Призрачный детектив

      Взгляд зацепился за выглаженный мундир. Джон замер, оглушенный воспоминаниями. Воздух сухой, обжигающе горячий и острый забился в ноздри, перша в горле. Джон Ватсон, превозмогая палящее солнце, ужасную усталость, отдающуюся ноющей болью во всем теле, полз в сторону полуразрушенного укрытия. Стреляют. Не целясь, в слепую поливая дождем из пуль, попадая в основном в песок. Пока что не в ту сторону куда отползает Джон, но только пока. Нужно обезопасить себя и рассмотреть ситуацию. Понять, что необходимо. Какая помощь. Где-то над головой снова оглушающая очередь, несколько пуль вошло в песок совсем рядом. Джон сжался, замирая, но следующие выстрелы снова были в другом направлении. До каменного заграждения не больше шести футов. Всего пара шагов, если добежать, и целая чертова вечность, чтобы доползти по рассыпчатому горячему песку. Кое-как Джон занял необходимую позицию. Тяжелый автомат привычно лег в руки. Джон резким движением отправил патрон в патронник и осторожно выглянул. Адреналин бил по всему телу, но это было почти естественным состоянием. Джон сглотнул пересохшим ртом и постарался сосредоточить зрение. Слишком ярко… смотреть было почти больно. Джон сморгнул жалящие слезы от песка и яркого света. Очереди раздавались из-за поваленного на бок автомобиля. Видимо, это были повстанцы: пытались сбежать, но неудачно. «Свои» в виде отряда отстреливались из-за полуразрушенных зданий. Они совершали обход на самой окраине, тут уже давно никто не живет. Джон находился немного левее активных действий. В момент, когда он, черт, капитан, заметил спрятанное оружие, кто-то из сидевших в машине успел достать гранату. Джон крикнул своим ребятам и сам тоже отпрыгнул, почти сразу же атакуя противника. Всего лишь свето-шумовая, но, чтобы быстро сориентироваться, потребовалось несколько минут. За это время он слепо отползал, пока не пришел в себя достаточно. Джон прочистил горло и повернул рацию ко рту.       — Их там трое. Снять одновременно не получится. Кому-то нужно подобраться ближе. — четко протараторил он в динамик. Рация тут же взорвалась знакомыми голосами.       — Нет времени на нежности. У них, может, целая машина нашпигована пулями! Отстреливаться могут хоть до ночи.       — А вы мечтаете вернуться до ужина? Джон усмехнулся. Ну, куда без юмора даже в самые опасные ситуации.       — Конечно, рядовой, сегодня вечер пиццы! Кто пойдет — я прикрою. Моя позиция на три часа.       — Принято. В небольшой тени было не легче. Жар пробирал до костей. Обстрел вёлся теперь нерегулярно, но зато более точно. Джон осторожно пристроил дуло между камнями, чтобы оно не блеснуло на солнце, но была возможность прикрыть своих.       — Сэр… — зашипела рация.       — На позиции? — уточнил Джон, перехватив автомат.       — Нет… шшшшп… пшшшхтт. — Джон скривился и зажал рацию, покрутив колесико сигнала. — Рядовой Джонс.       — Докладывайте.       — Сэр, не на позиции, но с моей стороны четко видно, что за ними гражданские. Джон чертыхнулся. Как взять в учет того, кого не видишь?       — Нельзя допустить вовлечение третьих лиц. — рыкнул он в динамик. В голове судорожно неслись мысли. Нужно было действовать быстро.       — Рядовой Джонс, как близко вы сможете подобраться?       — Сэр, я в десяти футах, думаю, смогу подобраться где-то еще на пять, но дальше не за чем скрыться.       — Понял. Действуй. Я прикрою. Приказ всем: прикрываем Джонса, позиций не оставляем, следим за атакующими и ожидаем возможного появления гражданских. Джон внимательно всматривался в любое движение, пока наконец не заметил рядового, перебежками пробирающегося к перевернутой машине. Расплывчатая тень замерла под песчаным барханом, за машиной резко заголосили.       — Они заметили гражданских, сэр! Видимо, там было несколько. Заметил, как два пацана убегают, но третья, кажется, женщина не успела и спряталась за теми обломками прямо позади.       — Черт. — вслух выругался Джон, отмечая, что стрельба стала гораздо менее активной. С его ракурса было плохо видно, что происходило прямо за машиной, но вот обломки… если кто-то двинется к ним, можно попробовать убрать. Но это выдаст его положение. С другой стороны, это даст возможность быстро подобраться рядовому и атаковать, если не на расстояние выстрела, то у него точно должна была остаться граната. Краем глаза Джон заметил движение. Времени думать не было. Он выстрелил по тени и, пока еще не успело пройти эхо в ушах, приказал:       — Рядовой Джонс, на позицию. Быстро! Кидай в них гранату, я проверю гражданских, как только они будут обезврежены.       — Есть! Дальше всё происходило слишком быстро. На чистых механических рефлексах. Джон открыл рот, чтобы второй взрыв не ударил по ушам так сильно, побежал к брюху машины, как только прекратилась стрельба, лишь краем глаза замечая, как ринулись остальные члены команды. За машиной были раненые и оголтелые мужчины в тряпках, Джон поморщился, но убедившись, что те пока не представляют особой угрозы, побежал за обломки. Там была женщина. Худая, с темной сухой кожей, в рваном грязном тряпье, лишь отдаленно напоминавшем одежду, но сквозь напряженно сжимающие собственные волосы пальцы сверкали необычно светлые и внимательные глаза. Джон замер, на миг теряя самообладание. При беглом осмотре ран на ней не было, но сложно что-то понять, когда она так сжимается. Джон присел и отложил оружие в сторону, чтобы показать ей, что он не опасен. Конечно, он отложил только автомат. На его теле закреплено еще достаточно опасных предметов, но они не видны. Никто не знает, как местные себя могут повести. Женщина распрямилась и чуть отползла, осматривая Джона. Капитан Ватсон указал на повязку с крестом на плече. Глаза женщины все еще не отпускали его взгляда.       — Капитан! — прервал их зрительный контакт окрик, но Джон не успел среагировать. Беспорядочный поток выстрелов оглушил. Джон прижался к земле абсолютно рефлекторно, но даже сквозь эхо в ушах услышал крик. Доктор осмотрелся, понимая, что, видимо, его команда взяла уже все под контроль, но… Женщина, что была в футе от него, лежала в самой сердцевине красочно-ужасающего алого цветка. Джон быстро приблизился к ней, руками доставая аптечку, пока внимательно осматривал. Разумом он уже понимал: пули прошлись наискось, правая рука, левая ключица, несколько в шее, откуда потоком хлынула кровь, и одна по касательной на голове. В таких условиях пациент вряд ли выживет. Но Джон упрямо нарушил сюрреализм картины, располагая женщину прямо. Начал с шеи, так как там было самое обильное кровотечение. Пальцы соскальзывали с плоти, а каждая секунда была на счету! Каждое гребанное мгновение! Сухая рука цепко впилась в его предплечье. Джон как раз пытался хоть как-то наложить шов, но… Светлые глаза с острым, будто оголенное лезвие, взглядом снова сковали его. Джон не мог пошевелиться, только чувствовал, как влага струилась по пальцам. В ушах глухо бил пульс, казалось, так медленно, хотя по ощущениям должен зашкаливать. Её глаза пытались сосредоточится на нем, веки дрожали. Лицо, которое не отличалось ни молодостью, ни красотой заливала кровь. Она что-то сказала. Точно что-то сказала, но голоса не было. Джон попытался вырваться из хватки, чтобы продолжить, но понял, что опоздал. Нет, пальцы все еще сжимали его руку, кровь еще вытекала из ее тела, но она определенно была мертва. Джон вздохнул, превозмогая сопротивление во всем теле. Ощущение что все это время он вовсе не дышал. К горлу подкатил ком. Пальцы, покрытые прохладной по сравнению с окружающим воздухом кровью, стали липкими. Джон сел на пятки, не имея никакой возможности отвести глаза. Мозг работал, вхолостую не выдавая ни одной сформулированной мысли. Ни слов, ни эмоций. Миг замер. Тело онемело. Джон не представлял, сколько он просидел под мертвым взглядом прозрачно-светлых, когда-то острых и живых глаз. Но он был здесь не один. Ему нужно было двигаться дальше. Никто не в безопасности здесь, а за его плечами было еще шестеро ребят. Джон смотрел в одну точку, но уже начал складывать вещи. Моргнул еще раз и еще, пытаясь согнать неприятную дымку с глаз. Он сжал губы, прикусил, чтобы вернуть себя в чувство, чтобы ощутить хоть что-то, заставить организм понять, что он-то, Джон Ватсон, еще жив! Джон потянулся и подрагивающей рукой прервал этот мучительный и уже односторонний визуальный контакт. С манжета на замершие бездыханные губы упали тяжелые капли. Джон нахмурился, переводя взгляд на собственную руку. Столько крови… На кистях уже присохшая, а на предплечьях как будто свежая, но… как она попала в таком количестве на плечо? Джон посмотрел на собственное плечо с отверстием от пули в ткани формы и неожиданно подскочил, не сумев сдержаться, — и всё померкло. Пришел в себя он уже в госпитале. Его парни вытащили его из проклятых песков близ Муса-кала. Ранение было не слишком страшным, но после его одолела тяжелая инфекция. У Джона Ватсона было достаточно времени, чтобы подумать. Тяжелый выдох вырвался из груди сам собой. Джон прикрыл защипавшие глаза, накрывая правое плечо ладонью и крепко сжимая. Ноющая неприятная боль сковала плечо. Джон сжал губы. Давно нужно было убрать форму подальше, и зачем он оставляет мундир в шкафу в спальне?! Телефон предательски завибрировал. Джон отвлекся, заглядывая в экран, но, не удержавшись, закатил глаза. Рабочие чаты придумал дьявол! Взгляд упал на время, и Джон выругался. Учитывая, где он живет, до центра ему добираться прилично! Ладно, в конце концов, кофе он может выпить и на работе. Джон привычно надел самую удобную одежду и, захватив спортивную сумку, вылетел в коридор.       — Доброго дня, миссис Чарльз. — пробормотал практически себе под нос Джон, обходя старушку вдоль стены.       — О Джонни, ты не знаешь, где …?       — Как всегда, вы потеряли ее у лифта! — отозвался Джон, перебивая и проскальзывая в вовремя открытые створки.       — Ох! — только послышалось в замыкающуюся щель. Доктор Ватсон предвкушал рабочую ночь, полную беготни. Впрочем, ночь четверга в приемном отделении редко бывает хуже, чем ночи уикенда, так что он был, в целом, доволен, что Элизабетт с ним поменялась. Было, конечно, немного странно, что юная, но старательная и амбициозная девушка, которая уже год как практикующий хирург в их больнице, решила предпочесть смену в выходные, но, кажется, там было что-то личное, а Джон предпочитал на работе не усердствовать с личными связями.       Больница — место для многих очень символичное. В больнице жизнь начинается и угасает. А для некоторых это место и есть вся жизнь. Джон вошел в приветливо разъехавшиеся двери, поморщившись от неприятного резкого света искусственных ламп. Кивнув девушке на ресепшене, он уверенно прошел к лифтам и поднялся на третий этаж. Раздевалка для врачей находилась ближе к терапевтическому отделению.       — Ого! Сам Джон Ватсон! Ну, сегодня я могу быть спокоен за ночной Лондон! — знакомый голос застал Джона, когда он остановился у своего шкафчика.       — Майк, заканчивай. — пробурчал Джон, усмехнувшись.       — Ты, я так понимаю, всё-таки съезжаешь со своей квартиры? Правильно, давно пора было уже решиться, если что, я никому не скажу, что ты поселился здесь. Джон закатил глаза. Майк давно ушел в преподавание. Слегка обрюзгший студенческий товарищ весело сверкал припотевшей лысиной. Конечно, он тут ошивается только во время первичного обучения своих студентов и их практики, но даже за это время Джон успевает пожалеть, что выбрал для своего постоянного места работы обучающую больницу.       — За тот месяц, что я здесь со студентами, мне кажется, ты не уходишь из больницы даже на обед.       — Здесь хороший кафетерий. — хмыкнул Джон, выуживая грязную форму и отходя к автомату.       — Нельзя же так! У тебя должна быть жизнь и вне этого места! — воодушевленно причитал Майк, усаживаясь на любимого конька. — А как же личная жизнь? Семья? Дети?       — Я женат на своей работе. — фыркнул Джон. — Это самые длительные и стабильные отношения, которые только могут быть у человека. Плюс, самые продуктивные.       — Ну уж! А как же человеческое тепло?       — Благодарные пациенты.       — А дети?       — Украду из родильного отделения, если приспичит. Там как раз лежат одиннадцать отказничков. Майк насупился. Джон тяжело вздохнул, принимая от автомата свою одежду на сегодня, пока что запакованную.       — Майк, у тебя замечательная семья: прекрасная жена и дочь, ещё и сын на подходе, и я понимаю, ей очень хочется, чтобы тебя не окружали холостяки. Но насаждать добро — не лучшая стратегия. — аккуратно обозначил Джон. — Не у всех счастье — это жена и карапузы, окей?       — Ну да, некоторым подавай заварушку и позабористей.       — Да и… Кто вообще меня вынесет рядом? — легкомысленно добавил Ватсон. Майк хмыкнул, явно припоминая те целых два крайне неприятных разрыва Джона за последние пять лет.       — О, не отчаивайся! Ты еще найдешь свою родную душу. Хочешь познакомлю тебя с кем-нибудь из института? Джон иронично хмыкнул, влезая в форму.       — Нет, спасибо, как-нибудь обойдусь. Очевидно, я просто не создан для отношений.       — Глупости! Никто не должен быть одиноким. — уверенно сказал Майк. — В конце концов, ты — лучший хирург этой больницы, и определенно в тройке лучших по всему Лондону! Да еще и Капитан!       — Майк, это было давно! — устало оборвал друга Джон.       — Но опыт явно не прошел для тебя зря! Посмотри на меня: я уже давно не практикую, ушел в теорию, а ты превосходно справляешься, еще и умудряешься иногда вести таких пациентов, которые приезжают к тебе чуть ли не со всех концов света!       — Прекрати. — фыркнул Джон, отмахиваясь, Майк любил преувеличивать и, если уж взялся донести мысль, не скупился на красочность. — Тебе что-то нужно? Так говори быстрее! Я хотел еще успеть попить кофе перед сменой. Майк недовольно надулся, но поджал губы и сдался.       — В нашем институте нужны бы преподаватели. Да и ты знаешь: мы сейчас плотно работаем в направлении криминалистики и судмедэкпертизы, а где я найду более опытного, чем…       — Чем хирург, потоптавший пески Афганистана. — закончил за однокашника Джон. — Майк, я не собираюсь тратить на это время. У меня достаточно живых пациентов или тех, кто еще может выжить. Майкл неприятно скорчился.       — Ну, ты все-таки подумай, ладно? Джон мысленно взмолился всем небесам, чтобы чертов Бартс уже нашел себе хоть какого-то вшивого судмедэксперта, только бы от него отстали!       — Майк, я подумаю, но я бы на твоем месте не рассчитывал на меня. — жестко сказал Джон, проходя мимо Стемфорда на выход из раздевалки и направляясь к приемному отделению.

***

      — Доктор Ватсон! Звонил диспетчер, на скорой везут сильно пострадавшего мужчину. — Джон оторвался от заполнения карты поступившего без сознания в алкогольном опьянении молодого человека. Парня притащили его же друзья, тоже нетрезвые.       — Барбара, дозаполни, пожалуйста, карту, я знаю, ты умеешь, позже распишусь. Этого в отделение, можно в неврологию под каким-нибудь благовидным предлогом. Пусть проспится до утра. Дружков его распусти. Нечего им занимать место в холле.       — Да, доктор! Джон выскочил ко входу приемного отделения. Сегодня ему, в целом, повезло со сменой. Во всяком случае, и медсестры, и ординаторы были весьма толковые. А вот пациенты…       — Скажите мне, что кто-то додумался подготовить всю возможную аппаратуру, а лучше начал готовить операционную, на всякий случай? Несколько девушек за стойкой поста молча обернулись на него.       — Да, док, оставил у аппаратов за ширмой Коди, а я как раз получил ключ от второй. Буду на пейджере ждать, если что. Эд Остен. Джон благодарно кивнул парню, проходящему мимо. Тот был толковый, только уйдет после ординатуры скорее всего с этой больницы. В столовой говорили, что парень метит то ли в Штаты, то ли в Швейцарию.       — Кто-нибудь знает, как долго им еще до нас добираться? — громко спросил Ватсон, но услышал за открывающимися дверьми истерично визжащую сирену. — Не важно. Всем быть готовыми! — привычно скомандовал Джон. Дальше всё снова практически на уровне рефлексов. Скорая выгрузила каталку с дернувшимися было проводами систем. Джон отметил, что ребята из скорой помощи постарались на славу. Видимо, с испуга. Доктор Ватсон берет координацию персонала на себя, направляя каталку в сторону подготовленного закутка. Коди тут же, без лишних команд, подключает следящую аппаратуру, но Джон и так чувствует, что пульс нитевидный, а крови так много…. Черт! Быстрыми движениями он осматривает голову, но под темными густыми кудрями ран нет, во всяком случае, поверхностных, заглядывает в глаза: зрачки расширены, реагируют, но слабо. Решительно, без сожалений Джон срезает изорванное в труху пальто и шарф, рубашку, брюки. Всё летит в уже широко раскрытый специальный пакет. Ткань слишком пропиталась кровью, местами прилипла. Лишь краем сознания Джон фиксирует громко зачитываемый отчет Скорой: «нашли прохожие в какой-то подворотне, лежал без движения, уже без сознания, но пульс и дыхание были сохранены, проведены необходимые мероприятия…». Джон бегло осмотрел открывшуюся кожу: множество ранений, некоторые как будто от ножа, другие явно от стекол, в нескольких ранах поблескивали осколки, и неизвестно, как глубоко вошли… он упал? Не важно. Сейчас не важно.       — Коди, отправь Эду, чтобы срочно открывал операционную, вызывай анестезиологов и быстро транспортируем. Я мыться. Скажи, чтобы вызвали кого-то еще на время операции, чтобы сидел в приемнике.       — Да! Х-хорошо! Коди неплохой парень, но в хирургии ему делать нечего. Иногда слишком теряется. А нельзя теряться, когда каждая секунда на счету. Джон, чуть обгоняя каталку с больным, вскочил в мойку, четкими движениями заботясь о руках. Медсестры быстро все готовили, через окошко мелькнула голова анестезиолога. Отлично. Они должны успеть! Джон насухо вытирает руки, на ходу надевая и завязывая шапочку, пока не замечает мелькнувшее пальто. Вот же черт! Не успел? Быстрый взгляд на аппараты — нет, шанс еще есть! Медсестра протягивает халат, и Джон сразу же становится к телу. Отрывистый кивок анестезиологу, и они начинают свою работу, пока Джон надевает перчатки и поправляет всю спецодежду.       — Начинаем. — четко озвучивает он. Ассистировать ему становится Эд. Что ж, неплохо.

***

      Плечи ныли, руки почти сводило из-за скупых движений. Кровь-кровь-кровь. Когда казалось, что они очистили все раны, зашили, все равно откуда-то шла чертова кровь! Аппараты визжали все чаще. Джон даже примерно не представлял, сколько прошло времени. Глаз зацепился за движение. Непривычная к такому перенапряжению рука ординатора слегка подрагивала.       — Эд, размывайся. — тихо сказал Джон.       — Но…       — У нас нет права на ошибку или неловкость. — холодно сказал Джон, но потом чуть более мягко добавил — Ты неплохо справился, тут осталось немного. Иди. Аппараты снова начали сходить с ума.       — ДА БОЖЕ МОЙ! — взревел кто-то из угла операционной, Джон не подал виду. — Не вводите мне опиаты! И смените чертов препарат для свертывания крови! Кто-нибудь тут вообще имеет мозги?! Вы вообще понимаете, что творите? Вы все, кроме хирурга?! Джон дождался, пока состояние снова стабилизируют, и прокашлялся, приступая к работе.       — Пациент может быть наркоманом, может, стоит попробовать препараты не опиоидного ряда? — осторожно, но настойчиво произнес он, не глядя в сторону анестезиологов, хотя знал, что его слушают. — И, пожалуйста, подберите препарат для свертывания крови, но так, чтобы не было угрозы тромбов.       — Да, доктор Ватсон. — отозвалась явно уставшая анестезиолог из-за ширмы у головы. Он редко вмешивался в работу других, в конце концов, у каждого свои обязанности, даже в операционной, но… Полы пальто стремительно вспорхнули, Ватсон отмечал это боковым зрением, оставаясь сосредоточенным на своей работе. Джон ощущал взгляд. Он медленно вздохнул, чувствуя, как маска пристает к лицу, и простопродолжал, пока не был завершен последний шов. Он уже привык игнорировать, хотя … мужчина в пальто обошел стол и остановился прямо напротив него, резко тряхнув кудрями. Он молчал, но в упор смотрел на него.