Нет покоя нечестивым

Кэйа, протяжно выдохнув очередную струйку дыма, затушил окурок и потянулся к новой сигарете. Третьей за последние пятнадцать минут. Привычная дыхательная практика не помогала унять до сих пор клубившееся в венах волнение. Допрос прошел нормально, даже с учетом, что подозреваемым был он сам. Кэйа до последнего не знал наверняка, какие обвинения выдвинет против него «Ирминтех», но все обошлось только подозрениями, которые Кэйа успешно разбил. Уж в этот раз его алиби было настоящим. В ход пошли и записи с городских зданий, и выписки из банковских счетов. Единственный раз он заволновался не по-детски, когда его как бы между прочим спросили о работе куклой и что он знает об утечке в «Доле ангелов» несколько лет назад. Кэйа нервно провел пальцами по тонкой золотистой жилке на шее. Он решил оставить лишь внешнюю оболочку чипа, как напоминание о прошлом и ошибках, которые он совершил. Подтверждение взятого на душу греха убийства, посредником которому он стал. Напоминание о том, что Аякс разорвет его на части, если узнает обо всем. В какой-то момент тот принял версию полиции, что утечка посодействовала совершению преступления, и Кэйа прекрасно помнил черную ненависть в заплаканных глазах и стальную решимость в голосе, когда Аякс обещал расправиться с виновниками любой ценой. Кэйа наконец подкурил сигарету. Ну и в дерьмо он вляпался, конечно. Выдохнув дым, он осмотрелся и поперхнулся, когда столкнулся взглядом с Дилюком. Он совсем забыл, что в «Ирминтехе» начинался перерыв. Дилюк решительно шагал к нему, за доли секунды меняясь в лице от удивленного к облегченному. Кэйа неловко обхватил себя за локоть и чуть отступил. К настолько скорой встрече с Дилюком он был совершенно не готов. Просто не знал, что стоило сказать после нескольких дней тотального игнорирования любых звонков и сообщений. Он видел, как Дилюка тоже разрывало на части от миллиона невысказанных слов, но и тот не решался открыть рот первым. К счастью, вышедший с ним на перерыв Аль-Хайтам с абсолютной будничной непосредственностью решил прервать неловкую странную паузу. — Как допрос? — обратился к нему Аль-Хайтам и закурил. Кэйа постарался изо всех сил сохранять непринужденный вид, хотя внутри все дрожало от взвившегося волнения. — Утомительно, — он неглубоко затянулся и снова закашлялся. Три сигареты подряд — слишком. — Насколько я понял, процесс против меня остановили, но пока не возвращают в штат. Похоже, вы будете докапываться до причин утечки и виноватых. Да, собранных им аргументов оказалось достаточно, чтобы подтвердить свою непричастность к нынешним утечкам и заставить приеять решение о возобновлении расследования по самому факту шпионажа. Да, Кэйа наворотил дел в прошлом, но все же в этот раз кусать кормящую руку не собирался. Да еще и слова Аякса мадам Кусанали передал, в конце концов, кое-кому болтать стоило поменьше под седативными. — Кстати, об этом… — в глазах Аль-Хайтама вспыхнул интерес, но Дилюк его перебил. — Где ты был все выходные? Почему не отвечал? Он нетерпеливо сжал кулаки и стиснул челюсти. Дилюк ненавидел оставаться в неведении, а тут его попросту игнорировали несколько дней. Кэйа поджал губы и покачал головой. Он ненавидел врать Дилюку, но прямо сейчас раскрыть все карты тоже не мог. — Искал доказательства своей невиновности, — Кэйа ловко обошел острые углы и неприятные вопросы, обернув все в обтекаемую оболочку. В конце концов, не соврал даже. — Обвинения в корпоративном шпионаже, знаешь ли, не игры в песочнице. За такое и в ботинки бетонные обуть могут, если ты не знал. Однако Дилюка такой ответ не устроил. Более того, он услышал упрек в свой адрес. — Я не считаю свои действия неправильными, если ты на это намекаешь, — Кэйа прекрасно знал этот тон. Так Дилюк разговаривал с наебавшими его фиксерами. — И не надо тут говорить, что я мог бы сначала спросить тебя. Я спрашивал, Кэйа, не раз, и не два. Прямо спрашивал. А ты? Ты от ответа увиливал. Кэйа мог лишь пожать плечами. Дилюк был абсолютно прав. Когда произошла утечка в «Доле», он яростно допытывался, как такое возможно, но постепенно терял интерес. После утечки в корпах он тоже припомнил тот случай и спрашивал Кэйю, нет ли в этих делах чего-то общего. Кэйа же, тогда ослепленный ужасом, что кто-то пытался его подставить, провернув все похожим образом, наплел какой-то чуши и убеждал в обратном, а на работе действительно тормозил процесс расследования. Почти ненамеренно, больше от паники, но достаточно очевидно, чтобы его самого заподозрили в саботаже. И, видимо, Дилюк поделился своими догадками с Фарузан, а та пришла к очевидным выводам. — Оба хороши, — Кэйа попытался тактично отложить тему, тонко намекнув, но Дилюк был слишком зол, чтобы считывать намеки. — Знаешь, что?.. — Мы можем обсудить это позже и дома? — Он растянул губы в подобии улыбки и многозначительно перевел взгляд на Аль-Хайтама. — Ушей тут лишних много. Дилюк замолчал, быстро взглянув на Аль-Хайтама. Осознал, что место для разборок они выбрали не самое подходящее. Аль-Хайтам же отчего-то выглядел расстроенным. Кэйа сдержал смешок. Кто знал, что он такой сплетник! Молчание меж ними снова затягивалось. Кэйа напоследок выдохнул долгую струйку дыма и, затушив сигарету, решил сменить тему. — Так что ты про утечку начал? — Кэйа прислонился спиной к стене, сложив наруки на груди. Пора обсудить кое-что более насущное. — Есть какие-то сподвижки? Да и, кстати, как дела с тем странным механиком и его чипом? Кэйа едва не хохотнул, заметив, как Аль-Хайтам при упоминании механика устало закатил глаза. Интересно, интересно. Обычно так эмоционально он реагировал только на изменения в зарплате. — Он все еще требует от меня имя убийцы Дори, — Аль-Хайтам устало выдохнул дым, замолчав на пару мгновений. — А насчет утечки… Похоже, мне удалось встретиться с настоящим «Серафимом». Сердце рухнуло куда-то в желудок, а в ушах застучала кровь. Кэйа постарался не выдать истинных эмоций, старательно изобразив на лице искреннее удивление. Нет, это просто невозможно! — Да ну? — Кэйа нервно рассмеялся, сжав предплечья. — Даже если знать, где искать, ты просто так не найдешь «Серафима». Только если он сам с повинной не придет. Он выдал стандартную расхожую фразу, которую часто встречал на форумах конспирологов, чтобы не выдать своей паники, и поспешил подключиться к ближайшей открытой сетевой точке. Дилюк же к заявлению Аль-Хайтама отнесся скептически и потребовал доказательства. Кэйа краем уха слушал рассказ о встрече в «Энканомии» и якобы бывшем члене группировки. Круг подозреваемых стремительно сужался. Кэйа сам бывал в «Энканомии», когда нужно было докопаться до чего-то в обход корпоратских бюрократических протоколов, и знал если не всех, то большинство тамошних нетраннеров. И всех тусующихся там адептов культа «Сетевых Серафимов» он тоже прекрасно знал, и только один из них появлялся в баре достаточно часто. — Кинич, да? — Кэйа как раз открыл нужный профиль, давным давно вытянутый из полицейской базы, и готовился отправить дерзкому салаге анонимное дружелюбное письмо с предупреждением. — Его же Кинич зовут, верно? Аль-Хайтам с Дилюком удивленно переглянулись, замолчав. Кэйа ждал подтверждения. Да, он навел нешуточную шумиху пять лет назад, но совсем не жаловал последователей и подражателей. От начала и до конца фейковая группировка должна навеки остаться лишь городской легендой. — Но как ты?.. — Аль-Хайтам кивнул, удивленно распахнув глаза. Хищно улыбнувшись, Кэйа нажал на кнопку отправки, и коротенькое, но емкое письмо улетело адресату без возможности отследить обратный путь. Кинич умный мальчик, не станет лезть на рожон. Сейчас, пережив некоротое дерьмо, приправленное опасностью себя раскрыть, Кэйа был готов пойти и на крайние меры, если потребуется. За прошедшие годы, проведенные в относительном затишье, он так ни разу не убрал боевые скрипты с деки. — Я ваш лучший нетраннер, что за вопросы, Хайтам? Камеры по городу вскрыть — как нечего делать, там системы безопасности никакой, — с языка сорвалась очередная чушь, в которую Аль-Хайтам, далекий от нетраннерства, легко поверил. — Я же все вижу и знаю, от меня ничто не скроется. Может, пойдем уже обедать? Перерыв-то у вас не резиновый, м? Кэйа не смог удержаться от глупой провокации, обернутой в шутку, но пораженные лица Дилюка и Аль-Хайтама того стоили. Что ж, половина дня в конце концов прошла не так уж и плохо, раз его не обнулили и не уволили. Да, отстранили на неопределенный период, да, выплат за это время он никаких не получит, но по крайней мере у него все еще был кров и даже запасное убежище у Аякса, если разговор с Дилюком пройдет плохо. И к банковскому счету он тоже до сих пор имел свободный доступ. Ощутив небывалый духовный подъем впервые за последние несколько дней, он скинул Дилюку и Аль-Хайтаму коротенькое сообщение о попытке «Фатуи» проникнуть в Наруками, очевидно, за каким-то конструктом. Конечно, Фарузан им об этом тоже сообщит, когда посчитает нужным, но и Кэйа не собирался оставаться в стороне. Его отстранили от работы, а значит, что в методах поиска чуть не подставившей его крысы он совершенно не ограничен. Шагая по пешеходному переходу под все ускоряющееся тиканье светофора, Кэйа лопатками ощущал прожигающий пристальный взгляд и прекрасно понимал, что вечер его ждет долгий. Обед прошел спокойно, за непринужденными отвлеченными разговорами. Дилюк не сводил с него взгляда, пока Кэйа увлеченно уплетал органическое жаркое. Напоследок он бросил почти трогательное «Возвращайся домой», с надеждой легко погладив Кэйю по предплечью. Аль-Хайтам не заметил этого невинного жеста и просто пожелал ему удачи на прощание, первым направившись обратно в офис. Кэйа с дежурной улыбкой помахал им вслед и неторопливо поплелся к ближайшей станции метро. Рабочий день был в самом разгаре, Дилюк будет дома только часов через пять, а значит Кэйа с чистой совестью мог наконец нормально поспать после теплого душа. Последние деньки выдались те еще, а диван у Аякса не был эталоном комфорта. *** Кэйа проснулся от щелчка дверного замка. Гостиную заливал розовый свет заходящего солнца, а в углу негромко работала тв-панель. Кэйа с силой потер лицо и сел, разминая затекшие мышцы. Сам того не заметив, он уснул на диване под бормотание новостей, даже не сменив одежду и забыв про душ. Похоже, вымотался он сильнее, чем предполагал. Дилюк негромко топал по холлу, а после приглушенно зашумела вода. Кэйа вздохнул и, поднявшись, прошел к шкафчику с алкоголем. Разговор предстоял тяжёлый, его уже потряхивало от страха и волнения. Чуть дрожащими руками он кинул несколько кубиков льда в широкий примезимистый стакан и плеснул немного виски. Кэйа снова вздохнул и нервно постучал пальцами по столешнице. Право слово, он допроса не боялся так сильно, как предстоящего разговора. Ноги предательски превращались в вату и тоже переняли на себя дрожь. Кэйа подхватил стакан и заставил себя вернуться на диван, стараясь дышать ровно. От гипервентиляции он может легко потерять сознание в самый неподходящий момент. Волнение постепенно усиливалось те долгие минуты, что Кэйа ждал Дилюка. Лучи солнца прошивали стекло, отражаясь от граней ледяных кубиков, и отбрасывали на стены последних за этот день солнечных зайчиков. Кэйа гипнотизировал зажатый в руке стакан и не мог заставить себя сделать хотя бы глоток. Казалось, его вот-вот стошнит. — Кэйа, — Дилю почти неслышно пошел к нему со спины и занял соседний диванчик. — Ты смог хоть немного отдохнуть? Кэйа заставил себя только нервно кивнуть в ответ. Горло сдавило тисками, а сердце молотом грохотало о грудную клетку. Лед задребезжал о стеклянные стенки. — Ты можешь рассказать, что вообще произошло и почему ты мне не отвечал? — Тон Дилюка был безупречно спокойным и ровным. За прошедшие часы он, кажется, смог отбросить первичные порывистые эмоции и теперь был готов выслушать все. Хороший коп Рагнвиндр старался расположить к себе. Кэйа в который раз тяжело вздохнул и заставил себя залпом проглотить содержимое стакана. Виски быстрой пламенной волной опалил пищевод и осел в желудке, заставляя напряженные мышцы хоть немного расслабиться. — Сначала, — Кэйа прокашлялся, с громким стуком поставив уже пустой стакан на столик у ног и крепко сцепив руки руки в замок. — Пообещай мне, что об этом разговоре не узнает никто. Ни одна живая душа. Никогда. Дилюк ошарашенно округлил рот. Не на такое начало он рассчитывал. Кэйа отвел взгляд. — К чему такая секретность? — Пообещай! — Кэйа чуть повысил голос, не отрывая взгляда от столешницы. — Потому что иначе мне конец. Дилюк недовольно хмыкнул и сложил руки на груди. Похоже, он сделал для аебя определенные выводы, и теперь торговался с совестью. Кэйа терпеливо ждал. В этой жизни обещания ничего не стоили, если их не заверила дюжина юристов в присутствии свидетелей, но иного выбора не было. Прошлое настигло его. Как бы быстро Кэйа от него не убегал, как бы глубоко не закапывал, оно тащилось следом мертвым грузом, и не давало покоя. Теперь пришла пора наконец избавиться от этого бремени. — Хорошо, — буквально процедил в ответ Дилюк, очевидно совершив колоссальное усилие над своими моральными принципами. — Слушаю тебя. Кэйа пару раз выдохнул. Виски смелости не прибавил, но по крайней мере расслабил сжатые челюсти. Он сидел на диване, сгорбившись и сцепив перед собой пальцы в замок, молча буравил взглядом поцарапанную столешницу и не мог найти в себе смелости посмотреть Дилюку в глаза. — Это касается «Сетевых Серафимов», — Кэйа не узнавал свой голос: механический, надтреснутый, каждый звук давался с болью сквозь душащие спазмы. Боковым зрением он заметил, как Дилюк заинтересованно подался вперед, но не сказал ни слова, позволяя выговориться. — Дело в том, что… «Сетевых Серафимов» не существует. И никогда не существовало. Это просто был очень хорошо сфабрикованный фейк, который все так охотно проглотили. — Откуда тебе это известно? — Голос Дилюка вдруг осип от волнения. — Почему ты начал об этом говорить? Кэйа снова глубоко вздохнул, едва сдержав рвотный позыв. Замолчав на пару мгновений, он наконец заставил себя поднять взгляд на все еще ничего не понимающего Дилюка. — Потому что это всегда был я. Повисшая тишина звенела в ушах, а тихое бормотание тв-панели напоминало, что время пока не застыло. Кэйа, сам того не осознавая, задержал дыхание, наблюдая как шокированно расширяются глаза Дилюка и вытягивается лицо. Он беспомощно открывал и закрывал рот, не в силах найти подходящих слов, а потом резко въерошил волосы, растрепав и без того небрежный хвост, и вскочил на ноги. — Мне надо покурить. Кэйа мог только кивнуть, наблюдая, как Дилюк поджигал первую сигарету едва успев выйти на балкон. Он тяжело вздохнул и запустил пальцы в волосы. Вряд ли даже трех хватит, Дилюку, похоже, нужно было все хорошенько обдумать. Кэйа откинулся на спинку, не сводя взгляда с Дилюка за стеклом. Непомерный груз наконец упал с его плеч спустя столько лет. Да, своим требованием он втянул Дилюка в паутину лжи, но Кэйа тешил себя тем, что хотя бы от самого близкого человека у него больше не осталось никаких секретов. Дилюк был в ярости, еще как! Он нервно ходил из одного конца балкончика в другой, иногда на пару секунд останавливаясь у парапета, и часто затягивался. Наверняка, сейчас все нестыковки в его голове обретали свои места, полнились смыслами и создавали новые вопросы. Кэйа нутром чувствовал, что легкими они отнюдь не будут, но теперь хотя бы мог выложить все без утайки. Если его все-таки однажды прикончат, он хотя бы умрет с почти чистой совестью. Дилюк вернулся спустя долгие пол часа, наверняка нашагав по балкончику пару километров. От него разило табаком, словно он снова вернулся к крепким сигаретам, и теперь, глядя Кэйе прямо в глаза, жаждал ответов. — Расскажи мне все с самого начала. И Кэйа рассказал. Рассказал буквально все: и про заказ, и про Тому, и про взлом кукольного чипа, и про «Долю», и даже про офисную интрижку Аякса, чей любовник пять лет назад так неудачно отошел в мир иной. Дилюк не перебивал его, лишь пораженно качал головой время от времени и потирал ладоняии лицо. Он словно хотел, чтобы все произошедшее оказалось просто сном, но Кэйа безжалостно наваливал сверху все больше и больше подробностей, подтверждая реальность. — Поверить не могу, — к концу рассказа Дилюк выглядел совершенно несчастным, словно только что пережил страшное предательство и смерть родственника одновременно. Кэйа прикусил изнутри губу. Он не знал, какой реакции ждать на его исповедь, но по крайней мере больше не чувствовал себя настолько паршиво, как несколько дней до этого. Кэйа не был уверен, что даже после своего обещания Дилюк не отречется от него и не сдаст властям и всем корпам, но продолжал надеяться, что все-таки значил для него хоть что-то. Дилюк молчал долго, переваривая услышанное. Повисшая тишина снова стала неуютной, а долетающий с улиц шум только нервировал сильнее. Кэйа старался контролировать дыхание и эмоции, но прекрасно знал — еще чуть-чуть, и он слетит с катушек от напряжения. Молчание убивало. — То есть, — спустя несколько бесконечных минут Дилюк наконец подал голос, — тогда в «Доле»… Ты с самого начала… Он не закончил, но Кэйа кивнул, прекрасно поняв, о чем он хотел спросить. Почувствовав себя уязвленным, Дилюк покраснел и отвел взгляд, но больше не задал никаких вопросов. Кэйа тоже не стал развивать тему: прошлое, комплексы и слабости Дилюка были только его, подобное обсуждать он совсем не любил. Пару раз вздохнув, Дилюк наконец справился со смущением и, открыто взглянув на Кэйю, протянул ему руку. Кэйа ошарашенно вскинул брови и несмело коснулся теплой раскрытой ладони, осознав, какими ледяными из-за переживаний стали собственные пальцы. — Все эти годы ты боялся последствий? Поэтому ничего не рассказывал? — Голосу Дилюка, мягкому и спокойному, вторили ласковые прикосновения к коже руки. — Это очень серьезный проступок, Дилюк, — Кэйа кивнул, чувствуя, как начинает дрожать голос от подступивших слез. — Даже Аякс пообещал прикончить сливщика, если узнает… Что уж о корпах говорить! Да и Томе ничего не будет стоить… И больше Кэйа не выдержал. Весь накопившийся стресс вдруг выплеснулся мокрыми дорожками и пощипыванием глаз. Он дрожал и захлебывался рыданиями на грани икоты, пока Дилюк, порывисто и крепко его обняв, утешающе похлопывал по спине и обещал быть рядом до конца. Кэйа бездумно кивал ему, пряча мокрое лицо в складках плотной рубашки, и с отчаянием утопающего цеплялся за ткань. Даже если Дилюк впоследствии все же предаст его, сейчас он ему верил. Искренне и безоглядно верил, вверяя свою судьбу в эти теплые руки. С каждой слещинкой, затянутый ущел в груди слабел и постепенно разматывался принося долгожданный катарсис. Кэйа не знал, сможет ли он искупить и исправить все, что натворил, но он попытается.