As the world caves in

Удивительно, как простая случайность может изменить жизнь нескольких миллионов людей. Насколько просто можно назвать всё несчастным случаем и отгородиться от ответственности. Всего тридцать минут могут развернуть течение истории и поменять все сделанные прогнозы. Неважно кто ты: простой рабочий, или сыночек богатых родителей — начиная с этого злощастного момента ты будешь скучать по ненавистной работе, муторной ежедневной рутине, гиперопекающим матери и отцу и учёбе, сидящей в печёнках. Но начнём с самого начала, когда утренняя усталость и хрипота в голосе перекрывали все остальные проблемы, а последние деньги хотелось потратить на пачку сигарет. Паша лениво плетется чистить зубы, пытаясь мысленно смириться с очередной сменой на заводе. Он лениво умывает лицо — не для того, чтобы сделать то чище, а лишь потому что иначе уснул бы — и вяло смотрит на зубную щётку, считая сколько ещё дней в теории можно не чистить зубы. Утром, тяжелее лишь того, чтобы не вырубиться сразу, только смотреть в зеркале на свои не сходящие синяки под глазами и задаваться вопросом, почему они появились и когда наконец исчезнут. Паша покидает ванну, всё таки оставляя щётку и пасту нетронутыми, а с ними заодно и расчёску. Время уже поджимает, но выкурить перед заводом хотя бы одну волнует его больше, чем грязная мятая футболка, ношенные незнамо какую неделю носки и даже завтрак. Паша быстро оглядывает квартиру на предмет включенного света, хватает ключи и проездной с тумбочки и в спешке — сигареты сами себя не купят — покидает свою маленькую однушку. Выбежав на улицу, парень сразу направляется к ларьку у дома. Пришлось бы слегка отклониться от маршрута, если бы покупка изначально в него не входила. Впрочем, опаздывать тоже не стоит: хотелось бы ограничиться одним выговором на неделе. Солнце слепит глаза, а холодный ветер, который ещё несколько дней назад, казалось, заберёт с собой на юга, превратился в теплый летний бриз. Этой весной потеплело довольно быстро, и Паша даже пожалел, что накинул ветровку. Хоть он и не верил прогнозам погоды, но всё же надеялся, что синоптики не обманули, и весь оставшийся месяц правда будет так же хорошо. Может быть ближе к лету он даже выпросит давно обещанный ему отпуск и на накопленные деньги поедет куда-нибудь в Сочи.. хотя, там, пожалуй, дорого.. Волгоград?.. в общем можно будет рвануть на недельку куда-нибудь поюжнее. Но мечтам об отдыхе придется подождать, ведь Паша уже перед ларьком. Он пару секунд выбирает между красными и синими, и победив, — что, правда, произошло бы в любом случае, ведь оппонентом был он сам — быстро просит у знакомой продавщицы пачку синих лайт и, краем глаза уже видя свой автобус, спешно оплачивает. Впрочем, как бы он не старался ускориться и махать руками – по счастливой случайности придется тратить деньги на метро. Это Паша понимает, когда в приложении электричек не наблюдает ни одной ближе, чем через час. Чтож, остаётся только злобно стиснуть сигарету в зубах, обматерить водителей с составителем расписаний за компанию и топать до станции.

***

Впрочем, кроме Паши, в тот же момент ещё нашёлся недовольный парень: в центре города на пороге квартиры слушает наставления от родителей Игорь. Он немного теребит край куртки и крепче сжимает пакет с банками соленых огурцов, пока в сотый раз пропускет мимо ушей "будь очень осторожен", "точно ничего не забыл?" и другие инструкции, которые знает наизусть. — Всё, мам, я понял — он обнимает женщину в вязаной шали и со спокойной душой выходит за дверь. Сегодняшний день обещал быть спокойным: пару станций на метро, потом немного на электричке, а там уже и бабушкин дом. Главное, аккуратно нести банки и все будет хорошо. Игорь шагает к станции, радуясь первому выходному. Если сегодня закончит со всеми делами, то завтра можно будет весь день просидеть за компом. В размышлениях о завтрашнем чудесном времяпрепровождении парень доходит до метро. Мелкие ступеньки, турникет, эскалатор, "внимание, двери закрываются" и он уже в поезде. Даже свободное место нашлось рядом с беловолосым парнем. Это, наверное, нужно иметь светлые от природы волосы, чтобы выкраситься в такой пепельный блонд? Игорь садится рядом и в нос сразу бьёт грубый запах табака и.. бензина? Он делает вид, что не обратил внимания, но вонь заставляет всё же спрятать нос в воротник ветровки. Парень справа кидает на него злобный взгляд, в котором читается: "ты чо, блять, ахуел?" и Игорь не хочет знать, чтобы бы за ним последовало, если бы он ответил тем же. И эта мирная идиллия могла бы продолжаться дальше: Паша отработал бы последний месяц весны и со спокойной душой поехал бы смотреть на Родину Мать, Игорь наконец нашел бы хорошую работу по специальности и начал прилично зарабатывать. Их жизни покатились бы дальше неважно счастливым или нет, но своим, правильным чередом. Но какая жалость.

***

Вдруг вагон начал тормозить и через секунду качнулся так, что кто-то ударяется затылком о стену, а некоторые из тех, кто стоял, не могут удержаться на ногах. Свет начинает моргать, после полностью выключившись, а на крышу поезда падает побелка. На минуту все замирают, и тишину нарушают только стук по крыше и мерзкий звук медленного торможения. Кто-то самый сообразительный включает фонарик, и все сразу тянутся к телефонам. Маленькие и большие экраны быстро загорелись везде. Какой-то мужчина полез попытаться открыть дверь в следующий вагон. Но тут, так же внезапно где-то сильно выше, на поверхности, гремит что-то очень похожее взрыв. Чей-то ребенок заплакал, и молчание перестаёт играть роль: некоторые начинают шумно вставать, мужчина, добившийся своего, на пару с неизвестным парнем помогает всем пройти в следующий вагон, матери хватаются за своих детей, те за них, стараясь спрятаться, девушка всхлипывает, кто-то начинает громко задавать вопросы в пустоту, как будто предъявляя самой вселенной. — Вот и звук дошел. — Паша, не сделавший ни движения, так и остаётся сидеть на своем месте. Он уверен, что какие-то неполадки на станции могут решиться без него. Надо бы только написать начальнику, что тут какие-то проблемы с.. о. Ни интернета, ни связи. Это, может быть, и подозрительнее, но всё ещё ни на столько, чтобы Паша начал двигаться. Он откидывается назад, в ожидании чуда или героев, которые их всех спасут. Не то, чтобы он и правда в подобное верил, но представлять эту картину всегда было смешно. Смущает его только парень слева, который все никак не может перестать мозолить Паше глаза своим мельтешением. Он судорожно держит телефон в руках, пытаясь отправить кому-то сообщения. Девушка ждёт что ли? Ладно это не его дело. Пусть только дёргаться перестанет уже, не конец света же случился. Чтобы до их вагона наконец дошел машинист и оповестил всех, что электричества нет, и сейчас все пойдут до станции по тоннелю пешком, потребовалось около получаса по Пашиным ощущениям. Точное время он, конечно, не засекал, потому что сегодня все равно уже выходной. Эта мысль заставляет на секунду улыбнуться, забыв о происходящей мозгоёбке. — Вы что, совсем не думаете? А если его включат обратно и нас всех ударит током? У меня вообще-то ребенок! — женщина с маленькой, прижимающейся к её коленке девочкой моментально заставляют вернуться из ощущения отдыха. Наверное, её тоже можно понять, но от этих криков всё равно хочется собственноручно свернуть уши в трубочку. И толпа, конечно же, начинает поддакивать и задавать кучу вопросов, ещё больше капая машинисту на нервы. Бедолага, он сам-то, наверное, Пашиного возраста, а должен разгребать этих бешенных. Хорошо, что это не его проблема. — Сохраняйте спокойствие, пожалуйста. После происшествия электричество было отключено специально, оно не может просто само включиться, пока люди не будут эвакуированы, а все пути проверены. — парень пытается пройти в следующий вагон, но ему преграждают путь: — А что произошло-то? — люди начинают шуметь все больше и даже видно, как молодой машинист старается сохранять спокойствие. Отовсюду сыпятся: "я на работу опаздываю", "что это был за взрыв?" и нервные предположения. Хорошо, что до сих пор не нашлось умников, захотевших бы подержать "недоброжелателя" за шиворот. — Я не обладаю никакой информацией по поводу случившегося, пройдите все в первый вагон, пожалуйста. — парень с трудом пробивается дальше, к локомотиву, продолжая делать свою работу, и все, переглянувшись между собой, медленно, с опаской следуют инструкциям. Паша ждёт, пока большая часть людей окажется у выхода, чтобы пройти не толкаясь, и замечает, что парень, сидящий рядом, тоже не встаёт. Да ещё и пялит на него? Паша держится от того, чтобы не спросить в чём, собственно, проблема. Да, стоит не обращать внимания и все же направляться в сторону другого вагона. Незнакомец тут же подскакивает за ним, и Паше всё таки хочется задать ему пару ласковых, когда они окажутся в меньшем потоке людей. Народ со всего поезда двигается вперёд, создавая толпу — следовательно, и давление в ней — и даже то, что парни встали последними из своего вагона, не дало им никакого спасения от этого: всем ведь нужно срочно пройти первыми. Паша даже цокает от раздражения. Никто особо не паникует: отовсюду сыпятся только недовольства, постоянно повторяющие друг друга, превращаясь в порочный круг одних и тех же ругательств. Никто ещё не знает, что произошло, даже не догадывается о том, что им предстоит прожить. Никто и не думает, что сегодня вечером они не увидят свою дочь, жену и любимую собаку. Они ещё не понимают, что скоро живые здесь, будут завидовать мертвым. Так наивно сейчас размышляет и Паша, топая по тоннелю метро к станции, не забывая оглядываться за парня, который плетётся за ним прямо по пятам. В голову приходит мерзкая идея, и Паша даже коротко ухмыляется от степени крутости своей задумки — естественно, по его личной шкале, ведь с причинно-следственной связью бывали проблемки. Он резко останавливается, пропуская перед собой несколько глянувших с предъявой через плечо на него людей и оборачивается назад, наконец оставаясь лицом к лицу с этим чудилой: — Чё ты, бля, ходишь за мной? Прилип, как банный лист. — на лице у паренька отображается как будто загрузка происходящего. Он только сейчас — наконец-то! — выпускает телефон из рук, закидывая его в карман своих широких штанов: — Я просто иду вперёд со всеми, это ты схуяли остановился? — внезапно блокирует он. — Ты приебался ко мне, ещё когда мы ехали. — Ты ёбнутый? Я один раз случайно посмотрел в твою сторону. — А зачем тогда ждал меня в вагоне? — Я не тебя ждал, а пока.. — Вы что тут драку развести собрались? Не задерживайте людей. — Стараясь перекричать друг друга, парни не заметили, как все остальные скрылись впереди, а сопровождающий подошёл сзади. Паша обиженный на то, что ему так и не дали высказать своих гениальных — всё ещё по его меркам — оскорблений, только суёт руки в карманы ветровки и следует инструкциям. Как на экскурсии, честное слово. До станции все трое шли в тишине, лишь изредка нарушаемой покашливаниями машиниста. Станция была совершенно обычной, прежней: роскошные потолки с золотыми вставками возвышались высоко над головами ребят; на них висели такие же изысканные хрустальные — конечно же только на вид, Паша уверен — гигантские люстры. Ему вся эта громоздкая, убогая роскошь в золотых цветах казалась излишеством, требующим лишних затрат. Он даже знал для этого умное слово, но забыл. Да и не то, чтобы оно особо нужно было, когда можно обозвать это изжившей себя, никому не интересной хернёй. Впрочем, и минимализм его тоже не впечатлял. Хотя по большому счёту вообще поебать что у него будет висеть над головой, когда он на работу опаздывает. Но заметив столпотворение у эскалаторов, Паша решает, что сейчас не время рассуждать о его принадлежности к искусству и двигается к основной массе людей. Чёрный всё ещё следует за ним. Ладно, похуй, не пристаёт — и ладно. Парни подходят к остальным и Паша обращает внимание на людей форме. Это настораживает. Но всё ещё не настолько, чтобы он начал думать. А вот этот навязчивый парень, похоже, его похуизма не разделяет, потому что стоит ему только появиться в зоне периферии, и у Паши начинает дёргаться глаз от количества суеты на квадратный метр. Всё, ему это надоело: — Да что ты мельтешишь то? — несмотря на всё, он произносит это довольно спокойно. Насколько сам может оценить своё спокойствие. — Да тебе что, вообще поебать на всё? — в отличии от этого парня. Он разворачивается на Пашу очень резко, даже заставляя того слегка дёрнуться рефлекторно. — Ты слепой или притворяешься, что не видишь? — он почти кричит и Паша начинает замечать на них лишние взгляды. — Да блять, чо ты разорался? — быстро шикнув это больше себе, чем Игорю, Паша хватает его за запястье и отводит в сторону за ручку, как маленького ребёнка. Постепенно все отворачиваются и моментально забывают о произошедшем, обременённые своими делами. — Ты ёбнутый? Нахуй ты меня хватаешь, долбаёб? — Паша не успел понять, когда ему стало не всё равно будет ли этот парень позориться или переживать. Впрочем, он завтра подумает с чего вдруг сам с потащил его за собой. Если будет время. — Чтоб перестал метаться постоянно, у меня из за твоей суеты уже глаз дёргается. — парень вроде хочет возразить, но что-то — Паша очень надеется, что этим чем-то было его легко читаемое выражение лица — всё таки заставляет его немного остудить пыл и после небольшой паузы начать говорить обычным тоном: — Ты разве не видел? Перед эскалаторами были военные, — парень начинает говорить тише — у них оружие, и они никого не пускают наверх. — последняя фраза произносится с ещё большим страхом, чем предыдущие. И это Паша уже чувствует, как его мозги достигают температуры плавления, потому что теперь становится действительно интересно. Игорь видит лёгкие изменения в лице напротив и продолжает с чуть большим энтузиазмом. — Мне кажется, где-то рядом мог быть терракт. — А металлодетекторы на входе просто так стоят по твоему что ли? Да и зачем им вырубать электричество тогда? — тут уже сам для себя Паша не мог найти что-то более-менее подходящее под описание ситуации. Может пожар? Могло же случиться мелкое возгорание какое-то? Или проблемы с проводкой? Да быть не может, чтобы в метро не было хоть каких-то запасных источников питания? Свет же вон работает. Он всерьёз задумался и, парень на против как будто тоже. Кстати, он же так и не узнал его имени. — Я Игорь. — парень протягивает запястье для рукопожатия. — Как с языка снял, — и, недолго думая, он отвечает. — Паша. Парней внезапно прерывает чья-то речь из громкоговорителя. Они синхронно поворачиваются в сторону эскалаторов, к источнику звука. — Здравствуйте, извините за задержку, — толпа замирает, и ребята медленно подходят поближе. — потише, пожалуйста. На ветке произошла чрезвычайная ситуация. Мы ещё разбираемся в произошедшем, поэтому, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, на данный момент никакой угрозы нет. — несколько секунд все смиренно молчат, но после почти синхронно взрываются недовольными возгласами о том как хотят, чтобы всё нормально объяснили, или возмущениями по типу "сколько можно тут людей держать". Они вообще знают понятие словосочетания "чрезвычайная ситуация"? Человек в выглаженном чёрном костюме наблюдает за шумом и суетой на одной из ступеней остановленного эскалатора, за "линией" людей в форме. Кто-то особо шустрый и, видимо, слепой или бессмертный, — как иначе можно было проигнорировать автоматы и полное обмундирование Паша не знает — ныряет между двух вояк к этому черту в костюме и уже почти проходит пару ступеней вверх к нему, но самый ближний из солдат быстро хватает бедолагу и выкидывает обратно в толпу. Парень, видимо почувствовав себя всесильным, решает не останавливаться на начатом и хочет дать сдачи, чем заставляет Пашу задуматься надо ли ему плакать или смеяться. Но прежде чем он успевает дёрнуться ближе, чем на метр к тому же солдату, ему тут же прилетает прикладом по шее. Передние ряды, отчётливо увидевшие произошедшее, моментально затихают, а после за ними следует и вся толпа, оставляя после гама только секундное эхо криков. "Спасибо ещё, что не по прямому назначению его использовал" — думает Паша, только потом понимая, что в такт своей мысли услышал её точную копию. Он оборачивается на парня, стоящего с другой стороны от эпицентра событий. Благо, даже такой шепот хорошо слышно в общей тишине и акустике метро. Пашин мозг моментально проводит аналогию с розовым какаду. Нет, серьёзно, кто так вообще одевается? Он быстро пробегает по парню взглядом ещё раз, слышит оттуда же что-то невнятное, про то, как девушка солдат хорошо приложила автоматом сумасшедшему, и, автоматически решив забить, возвращается к происходящим событиям. Игорь молчит как рыба вместе со всеми, пристально наблюдая за тем, как оставшиеся смельчаки помогают побитому подняться. — Кхм.. кхм.. Из соображений безопасности вы пока что не можете выйти за пределы этой станции. — разодетый в свой наверняка дорогой костюм мужчина делает паузу, но на этот раз никто не собирается возражать. — в качестве извинений за произошедшее, мы можем предоставить вам покрывала на время решения этой небольшой проблемы. Вы получите их справа от эскалаторов, у ответственного солдата. — договорив фразу, он тут же направляется вверх по эскалатору и вскоре скрывается под потолком. В воздухе буквально витает негодование толпы, но все, лишь помедлив пару секунд, послушно разбредаются по станции. Паша, решая не пропускать такую хорошую — по мнению человека спавшего под дырявым пододеяльником второй год — возможность забрать хороший плед бесплатно, шагает правее. Этот, как его.. Игорь спешит за ним: — Ты куда? — Паша оборачивается, но не останавливается. Не смотря на что, что мамкой ему быть совершенно не хочется, теперь как-то легче отнестись к тому, что Игорь везде за ним таскается. И пока, чтобы не зацикливаться, Паша оправдывает это тем, что вдвоём здесь, пожалуй, будет не так скучно торчать. — За одеялом, конечно. — Зачем, тут же жарища? — Да, но сидячих мест уже нет, а я хер его знает, сколько мне придётся стоять. — при мысли о малейшей физической нагрузке, желудок начинает напоминать о несостоявшемся завтраке. Паша знал, что в конечном итоге это настигнет его на работе, но там возможности отвлечься от дела не было бы и пришлось спокойно доработать. Теперь же, когда у него есть возможность повалять дурака, он её не упустит. Пока Паша пытается отгонять картинки вкусной еды, парни доходят до места назначения, и небольшая очередь, которая всё же появилась, сдвигается вперёд. Девушка в форме неспешно отдаёт пару пледов семье перед ними. Её рыжие волосы туго стянуты в пучок, но некоторые пряди всё таки выбиваются. Паша упустил момент, когда начал от безделья её разглядывать. Паша тоже протягивает руки и получает свою седушку на ближайшее время. Парни отходят к какой-то колонне, садятся на расстеленный плед, и Игорь, наконец, гремит банками в своём пакете, ставя его на землю. Паше даже на секунду становится интересно, что там у него так заманчиво звенит, но решает не приставать лишний раз. Он только спокойно достаёт из кармана только купленную пачку сигарет, совершенно не обременённый моралью и правилами, щёлкает своей бензиновой зажигалкой и закуривает одну. Игорь лишь прикрывает лицо и отворачивается. Пф, ну и ладно, ему больше достанется.

***

Сколько им ещё сидеть на полу? Разговор не клеится, связи нет, да ещё и этот взрыв никак не даёт покоя. Кажется, за несколько часов он начинает привыкать к этому едкому запаху табака. Остаётся только залипать в игры без интернета и надеяться, что всё хорошо. А как же там мама? Она, наверняка ужасно волнуется, а он её даже позвонить не может. Все снова засуетились и начали вставать со своих мест. Что опять? Паша толкает в плечо и указывает пальцем в сторону выхода. Игорь оборачивается и видит на эскалаторе уже знакомого человека в костюме, а рядом с ним ещё одного, в военной форме. Неужели и правда что-то серьёзное? Игорь старается не думать о плохом, следуя за Пашей к основной массе людей. Когда все немного притихли, мужчина начал говорить: — В связи с возникшей поломкой аварийных систем, мы вынуждены сообщить вам эту информацию устно. Объявлена воздушная тревога. Выходы из метро заблокированы. Все эскалаторы работают на спуск. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. — воцаряется гробовая тишина. Кажется никто даже не может осмелиться вздохнуть. Тихий ужас, мир замер. Игорь никогда не испытывал такого страха. Кажется, он не может вздохнуть. Молчание продолжается с пол минуты, пока кто-то не перестаёт держаться. Первыми слышатся всхлипы или просто тихое хныкание, за ними плач, после слова сожаления, недоверчивые возгласы. Самая обычная станция метро наполняется трауром и отчаянием. Паша с Игорем остаются на месте, не решаясь сдвинуться. И пока один сжимает телефон в кармане и не может выкинуть из головы картинки мёртвых родственников, другой пытается подумать хоть о чём-то, кроме сожаления о том, что утром не взял красную пачку. Да уж, как бы им этого не хотелось, сегодняшний день изменит их жизни навсегда.