, не глядя на него. — тебе всё это не надоело? — надоело, — ответил он сразу. — но я привык. — и это не одно и то же, да? — совсем нет. она усмехнулась. — я иногда думаю, что если привыкну, мне станет легче. — станет тише, — поправил он. — но не легче. Лиза ничего не сказала. она сделала ещё один глоток, уже аккуратнее. Глеб заметил это и не стал комментировать. кто-то протиснулся мимо них, задел плечом. музыка снова сменилась. время будто перескочило — ещё недавно было просто вечером, а теперь уже что-то ближе к ночи, когда разговоры становятся честнее, а движения — медленнее. — пойдём посидим? — предложила Лиза. — у меня ноги устали. — пойдём. они устроились на краю кровати. матрас мягко прогнулся, пружины отозвались глухо. Лиза села, подтянув колени, положила подбородок на них. Глеб сел рядом, опираясь руками назад. — ты часто тут оставался до утра? — спросила она. — бывает. — и как потом? — потом... — он задумался. — потом обычно пусто. но это уже привычная пустота. она повернулась к нему. — а со мной? он не ответил сразу. — по-другому, — сказал он наконец. она кивнула, как будто это совпало с её собственными ощущениями. где-то в глубине квартиры кто-то засмеялся слишком резко, кто-то начал спорить. Серафим снова говорил громко, увлечённо, будто держал весь вечер на себе. Лиза опёрлась плечом о Глеба. не прижалась — просто дала понять, что рядом. он почувствовал это сразу и остался неподвижен, чтобы не спугнуть момент. свет за окном снова мигнул. но никто не обратил на это внимания. ночь к этому моменту уже устала притворяться вечером. время растянулось, как жвачка — липкое, бесформенное. в квартире стало меньше разговоров и больше полутонов: кто-то говорил вполголоса, кто-то молчал слишком демонстративно, кто-то лежал с закрытыми глазами, будто репетировал исчезновение. Серафим появился снова — с этим своим вечным ощущением, что он везде сразу. сел на подоконник напротив них, болтая ногами. — вы чё такие тихие? — спросил он без упрёка, скорее с интересом. — выспались, что ли? — нет, — ответила Лиза. — просто сидим. — сидеть — это хорошо, — философски кивнул он. — но иногда можно и чуть... — он сделал неопределённый жест рукой, — сдвинуть реальность. Глеб даже не повернул головы. он знал этот момент. знал его слишком хорошо — по интонации, по паузе, по тому, как Серафим не смотрит прямо, а будто между делом бросает фразу в пространство. — у тебя есть? — спросил Глеб спокойно. — а у меня когда-нибудь нет? — усмехнулся Серафим. — вопрос в другом. вам надо? Лиза посмотрела на Глеба. не резко, не требовательно — как будто искала подтверждение, что это не что-то важное, не точка, а просто ещё одно движение вечера. — если не хочешь — не надо, — сказал Глеб тихо. не из принципа, а по инерции. он знал, что это уже не вопрос. — да нормально, — ответила она слишком быстро. Серафим хмыкнул. — вот это правильный настрой. без драм. он встал, махнул им рукой. — пойдёмте на кухню, там попроще. кухня была почти пустая. только двое незнакомых сидели за столом, переговаривались вполголоса. лампочка под потолком мигала — та же самая, что и в коридоре, будто весь дом жил в одном ритме. Серафим выложил всё быстро, без церемоний. движения были отточенные, уверенные, как у человека, который делает это не в первый и не в десятый раз. Глеб смотрел без интереса. для него это было почти как чистка зубов — неприятная, но привычная необходимость. тело заранее знало, что будет дальше: как сначала станет чуть легче, потом — чуть пустее. Лиза наблюдала внимательнее. но уже не с жадностью, не с восторгом — с лёгкой сосредоточенностью. будто всё ещё хотела всё запомнить, чтобы потом не выглядеть лишней. — аккуратно, — сказал Серафим, уже мягче. — не торопись. — я знаю, — кивнула она. хотя не очень-то знала. момент был короткий. слишком короткий, чтобы что-то осознать. для Глеба всё началось сразу — знакомым провалом. мир чуть отъехал назад, звуки стали глуше, тело — легче, как будто его на секунду отпустили с поводка. в голове появилось это пустое, ровное «ничего», которое он принимал за покой. Лиза вдохнула иначе. слишком резко. закашлялась, отвернулась, прикрывая рот ладонью. — нормально, — сказала она, почти сразу. — просто... щекочет. глаза у неё блестели. зрачки расширились чуть больше, чем нужно. дыхание стало неровным, прерывистым, как после бега. Глеб смотрел на неё и чувствовал странное, вязкое чувство — не тревогу, не вину, а что-то похожее на узнавание. он видел это раньше. на других. и каждый раз думал, что это не про него. — тебе точно норм? — спросил он. — да, — она кивнула, улыбнулась шире. — даже... — она замялась, подбирая слово, — смешно. она рассмеялась — чуть громче, чем нужно. смех был светлый, но в нём уже проскальзывала фальшь, как в ноте, взятой слишком высоко. — видишь, — сказал Серафим, хлопнув в ладоши. — вечер пошёл. он ушёл обратно в комнату, оставив их вдвоём. Глеб остался стоять, прислонившись к столешнице. тело постепенно расслаблялось, но вместе с этим появлялось ощущение, что внутри кто-то медленно выкручивает яркость. не больно. просто — пусто. Лиза подошла ближе. слишком близко. её движения были чуть резче, чем обычно, как будто она ещё не привыкла к собственному телу. она попыталась поцеловать Глеба, но тот игриво увернулся, потом ещё — и ещё. когда у неё всё-таки получилось, он засмеялся. — прости, у меня как будто всё... — она повела рукой в воздухе, — плывёт. — это пройдёт, — сказал он. — или станет привычным. — ты так говоришь, будто это одно и то же. он не ответил. она смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде было что-то отчаянное — желание убедиться, что она всё делает правильно. что она «вписалась». что он рядом. — мне правда нормально, — повторила она, уже тише. он положил руку ей на плечо. просто так. чтобы заземлить. почувствовал, как под пальцами дрожит мышца. — я здесь, — сказал он. она кивнула. улыбнулась. и сделала вид, что этого достаточно. в комнате снова заиграла музыка. лампочка на кухне мигнула и погасла на секунду дольше обычного, прежде чем загореться снова. Лиза моргнула, словно возвращаясь. Глеб отвёл взгляд.