Орхидеи, радиация...

«Без тебя — мир жесток. Этот дом одинок И не смотрит окошком в зарю. Золотой орхидеи экзотик- цветок Я на память тебе подарю». Крис «Катализатор ситуации», еле держащийся на ногах, бледный, с лихорадочно горящими глазами, Крис быстро переводил взгляд с одного мужчины с автоматом, на другого… Ламер, почти незаметно, подался назад… Крис пустил пулю ему в колено. На удивление, лишь вскрикнув, Ламер остался стоять, но рука его дрогнула, пальцы вжались в курок. Громкая очередь раскроила тишину… Траектория пуль была искривлена, но две из них попали в цель… Целью оказался Май, закрывший собою Гиту. Одна пуля не сильно задела его правое бедро, но вторая — вошла в его правое лёгкое. Май стал падать, орущая Гита подхватила его. Влад как раз заарканил Зомби не ожидавшего, что в «скифе» будет кто-то, кроме босса… На тот момент сумевший накинуть на горло Зомби удавку из палаточной верёвки, он чуть ослабил хватку, взглянув на Мая… Зомби, до того полузадушенный, но тупо продолжавший направлять пулемет на Блэка, тоже успел нажать на курок… …до того, как Ким завалил Ламера и метнулся к боссу… …до того, как Влад не успел выбить из рук Зомби пулемёт… … Реакция Блэка была мгновенна! Он, камнем упал навзничь, опережая полёт пуль и утянул Влада за собою, вниз, за руку, так, что тому́ пуля, пролетевшая по касательной, лишь слегка задела левое плечо. Влад обалдел, когда нависший над ним «босс» слизал кровь с его плеча и, даже не взглянув на удиравшего Марата, ухмыльнулся: — Теперь заживёт в два счёта. Я, между прочим, жизнь тебе спас. — Я Вас об этом не просил. — выдохнул Влад, рывком освобождаясь из крепкой хватки боссовых рук и на бегу хватая его «тэху». Он сорвался туда, где Ким уже вязал раненого Ламера, а Крис и Гита склонились над Максом… К ним приковыляла Оса, оглушённая, ещё до всего произошедшего, прикладом автомата Зомби. Руки молодой женщины тряслись. Она принесла стерильные бинты… Гриф, расстегнув простреленную униформу Мая, обработал Хлоргексидином, залепил лейкопластырем место входа пули под ребром, наложил давящую повязку и стал требовать место в лазарете, для проведения операции… Все притихли, включая Ламера, который, до того, громко материл Зомби, удравшего в общей суматохе. — Я ассистирую. — Крис смотрит на Влада стальным взглядом… — Ладно, пошли куда тебя определили. — Гриф взваливает задыхающегося Мая — спиной к себе на спину и, довольно быстро, идёт за прихрамывающим мужем… — Гриф, щас будет вертолёт с медиками, отправим его в клинику! — кричит босс. — Я хирург военно-медицинской кафедры. Интернатуру прошёл: скорая, госпиталь. Крис тоже хирург... Блэк подходит к Владу и продолжает говорить, уже тихо: — Типа, выслуживаешься? Если что-то пойдёт не так, то… — Стерильные мед.инструменты мне, помещение, и отвали. Тогда твой любовник через недельку будет в порядке… физически. — так же тихо отвечает Влад, подходя, рядом с боссом, к большой зелёной палатке с красным крестом. — Что ты сказал?! — Видео вашего свиданья у многоэтажек пересланно Тимуру -Седому. Помнишь его? — под хрип Мая, продолжает Влад. — Инструменты. И спирта побольше. Макс — мой бывший одноклассник… После – достану пулю из Ламера. Блэк реагирует супер быстро: — Ким, вертолёт отменить! Операционку, со всем шмотьём, в распоряженье хирурга! Гитка, помогать! Спирту дайте ему… ведро! «Хоть бы ты упился тем спиртом», — бросает он вслед уходящим.

***

Май лежит на левом боку, на лазаретской койке, под капельницей, глядя, как на металлическом столе пылает лужа спирта, как мед/инструменты «стерилизуются» в пламени. Потом, как Крис вновь обливает, уже прокалённый инструментарий, спиртом… Голос Влада, вновь обрабатывающего рану антисептиком, спокоен и чуть насмешлив: — Макс точно в рубашке родился, — под ребом пуля застряла, и неглубоко. Но Блэку мы об этом не расскажем, пусть он переживает… И про блокнотик со стихами в потайном кармане, задержавший пулю, промолчим... Крис, хватит жрать протеин! Москиты; стилус-магнит… Подержи!.. Спокуха, Джига, без дёрганий!.. Кронсанг… Альвеолярный зажимТампоны! Максу не так больно, как стыдно за обнаруженный блокнот… — Гемостатик, тампоны. Загадываю желание, раз я попал меж двумя влюблёнными поэтами… Крису привычна эта ироничность его Спасателя. Оба поэта — и раненный, и змеёй укушенный, молчат… Нет, Крис, всё же, говорит: — Желанье стать ферзём босса? — Крис! Гемостатик, губка. Иглодержатель, кедгут, игла. Иглодержатель с иглой выскальзывает из левой руки Влада, из-за резкой боли в раненом плече и, не только из-за неё… — Стоять. — говорит Крис. Не долетев до досок настила, инструмент застывает в воздухе. Крис берёт его рукой в перчатке, передаёт удивлённому Владу: — Без паники, Гри… Шей. У меня теперь такое бывает… чего раньше не было. — Моя помощь нужна? — в их «операционную» протискивается Гита, тоже в хирургическом халате, перчатках, маске и мед.шапочке. — Нужна, — будь добра, сними перчатки, запихни ассистенту за щёку шоколад из кармана куртки, что вон там, на вешалке! Чтоб он от самолюбования в ступор не впал. — Влад говорит и шьёт… — Засыпай, Максим. Приснилась тебе эта пулевая царапина. И мы приснились… Хороших снов, бодрого пробуждения. — Гриф сбрасывает перчатки, кладёт правую ладонь на лоб Макса. — Снова твой гипноз. — слышит Макс, сквозь дрёму. — И тебя, с наступающим телекинезом, Кри. Только наступило, а ты уже и зазнался…

***

Блэк не дал Крису поговорить с мужем. Как только прошли отсчитанные Владом сорок минут, он ворвался в «операционную», посмотреть, не убил ли ещё не вовлечённый в команду, непредсказуемый хирург его любовника… бышего любовника. Под таким предлогом, босс рассматривал уснувшего под капельницей Мая, уже перевязанного поперёк загорелого накачанного торса, так пристально, словно хотел найти на его теле что-то, кроме… Почему он буравит взглядом именно Максову шею?! Влад, отойдя к портативному автоклаву и снимая халат, решил «включить считку». «Ищет засосы. Знает, что Май изменил. Чувствует… что не с Владом, а с этим «депрессивным красавцем». Оттого красавец и в депресняке, и… буквально дал гадюке себя укусить. Потому, что Грифа любит, а Гриф его не прощает, за… всего-то, дрочку. Ну и кретин… Вот и прекрасно, пора расстаться ему с этим шутом. Кстати, и красавец, и Май- оба шуты гороховые. Несмотря на то, что они — силовик и хирург. А Гриф, тот совсем из другого теста. Он действительно сильная птица, может больно клюнуть. Уже «клюнул» Блэка шантажом?.. Браво! Не даст себя в обиду. Ничего, Блэ́к и не таких объезжал! Ему нравятся… на Тима похожие… Вот засадить бы этому черноглазому по самое… Ого, чего это он так уставился?!..» — Влад, вы халат уронили. — Это от усталости. Щас из Ламера тоже пулю вытащу и вырублюсь. Крис апатично наблюдает, как босс, более чем откровенно, кадрит его мужа… Неприметная Гита, бесшумно подхватив лоток с пулей и окровавленными бинтами, и второй — с перчатками и использованным инструментам, исчезла, словно её тут и не было… — Гриф, я что, не ясно выразился? Мы не договорили. Мне любопытно узнать о своём… старом знакомом. Вы с ним друзья? — Блэк, я очень-очень устал. Давайте, помогу колену Ламера и отдохну наконец, иначе спасать придётся меня. — Я уже однажды тебя спас, Гриф. — Считайте, что за это я расплатился операцией и неразглашением Вашей личной тайны. Где Ламер? — Эта сволочь подождёт. Ким перевязал его… — Послушай, босс, а ты работников своих не кормишь, что-ли?! Время — первый час, а обедом и не пахнет! Такая твоя благодарность за ратный труд и подчинение? Ну ладно я, протеиновых батончиков, что Май угостил, нажрался. Влада накорми! — Ну надо же! У нашей красотки Мэри прорезался голос? Обед в пол первого. Оса немного травмирована, поэтому будут пельмени и яичница. И попробуй заикнуться, что тебе что-то не нравится, Андерсен! — Просто после обеда лекарство нужно принять, для единственной почки. Для Владовой почки, мне пересаженной… — Вот это поворот. Гриф, ты отдал почку этому клоуну? — Он мой муж. Подарил почку, накануне его дня рождения. — Офигенно. Но это не отменяет нашего разговора о твоём контракте. Пойдём, поедим и поговорим. А ассистенту-потерпевшему еду прямо сюда доставят. Через пятнадцать минут. Блэк снова властно хватает Влада под руку, но тот, в айкидошном повороте, высвобождается… На улице босс берёт его за руку уже на ходу. — Что за детский сад? — Ты хочешь по взрослому? — Блэк приобнимает его за талию, чуть задев раненое плечо. — Ауч! О моей царапине все забыли… — Я не забыл… Иди сюда. — резким рывком, Блэк дёргает его «на себя», в палатку, где… они оказываются наедине. Синие глаза босса, буквально пожирают Грифа. Властные руки в камуфляже, тянутся к его рукам: — Твои глаза — тьма кромешная. Почти чёрные, как агаты. Ты знаешь, что значит слово «агат»? — Я знаю, что сейчас упаду в голодный обморок. И Вы будете тому виной. Вокруг одни поэты, питающиеся красивыми фразами… Звонкий женский голос прерывает их интим: — Блэк, готов обед, можно войти? Босс беспардонно впихивает Влада в кресло; садится напротив, за стол… — Можно, жужелица, «заходи не бойся, выходи не плачь». Она — оса, наверное потому, что… воистину осиная талия схвачена поясом накрахмаленного фартука. Оса переставляет на стол с большого подноса закрытую супницу, две красивых фаянсовых тарелки, вилки-ложки, ножи для сыра, сковороду с яичницей на подставке и большую, накрытую крышкой, маслёнку с пармезаном и рукколой. — Сметану принесла? — Так точно. И пармезан, и рукколу. — Молодец. — он увесисто шлёпает Осу по круглой ягодице, обтянутой стрингами. — За то, что у Лохламера карманы не все проверила и когда он воды попросил, ты отложила пулемёт. — Понятно. Больше не повторится. — А больше и не надо! — громко ржёт Блэк, пока женщина с подносом тихо удаляется. Влад, уже начавший есть бутерброд, намазанный пармезаном и с рукколой, кривится: — Некрасиво, босс. — Воспитывать будешь? Эта дура чуть не стала причиной нашей гибели. — Кстати, Марат — та ещё гадюка. Он тоже может стать причиной нашей гибели. Зачем-то, прихватил с собой калаш и… — Не смеши, Гриф. Это ссыкло давно «спало и видело» на цивилу удрать. Пушки он так, для понта захватил. — Блэк кладёт объёмистую порцию пельменей на тарелку и пододвигает её Владу. — Питайся, дорого́й. Бери сметану, рукколу бери, вместо горчицы. Оска выращивает зелень. Теплица, всё такое. Оска — тётка моя… как ни странно. Отец три раза женился. И каждый раз — удачно. — Гита тоже родственница? — Ну, тебя не проведешь. — Глаза похожи — неосторожно произносит Влад… и сталкивается взглядом с яркими синими омутами. — Красивые глаза — отцовское наследство. Она кровная сестра моя. Помню, в школе нас выбирали лучшей парой на дискарях, много раз. — Сколько тебе лет, Блэк? Я сразу понял, что ты выглядишь гораздо старше… — Да, Гриф. Я всего на пять лет старше тебя. Гитке — двадцать два. Она наоборот, девчонкой выглядит, медсестричка моя. Знаю, что я на все тридцать пять отсвечиваю. Мне двадцать восемь… Ну, как тебе пельмени с рукколой? — Да сейчас и чёрные сухари с водой зашли бы, такой голодный… был. — Пельмени мы сами лепим, всем отрядом. Мясо — кабанина. Не пугайся, в автоклаве обработано, заразы нет. Я ведь, такие же ем… — Блэк облизывает губы. — А почему ты телепатические свои силы не применяешь? Ты ведь «читал» меня, там, в лазарете? Влад не удивлён. Скорее, расстроен. — Читал. Ты так пристально искал засосы на шее своего любовника… — Бывшего любовника, Гриф. — в синем взгляде появляется хищное выражение. — Блэк, зачем я тебе? Очередная игрушка? Таблетка от скуки? Ты ведь понимаешь, что я скорее выпилюсь, чем позволю насилие над собой… и над своими друзьями. — Обижаешь. Насилие — не мой метод. Да, я бываю резок, очень груб, очень своеволен. Да, мне до суицида скучно. И да, ты мне до одури нравишься. Мы похожи кое в чём. И я уверен, что можно с тобой договориться. …Я уговорю тебя, Гриф. — сильные руки мягко опускаются на плечи Влада, страстные синие глаза, полные похоти, раздевают догола… Он дьявольски красив, этот демон в чёрных кудрях, чуть влажных от пота… У Влада перехватывает дыхание. Перед глазами — лицо Криса, в отблесках костра, распутное и довольное… Криса, кончающего от руки Макса в импортный гандон… — Не уверен. — Влад успевает уклониться от горячих влажных губ. Поцелуй, похожий на ожог, приходиться на скулу, но сильные руки Блэка проскальзывают под ткань толстовки Влада. — Позволь мне… — Не позволю. Я никогда и ни с кем не был снизу. И не буду… теперь. — Не вопрос… Будешь сверху. Владу кажется, что его разрывает на части: изумление, возбуждение, стыд и отвращение к самому себе, когда Блэк… внезапно оказывается перед ним на коленях и начинает расстёгивать ему ширинку. — Позволь себе удовольствие, Гриф. Тебе нужен учитель, а не этот шут. Я научу тебя многому… — Мой учитель… учил меня быть верным своим убеждениям. — Влад крепко хватает согнувшегося Блэка за плечи и резко поднимает: — Очнись! Сейчас тобой управляет похоть, но через час ты будешь стыдиться себя и ненавидеть меня! Я этого не хочу… Ты жутко страстный человек, но тебя есть за что уважать. Мне не хочется стать причиной твоего неуважения к самому себе! — Ну ты, блять, герой. — весь багровый, Блэк тяжело приземляется в кресло. — А знаешь, я ведь всё ещё могу заставить тебя отсосать. — Он вытаскивает «тэху» из кобуры… — Ты не сделаешь этого, Борис. — Почему? — Потому что «насилие — не мой метод», – «ты сказал…» — Смотри-ка, и это без телепатии… – И без гипноза... — Обана. Кто твой учитель, Гриф? Неужели, Тим? — Юджин. Мефистофельское лицо Блэка искажает такая гримаса, словно его окатили ведром кипятка. — Ну вот, ты меня уже ненавидишь, босс. Всего одно имя и… — Ошибаешься, дорогой, это не столько ненависть, сколько месть до гробовой доски! Где сейчас эта правильная, честная мразь?! Действительно, ты похож на него, и как я раньше не одуплился?! — Ты думал не головою, босс. А Юджину теперь мстить бесполезно. — Я спросил тебя, где он?! — Отвечаю: — такое-то кладбище города N, такое-то место, урна с пеплом. Взгляд Блэка становится почти чёрным: — Кто-то успел его пришить до меня? — Нет. Тромб оторвался… — Облом! Какой облом! — Полагаю, тебе известно, где Тим? — Известно… Но этот грёбаный аксакал таки меня переиграл!.. — Блэк, я уже сказал, как отношусь к тебе. Я не Юджин. — Сказал… Ты ведь знаешь, что я в пожизненном долгу у Тима. Он не будет со мной общаться. Он заблокировал мой номер. Ладно, хватит соплей. …Отпускаю тебя, Гриф. Лети на все четыре стороны, пока я не передумал. Забирай с собой этих сопляков, играющих в войнушку. Пришлют новых. Кто-нибудь мне приглянется и не откажет… — Но такого уже не будет, Блэк? — Зачем ты это сказал?! — Потому, что тоже скучаю без него. Он был классным учителем. — Меня он научил лишь тому, что не всё на свете так, как мне хочется. Обломщик… — Ты… любил его? — Идиот! Я его ненавидел! Теперь понимаю, что сильнее этой ненависти, ничего в моей жизни не было… и не будет. Уходи, Гриф. Поскорее. Иначе я возненавижу и тебя, а мне хотелось бы оставить себе и о себе хоть какие-то приятные воспоминания. Позволь мне хоть это… Блэк закрывает глаза, переставая обращать на Влада какое-либо внимание. Влад понимает, что утешить босса он не в состоянии. Ничем и никак… Погода испортилась, накрапывает дождь. Влад выходит из «резиденции» Блэка и наталкивается на Кима. — Босс отдыхает? — симпатичный кореец хмур и сердит. — Отдыхает. Лучше его не трогать. Я напомнил ему о Юджине… — О, Юджин, да?! — Ким даже причмокивает губами. — Знаешь его? — Нет теперь Юджина. Уже полгода… Отведи меня к Ламеру, Ким. — Жалко, что нету. Такой пизды нашему чёрту давал… Но мне он говорил, что жить долго не будет. Да, говорил… Идём. Из лазарета доносится: «у неё ничего не осталось, у неё в кошельке три рубля», — громко и пронзительно, словно Крис решил сообщить об этом всему миру. — Лагерю босса, волкам-лисам, коням, змеям и самой радиации. Макс подпевает тихо, но чётко в такт, музыкальный слух у него явно хороший… «Моя бабушка курит трубку в комнатушке хрущёвки своей. Моя бабушка курит трубку и сквозь дым видит волны морей.» Влад невольно заслушался. — Хорошо поют. Складно, а главное, с душой, б..ха-муха! — говорит Ким, от чего Грифу становится невыносимо грустно. — Ким, подожди меня здесь. «Её боятся все на свете пираты И по праву гордятся ей, за то что бабушка топит и жжёт их фрегаты, но щадит стариков и детей!» Влад зашёл в палатку. Крис, взобравшийся в кроссах на железный стол, кривлялся, строил рожи, пританцовывал в такт словам… Макс просто тихо пел. Крис спрыгнул со стола и…пробрался на колени Макса. — Больно! Крис, ты вообще с тормозов слетел?! — Нет, у меня выбило зажигание! — Крис слезает с Максовых колен и… целует Макса… — Стой, шизанутый! Нельзя так! — Нам с тобой всё можно, Максик! Всё и даже больше! Нас все кинули и никому мы с тобой на х.. не нужны! Влад, подглядывающий из-за двери, понимает, почему Крис его не «услышал». Да потому, что пьян, как сапожник! — В потную стельку!.. — Кристиан, спокойной ночи. Точнее, дня, но для тебя это не важно. — Гриф подходит к мужу со спины, приобнимает его, подхватывая под мышки и кладёт, на соседнюю с Максовой, койку и… Крис спит. Макс смотрит осуждающе. — Джига, мне тоже жуть как спать хочется. Но нужно из Ламера вытащить пулю. — Я могу помочь. Если нужно. — Тебе нужно лежать. Гита у вас медсестра, я так понял? — Она даже швы накладывать умеет… Снова стерилизуются огнём инструменты. Снова Влад бросает краткое «зажим», «стилус-магнит», но, только уже Гите. На стуле перед Владом сидит безмолвный Ламер, иногда вскрикивающий, сквозь зубы, поскольку новокаиновая блокада слабо подействовала. Макс смотрит не на Грифа, не на сурового оперируемого, а на Гиту. Подавая Владу инструменты, она двигается настолько плавно и красиво, словно танцует у хирургического стола. «Для Грифа» — подумалось Максу и… он понял, что ревнует… До этого в их захолустном ауле не было к кому приревновать Галину Ивановну Тамилину? Разве что, к Киму, верному своей Ольге Сергеевне Аксаковой? Ведь для всех представителей базы, она, в самом начале своей работы медсестрой, рассказала как-то за ужином анекдот… безобидный но, живо передающий понимание молодой, сообразительной Гитой, взаимоотношений в этом грёбаном коллективе: «Играются на пляже в песочке голенькие трёхлетние мальчик и девочка. Мальчик смотрит на себя… потом на девочку: — Цьто, потеяла? — Нет. — Атайвали? — Нет. — Так и было? — Да. — Сё понятьно: уёдина…» Появился красивый, спортивного телосложения мужчина, к тому же, не сломленный похотливостью Блэка… Все четверо оставшихся «на базе», поняли что Влад силён не только физически. Всё очень удивились. И обрадовались? Когда прооперированого Ламера Ким повёл «на костыле» в соседнюю палатку, Май «ожил»: — Влад и Гита, останьтесь ещё ненадолго, пожалуйста. — Что ещё, Макс? — Гриф выглядит очень уставшим. — Прости, Влад, но я должен это сказать. Сказать, что с Блэком мы никогда не трахались. Сказать, что мне очень нравится Гита. Давно. Что зря я ей раньше не говорил… И сказать Гите, что ты гей... — Ну вот… Что, это правда? Про шатена я сразу поняла. Думала, вы родственники. — Ну да, везде семейный подряд, как у вас на базе. Родственники. Он мой муж. Брак узаконен… Максу действительно ты очень нравишься. И он как раз не гей. Он эмпат и экстраверт, поэтому… можно так сказать, пожалел несчастного неудовлетворённого босса. Может он и «би», но очень странный… Короче, он явно предпочитает женщин. — Откуда ты знаешь, Влад? — Влад мой бывший одноклассник. Не пугайся, у него очень развиты телепатические способности. — отвечает за Влада, Макс. — А мысли Мая — как на ладони.– Сонным голосом отзывается Влад. — Блэк не отпустит Мая. — Уже отпустил. Насовсем. Но это Ваши семейные разборки. — Хирург плюхается на стул… — Да Блэк и сам понял, что теперь он — мой должник. — Чего?! — Того, что я спас его сестру от ранения. — Май широко улыбаясь, быстро вскакивает с койки и, рванув вниз мед/маску, целует Гиту в губы. Очень горячо. Гита, краснея, отстраняется: — Май, я в шоке! Ты же… спал с моим братом. — А что, если я скажу, что глядя в его глаза, думал о таких же точно, твоих глазах?! И я же сказал, кроме дрочки не было ничего!.. При Владе говорить можно, он только Криса любит. — Не уверен, что Крис… Ребята, я, похоже, тут закемарю на стуле. — То есть, как это ты не уверен? Ты любишь Криса. Это очевидно и неоспоримо… — Он меня разлюбил. — Да ты не просто идиот, Гриф Щенков, ты редкостный мудила, отбитый на всю голову, ты́ череп, хуже Блэка! Тот хоть иногда живой человек! Влад резко встаёт со стула и подходит к койке Макса с таким выражением лица, что перепуганная Гита отскакивает в сторону: — Прости, Галина. Я хотел поспать, а ухажёр твой меня разбудил. Он хороший человек, но иногда ошибается. Как все люди. Мне необходимо сказать ему, по-мужски... хоть я и гей, в чём он ошибся. Умоляю, подожди снаружи пять минут. Не бойся, я не покалечу того, кого оперировал. Пять минут разговора и забирай своего поклонника. — Хорошо. Только не убивай его морально, он мне ещё нужен! — неожиданно смело говорит медсестра. — Я знал, что она давно на меня глаз положила. А брат старшенький, гад, увёл… — Ма́й, какого х.. ты соблазнил моего мужа, раз тебе она́ нравится? Зачем упросил его через границу вместе… — Так ты об этом? За тем, что думал, ты в болотце почиваешь и он тебе уже не понадобиться. Что, не ясно? Ты ж сам видел, как он загонялся! За кустиком стоял и наблюдал, извращенец хренов! Вместо того, чтоб честно выйти и сказать «я живой», ты… — Я подошёл туда, когда Ламера к дереву привязал, а вы… уже «в процессе» были. Скажешь, я не вовремя успел, насчёт Марата? — Вовремя. Прости. Кто же знал, что так всё получится?! Он мне сказал, что так, как с тобой ни с кем не будет, поэтому ему нет смысла существовать. Что я мог сделать?!.. Ведь он реально без тебя — не жилец!.. Гриф, не будь сволочью, не молчи. На самом деле, ты даже не знаешь, какие цветы он любит. Ты дарил ему цветы, «или»? — Дарил. Розы. Хризантемы. Гвоздики… Отъебись, Май. — Он любит орхидеи. Особенно, золотисто-лимонного цвета. Золотая орхидея называется. — Откуда ты знаешь?! — У Марки спрашивал. Хотел на Днюху к нему заявиться, мириться и дружбу предлагать, ну, тогда, в восьмом классе… — Что, на орхидею денег не хватило? У тебя ж, помню, батя несколько СТО держал. — Я купил золотую орхидею. Смелости не хватило… Она две недели у меня в вазе простояла. Влад закатывает глаза: — Отпад… Теперь дай поспать хоть два часа. У меня, с вашими нежданными новостями, крыша едет. Можно, я на этой широкой койке примощусь? — Примащивайся. Это моя койка. — Ясно. Нужно искать мне… — Не нужно. Лапать тебя не собираюсь… Я так понял, у тебя никого кроме него не было?.. — Не твоё дело. — Значит правильно понял. Никакой ты не гей, Влад. Просто ты блядский однолюб. Ты, реально, только его одного любишь. — Закрой варежку, Джига. — Как прикажешь, Владислав…