Хочу домой

Хёнджин хочет домой. Хочет зайти в просторную квартиру, упасть на мягкую кровать и попасть в тёплые объятия Минхо, не отрываясь от него в последующие несколько часов. Хочет зарыться носом в шею любимого, вдохнуть родной запах и уснуть спокойным сном. Хёнджин устал и очень хочет домой, но сейчас он вынужден сидеть в холодном кабинете, заполняя медицинские карты своих маленьких пациентов, и считать минуты до конца дежурства. Работать в ночную смену явно не для него. В больнице тихо, что неудивительно. В это время не спят только охранник, сам Хёнджин и Сынмин, также отбывающий своё ночное дежурство. Вообще, омеге неплохо было бы поспать. В последнее время он плохо спит из-за того, что их смены с Минхо расходятся. Альфа часто подменяет коллег, посему видятся они редко. А без мужа Хёнджин спит плохо. А ещё в больнице холодно. Отопление выключают в летний сезон, но по ночам заметна сильная прохлада. Даже сейчас омега переодически подрагивает от холода, сильнее укутываясь в толстую кофту, накинутую поверх халата. Перед глазами уже плывёт от усталости, и Хёнджин отрывается от бумаг, протирая глаза. Как же он устал. Дверь тихонько поскрипывает, и в проёме показывается темная макушка. Сынмин пришёл. – Так и знал, что у тебя дубак опять. Омега усмехается. Альфа проходит в глубь кабинета и направляется к нему, по пути расправляя принесённый плед. Когда одеяло оказывается на плечах, Хёнджин немного расслабляется. – Почему у тебя всегда так холодно? Холодно. А дома было бы очень тепло. Омега пожимает плечами и зевает. До конца смены ещё два часа, хоть бы выдержать. – Может приляжешь на чуть-чуть? – по-отечески добро спрашивает Сынмин, нависая над Хёнджином. – Не засну, – качает головой в отрицании, сильнее закутываясь в плед. – Только не говори, что не хочешь, – недоверчиво произносит альфа. Хочет. Но больше всего он хочет домой. ~ Операции выматывают. Операции у маленьких детей высасывают душу. Сколько бы Хёнджин ни работал детским хирургом, он никогда не сможет привыкнуть. Омега ни разу не хоронил пациентов, от чего ему ещё труднее. Каждый раз переживает за детей как за своих и долго отходит от особенно сложных операций. Сегодня мальчик чуть не умер. Хирург должен быть хладнокровным, но у Хёнджина не получается. Не получается соблюдать это хладнокровие, когда на его глазах стремится оборваться маленькая жизнь. Возможно, никто не замечает, но ему очень тяжело. Держать лицо, выходя из операционной, он не перестаёт. Но вместо того, чтобы сказать привычное: «операция прошла успешно», омега молчит, заставляя подскочившего родителя зайтись в истерике. Хёнджин чувствует себя отвратительно, ведь не в силах сказать ни слова. За него это делает вышедшая медсестра, успокаивая папу трёхлетнего омеги. Она кратко осведомляет того об осложнениях, вызванных внезапной кровопотерей, но тут же сообщает о стабильном состоянии мальчика. Омега смотрит куда-то сквозь стену, не слыша ничего вокруг. Он чувствует, как родитель ребенка падает ему в ноги и начинает судорожно благодарить. А Хёнджин опирается рукой о стену, чтобы позорно не упасть. Ему нужно к Минхо. Голова немного кружится, когда он наклоняется, чтобы оторвать старшего омегу от пола. Тот выглядит смертельно уставшим, когда поднимает на врача стеклянные глаза. Им обоим нужно отдохнуть. Папа мальчика откликается на чей-то голос и отходит от Хёнджина, не переставая сыпать словами благодарности, на которые омега заторможенно кивает. Джин направляется на выход из операционного отделения прямиком в травматологию. Ноги переставляются с трудом, и он вынужден прилипнуть к стене, чтобы добраться до места без падений. Он уходит в свои мысли перед тем как распознаёт чужое прикосновение к плечу. Сынмин аккуратно подхватывает его за спину и доводит до кабинета Минхо. – Хо, подойди сюда, быстрее, – дверь открывается резко, Сынмин знает, что в это время у старшего приёмов нет. Минхо подрывается, как только видит состояние своего омеги, еле стоящего на ногах, и, оказавшись рядом за считанные секунды, бережно перехватывает того из рук Сынмина. – У него температура, – сообщает младший альфа, и Ли удостоверяется в этом, прикасаясь ко лбу Хёнджина, – возьми пару отгулов и давай на больничный, а то он совсем плох в последнее время. Омега утыкается альфе в шею и глубоко вдыхает. Наконец-то. Теперь он чувствует себя лучше. – Джинни, что-то болит, м? – Хёнджин не отвечает, лишь сильнее прячась в его шее, – хочешь спать? – Хочу домой, – отчаянно. – Хорошо, поедем домой, – Минхо взволнован, но всё равно улыбается и просит Сынмина подать его одежду, перехватывая омегу поудобнее, – потерпи, мой хороший. И Хёнджин потерпит. Ведь скоро они будут дома.