As the world caves in

Игорь просыпается от боли в спине — если бы дрёму по пятнадцать минут, пробуждение и попытку опять заснуть на протяжении нескольких часов можно было считать сном. Впрочем, навалившиеся события и включённый свет вообще мало кому обеспечили спокойный сон. Скорее всего, даже никому, кроме неадекватов как Паша: ночью многие женщины, да что там, и взрослые мужчины не прекращали плакать, а из за постоянно включенного освещения терялось ощущение времени. Паша всё ещё дрыхнет, и Игорь ждёт его пробуждения, чтобы предъявить за пинки во сне. На ночь им не смогли предоставить ничего кроме таких же тоненьких пледов на человека и те, кто могли спать, ложились на полу. Лавочки в большинстве случаев уступали матерям, маленьким детям и пожилым. Повезло, что пока никто здесь не потерял человечность. Парни — а точнее Паша, ведь Игорь просто не знал, что ему и делать и устроился рядом — расстелились около колонны, и решили — Паша решил — пока что просто переварить пережитое (потому что больше переваривать им было нечего). Игорь садится, опираясь на холодную плитку за спиной, и оглядывает происходящее. Похоже, пока он пытался поспать, народу значительно прибавилось. Это люди с других станций? А как же выжившие с поверхности? Их будут сюда пускать, эвакуировать? А если нет? А если мама не сможет сюда попасть? Здесь ведь должен быть ответственный человек, у которого можно узнать об этом? Игорь оглядывается по сторонам: по всем периметру, особенно сосредоточившись у эскалаторов, стоят солдаты. Ночью он определённо слышал, как парочка из них помогала утихомирить разбушевавшегося мужчину, который кричал о своей дочке и просил отпустить к ней. Действительно ужасно. Сердце сжимается, Игорь не хочет об этом вспоминать. Он встаёт, скидывая свою ветровку, которой укрывался, и, ещё раз глянув на храпящего за троих Пашу, направляется к ближайшему из солдат. Точнее, хочет направиться, но в уши врезается громкий писклявый голос. Парень в розовой, по мнению Игоря, пидорской рубашке и такого же цвета волосами яростно пытается что-то узнать: — Хорошо, а c системой безопасности тогда что? Сигнализация должна была предупредить всех ещё за 15 минут до взрыва! — Игорь никогда не замечал себя заинтересованным в просмотре сериалов о различных разборках, но сейчас опирается на колонну, в ожидании дальнейшего, оправдывая свой интерес получением ответов на нужные вопросы. — Я ещё раз повторяю, я не обладаю такой информацией. — Облом, придётся ждать кого-то посерьёзнее. Тот дядька в костюме ещё придёт? А если нет, то кого ещё можно ждать? — Ну так дай мне поговорить с тем, кто обладает, у меня есть у нему пару вопросов о нашем проживании! — что он пристал к бедному парню? Его не докормили что-ли? У Игоря болезненно заурчал живот. Ладно, поесть бы и ему не мешало. Парень продолжает возмущаться и Игорь решает вступиться за того, кого больше жаль: — Что ты доебался до него? Он тебе уже сказал, что не знает ничего. — А ты видишь здесь ещё кого-то, кто мог бы ответить на мои вопросы? Которые, между прочем, были бы тут всем полезны! — парень делает страдальческое лицо, пока Игорь пытается сдерживать свои гомофобные шутки. — Я пытаюсь сделать как лучше, но тебе, бедному, не понять. Трудно, наверное, жить без образования? — впрочем, у него не долго получается: — Я хотя бы не выряжаюсь как пидор. — Ох, очередная бедная жертва маркетинга, мне так жаль, что в нашем веке ты всё ещё веришь в этот бред и присваиваешь одежде пол. — Игорь выпадает на секунду и глупо моргает пару раз: — Иди нахуй, — он отворачивается и обращается теперь уже к солдату — слушай, ты случаем ничего не знаешь о тех, кого сюда забрали с поверхности? — С поверхности никого не эвакуируют, уж извини. — Игорь моментально меняется в лице: брови теперь слегка нахмурены, а глаза открыты шире. Он даже немного отшатнулся назад. А как же мама? А как же все остальные люди? Нет-нет-нет, так не должно быть, это неправильно! — Как это никого не эвакуируют? — он подходит обратно, даже ещё ближе, чем стоял, впритык, и чуть ли не хватает бедного парня за воротник формы — там же люди умирают! — но его пыл быстро усмиряет автомат, упирающийся в живот, и Игорь сразу же отходит, подняв руки в примирительном жесте. — Такой был отдан приказ, — солдат делает паузу, но Игорь ничего не может отгадать по его лицу. — и вообще, я и так слишком много вам рассказал, ведите себя тише, иначе у меня есть разрешение стрелять. — ничего убедительнее он раньше не слышал, поэтому тут же закрывает рот и не продолжает разговор. — И это ещё я докапываюсь.. — цедит сквозь зубы этот розовый, всё это время молча наблюдавший сбоку. — Тебя спросить забыл. — Игорь огрызается в ответ. Он хочет ещё раз отпустить какое-нибудь оскорбление его внешнего вида, но из за спины слышится сонное: — Что вы распизделись с утра пораньше? — Паша, зевая, чешет затылок и садится, опираясь на колонну. Как у себя дома, честное слово. — О, доброе утро. — Игорь оборачивается, забывая о своём собеседнике. Если их взаимные оскорбления, конечно, можно обозвать нормальным диалогом. — Оно было бы добрым, если бы вы дали выспаться. — Паша скидывает с себя ветровку, которой укрывался и смотрит на наручные часы. — Да бля, остановились. — теперь он наконец поднимает голову на тех, с кем говорит. — А этот тут что делает? — Как грубо! То я пристаю, то "этот", то гомофобные оскорбления? Как можно настолько неуважать окружающих людей? — он снова скрещивает руки на груди и стадальчески поворачивает голову. Разве что слезу не пустил. — Ты уже успел его пидором назвать? — Паша быстро завязывает шнурки потасканных кроссовок и встаёт со своего подобия кровати. — Ага. — Игорь слегка кивает. — Я даже промолчу тогда. — О, ну конечно, они меня даже не слушают. — говорит он больше для себя, чем окружающих. — Слушайте, а я и правда по парням в том числе. — он оглядывает парней сверху вниз, на что они синхронно отшатываются и меняются в лице. И почему-то розового это явно смешит. — Господи, успокойтесь, хилое быдло не в моём вкусе. — и Паше с Игорем остаётся только хлопать глазами. — Всё, я больше не собираюсь тратить на объяснение чего-то таким, как вы, свои драгоценные время и силы. — он показательно разворачивается, отходит к соседней колонне и опирается на неё спиной, отворачивая голову в противоположную от парней сторону. Как будто ждёт, что за ним побегут. — Ну и долбаёб. — Паша переводит взгляд и осматривает остальную станцию, а Игорь всё не перестаёт смотреть вслед. Он, может быть, и странный, но видно же, что застрял в этом пиздеце один. Да и втроём будет веселее и спокойнее. Так и нужно ему сказать. — Слушай, может нам вдвоём с ним будет повеселее? — Паша кидает на Игоря взгляд через плечо. — А давно у нас взялось "нам" и "вдвоём"? — парни несколько секунд стоят молча. Игорь пытается дойти до сути вопроса, но всё равно не понимает, и Паша, наконец, сдаётся. — ладно, но он то.. нам зачем? — Паша наконец решает развернуться всем корпусом к собеседнику. — Ну, он наверняка застрял здесь один.. — Паша хлопает глазами. — ..и, может быть, ему будет попроще, если он будет с кем-то? — Игорь чувствует себя так, как будто его снова попросили объяснить однокурснику, как работает рекурсия. — Ладно, но если окажется, что ему есть кому в уши ссать, то мы просто уйдём. — Паша тяжело выдыхает, а Игорь уже разворачивается и направляется к.. он даже не знает, как его зовут. — Ээ.. привет ещё раз. — Игорь поднимает руку, что положить её на плечо собеседнику, но парень разворачивается раньше. — Опять вы? Пришли добить меня своими подколами? — он выглядит обиженно, и Игорю начинает становиться его жалко на равне со всеми остальными. — Мы подумали, что тебе не с кем здесь общаться. Я Игорь, — он тыкает пальцем в стоящего, как будто не с ними, в стороне. — его зовут Паша. — Я уже думал вы оставите меня здесь одного, — парень протягивает запястье для рукопожатия — Артём. — но Игорь не спешит на него отвечать. — Э-э, то, что я тебя позвал, не значит, что хочу заразиться голубизной. — Ты смотри, вдруг она воздушно-капельным передаётся, — Артём только закатывает глаза и убирает руку. — вам бы друг от друга не заразиться. — он проходит мимо Паши и только тогда разворачивается лицом. — я живу, если наше пребывание здесь можно назвать жизнью, на Речной и предпочту туда вернуться, здесь у вас ужасно душно. Да и народу там поменьше. — он сразу разворачивается, хватает рюкзак с пола и, кидая бедному солдату что-то вроде: "Ещё увидимся, красавчик", направляется в сторону перехода на другую станцию. Игорь тоже начинает складывать свой плед. — Ты что, реально за ним пойдёшь? — Паша выглядит очень недовольным от всего этого. — Почему нет? Мы же теперь.. — не смотря на то, что именно Игорь не хочет оставлять Артёма одного, назвать их друзьями язык почему-то просто не поворачивается. — ..команда. — Паша снова страдальчески выдыхает и тоже начинает скатывать своё одеяло. Чтож, даже если это не было полноценным согласием, Игорь доволен и таким результатом. Собрав свои немногочисленные вещи, парни вместе шагают к лестнице. Здесь не стоит.. их, наверное, можно назвать охраной, поэтому можно было легко пройти на соседнюю станцию. Некоторые почему-то решили расположиться в узком переходе. Может тут просто свежий воздух гуляет сильнее? А ведь Игорь мог идти по нему в совершенно других обстоятельствах, без этого ужаса. Ещё несколько станций, а потом он уже был бы у бабушки.. Может вообще было бы лучше, не поедь он никуда, он сейчас был бы с мамой.. Ладно, хватит, стоп, нельзя так думать. Сейчас ведь всё нормально? Наверное. Пока что. Да и потом тоже будет, он уверен. С родителями всё хорошо, он просто не должен слишком много думать об этом. Когда Игорь возвращается в реальность, видит, что Паша его перегнал и уже спускается по ступеням наискосок. О, а вот и Артём устроился возле одной из колонн. А народу здесь и правда поменьше, да и дышать стало как будто легче. Ребята быстро спускаются и подходят к спокойно рассевшемуся на своём пледу парню. Здесь по периметру тоже стоят солдаты, и Игорь сразу замечает знакомое лицо прямо рядом с местом, где парни — точнее, пока только Артём — устроились. — О, это же та девушка, что раздавала нам одеяла. — Игорь одёргивает палец, которым хотел тыкнуть, вспоминая, что это невежливо. — Она со мной никак не хочет разговаривать. — внезапно произносит Артём с видимой толикой грусти. Игорь снова смотрит на девушку и замечает, как та быстро отворачивает голову, делая вид, что всегда смотрела в центр зала. Ладно, может им и правда запрещено говорить с ними. Игорь, делая вид, что абсолютно ничего не произошло, возвращается к расстиланию своего пледа, наблюдая за Пашей краем глаза. По моему он уже меньше хмурится, не так сильно недоволен "переездом" и постепенно возвращается к состоянию своего обычного тотального похуизма. Наверное, это и к лучшему. Игорь чувствует усталость — всё таки, считай, не спал ночь — и садится на своё место. Он осматривает станцию: визуально она меньше, чем на синей ветке, но по центру комнаты здесь висят большие часы. Короткая стрелка остаётся между двойкой и тройкой. Сейчас только полдень, но Игорь, уже в полудрёме подмечая, что тут явно темнее, медленно роняет голову вперёд и засыпает.