Хард-рок в кадре

Нет ничего лучше, чем после успешного концерта завалиться к бар к своей лучшей подруге. Толпа встречает рок-музыканта уже на входе и салютует ему открытыми бутылками с сидром. Юнги нравится получать так много внимания к себе, так что его длинный черной хвост с лоснящейся шерстью начинает довольно помахивать из стороны в сторону, делая посадку его кожаных штанов ещё ниже. Фанатки визжат, когда музыкант наклоняется к толпе и выхватывает первую попавшуюся леди, а затем за шею наклоняет её лицо к себе, чтобы невинно поцеловать в щёчку. Мог, конечно, и в губы, но для этого ему нужно выпить чуть больше, чем несчастный стакан с пивом в течение концерта. Многие протягивают ладони, чтобы попытаться коснуться его интересной прически. По ровному пробору одна сторона волос музыканта окрашена в платиновый блонд, другая осталась в натуральном черном, лишь слегка завитая, чтобы придать Юнги менее угрожающий вид на сцене. Ведь с этим отлично справлялись его забитые татуировками руки и агрессивный голос, которым исполняется тяжелый рок. Остальные члены его группы только закатывают глаза, привыкшие, что их вокалист любит выделываться, и заходят в бар первыми, явно игнорируя недавнюю лекцию от их менеджера о том, что фан-сервис — это главная составляющая успеха. С этими словами Юнги же был полностью согласен. Энергия, которая передается ему от восхищения и желания своих фанаток, заряжает его как ни что иное и даёт сил и уверенности дальше писать музыку и радовать своим творчеством. Какая-то леди протягивает ему плюшевого единорога. Юнги улюлюкает и тут же забирает подарок, пускай и чувствует себя неловко, что не видит лица этой фанатки в толпе, а потом играючи прислоняет игрушку к своей щеке и смешно позирует для нескончаемых вспышек телефонов. Несмотря на свое недавнее желание выпить, от которого в машине Юнги буквально рычал и как дикий первым выскочил, как только они оказались у бара, музыкант задерживается на улице ещё на некоторое время, чтобы расписаться на футболках, на чехлах от телефонов и даже на груди черной подводкой для глаз, которой с ним поделилась одна из дам. — Как у тебя дела? — спрашивает его рядом стоящая девушка так, как будто разговаривает со старым другом, и Юнги отвечает ей в той же манере прежде, чем сделать пару глотков пива из её бутылки. — Отлично, милая, пришёл сюда повеселиться. Ты со мной? — и затем игриво подмигивает. Возможность искреннего общения с фанатами — это то, от чего Юнги никогда не устанет. Вместе с толпой они заваливаются в бар и тут же наводят там шумиху. На часах уже почти десять и заведение только открылось, но сегодня пятница, так что все столики уже оказываются занятыми. Хозяйка бара приветствует Юнги лично, как только ему удается протиснутся к ней за барную стойку. — Хэй, как концерт, дорогуша? Я обожаю твой мейк, — она ласково треплет рокера по волосам, как будто тот не пума, а домашний котенок, и Юнги фыркает, а потом в знаке привязанности касается носом её запястья и шкодливо тянет угол губ в ухмылке. — Украл подводку у тебя из косметички на прошлой неделе, — удивлённая, Соня, владелица бара, не отпускает его, а за волосы тянет поближе к себе, чтобы в приглушенном свете попробовать повнимательнее рассмотреть чужой смоки-айс, подчеркивающий глаза цвета виски с необычным зрачком. В некоторых местах карандаш для глаз уже посыпался, крохотными чешуйками прилипая к скулам, но Юнги надеется, что к концу вечера он сможет превратить свой макияж в катастрофу. Иначе на кой черт он пришёл сюда, если не собирался отрываться на полную?! Когда подруга действительно начинает сомневаться в том, видела ли она свой карандаш после шумной тусовки в прошлую пятницу, Юнги смеется и чмокает её в шею, а потом улизывает из её рук, дабы подруга уже прекратила вырывать ему последние патлы. — Так что, не проставишься в честь успешного концерта? — спрашивает музыкант, сияя лучезарной ухмылкой, и выставляет напоказ пару своих больших клыков. — Ты должен мне новую косметику! — возмущается подруга, а затем её лицо смягчается и она игриво касается своим пушистым хвостом персидской кошки руки Юнги. А потом разворачивается и идет к разливочному крану, чтобы налить ему что-нибудь выпить. — Ну что за прелесть! — напевает он ей вслед и так начинается вечер. После нескольких шотов Юнги чувствует себя достаточно веселым, чтобы начать хозяйничать за барной стойкой и разыграть небольшое шоу. После него Соня под утро каждый раз получает головокружительные выручки, поэтому она позволяет другу беспредельничать за своим баром и даже стоит рядом, чтобы помогать ему. — Поцелуй для той, кто первой скажет название нашей заглавной песни нового альбома! — кричит Юнги и поднимает руку, чтобы привлечь к себе внимание, как будто целая толпа уже не смотрит только на него одного. Его тело поддается музыке, и музыкант пританцовывает, игриво повиливая бедрами, а его непозволительно узкая майка, обтягивающая торс и едва достигающая ремня, дразнящее задирается, показывая нижние кубики пресса и несколько татуировок. Уже через пару бодрящих коктейлей он снимет и её. Фанаты тут же ликуют и поднимают настоящий гул, но Юнги отдаёт победу той, которую слышит первой у своего уха, и прежде всего позволяет ей чмокнуть себя в бледную щеку, а потом передаёт ей свой мастерски намешанный коктейль. Когда он отстраняется, а щеке клеймом сияет след от ярко-алой помады, и Юнги не замечает его до тех пор, пока не тянется вытереть пот с висков тыльной стороной ладони. — Кто-то становится собственническим в этом баре, а? Но давайте без прелюдий, я ж приличная леди, — его тут же поддерживают свистами. Юнги смеется вместо с ними и запрокидывает голову, чтобы до конца осушить очередную стеклянную бутылку алкоголя. Пара капель идут мимо его рта и огибают привлекательный испещренный татуировками торс, и те фанаты, что сидят ближе всего к нему у барной стойки, могут почувствовать его пробивающийся за подавителями естественный запах. Хищный, ароматный, пряный, и от того градус вечеринки поднимается её выше. Юнги чувствует, что сияет, и отдаётся по полной. *** На своей памяти Юнги никогда ещё так не напивался. Видимо, тот факт, что вчера они презентовали новый альбом и впервые выступил с ним на сцене, настолько воодушевил его, что у музыканта напрочь снесло крышу и сейчас он в прямом смысле не мог отодрать голову от стойки. После девяти утра бар закрывается, и всех особо настойчивых фанатов обычно выпроваживали охранники, так что когда Юнги проснулся в десятом часу, вокруг никого не было и помещение было абсолютно темным. Свет шел лишь от распахнутых настежь дверей, чтобы выветрить из бара весь смрад природных ароматов и пролитого алкоголя. Виски и всё тело от неудобной позы тут же прошивает неприятными иголочками, и Юнги тяжело опирается о стойку на дрожащих руках. Нужно срочно избавится от кислого привкуса во рту и ехать домой. С неким облегчением он замечает, что штаны остались на месте, пускай и пришлось выковырять из-за пояса несколько мятых купюр — наверное, он снова танцевал на столе. А ещё вся его грудь, живот и спина покрыты следами от помады и чьих-то поцелуев. Что ж, бывало и хуже. Всяко лучше, чем просыпаться в постели с двумя незнакомками, а потом очень неловко прощаться. Потому что Юнги всё-таки джентльмен, не привык сбегать как последний трус и ставить девушек в неловкое положение, но и вспоминать их имена после бурной ночи, которые он, вполне возможно, даже позабыл спросить изначально, тоже не давало ему баллов к харизме. С намерением убрать волосы с лица, Юнги обнаруживает, что к его лбу что-то приклеилось, и ощупывает какую-то глянцевую картонку, а после морщится, когда та отлипает от его кожи, выдирая несколько волосинок. Это оказывается снятая на полароид фотография в совершенно отвратительном качестве. Кадр размазан из-за движения, но Юнги легко узнает коричневую стойку бара и блестящие бутылки с алкоголем, которые и сейчас стоят за его спиной. Но его интересует не это. На фотографии отчетливо виден он сам судя по бледному плечу и наклоненной шее с характерной татуировкой, и он совершенно точно целует на ней какого-то парня. Озадаченный Юнги повертел её, желая найти ещё какие-нибудь подсказки. Не очередной же это подарочек от фанатки, и находит небольшую подпись на задней стороне снизу: «Эта самая нечёткая из всех. Хочешь увидеть больше на первой полосе Dispatch?» И снизу номер телефона. Что ж, Юнги действительно никогда не напивался настолько сильно, чтобы не помнить, как он поцеловал парня. Первая и самая ясная мысль, которая приходит ему в голову за эта утро — менеджер его убьет. Он вместе с остальными членами группы и так закрывают глаза на скандалы, которые липнут к личности Мин Юнги, как мухи к мёду, даже если он в половине из них не участвовал и просто привык быть дружелюбным со всеми. Сначала ему важно расположить человека к себе, выдать пару фраз, показывающих, что он открыт к общению и звезд с неба не хватает, и только потом он может задуматься над тем, с человеком какого сорта он разговаривает. Так ему не посчастливилось несколько раз наткнуться на журналистов, задающих вопросы, которые только с виду кажутся невинными, но на деле оказывается, что они подставляют ответы Юнги под совершенно другие вопросы в своих статьях, очерняя музыканта. Также в толпе фанатов часто скрываются репортеры, которые готовы звездам в трусы залезть, лишь бы найти за ними какой-нибудь грешок. В чём его только не обвиняли: пьяный дебош, изнасилования, употребление наркотиков и препятствие правоохранительным органам при аресте. И всё это было налгой ложью. Многие по-настоящему близкие ему люди говорили, что он самый настоящий лапушка, когда выпьет, и все те разы, когда он просыпался после пьяной ночки в постели с чужими людьми, было в большинстве случаев из-за того, что его, доверчивого и поддатого, выманивали из-за ограничивающей его от толпы стойки и с обещаниями, что позаботятся о нём, сами тащили в койку. Упаднический образ жизни? Называйте, как хотите. А ведь Юнги начинал заниматься музыкой из-за того, что хотел, чтобы его голос услышали. Чтобы нашлись люди, думающие так же, как он, да даже чтобы найти друзей, как бы жалко это ни звучало. И очередной скандал, что он решил сменить ориентацию, казалось бы, не может ещё сильнее очернить его на полосах газет, и всё-таки Юнги бы предпочел об этом умалчивать. Проделки на пьяную голову — это одно. Это может понять каждый, ведь у какого человека нет слабостей и кто хоть раз не притрагивался к рюмке? Но музыкант страшился, что признание того, что он би, может безвозвратно отвернуть от него многих людей, которых он знал. Солист рок-групп — гей? Да не смешите меня. Рык самопроизвольно раздразнивает его горло, когда недовольный Юнги вытаскивает из узкого заднего кармана свой мобильник и набирает оставленный на фотографии номер. Стоит разобраться с этой ситуацией поскорее, пока горе-шантажист ещё не успел напридумывать себе золотых гор, которые Юнги должен будет отвалить ему за снимки. После череды непродолжительных гудков на той стороне слышится смех и возня, чей-то высокий голос просит всех заткнуться, а потом говорит уже для Юнги: — Да, алло? — Хуйло, — фыркает пума, и его хвост напряженно замирает, перестав беспокойно трепыхаться за спиной. Собеседник замолкает и снова смотрит на неизвестный номер, явно решая, отключить его или ещё нет. — Ты сделал снимки? — А-а-а, — чужой голос тут же довольно светлеет от догадки. — Наш пьяный котик наконец-то проснулся? — Что ты хочешь за них? — прикоснувшись к губам, чтобы узнать, почему они так неприятно пульсируют, Юнги злобно шипит, когда понимает, что все они искусаны. Не исключено, что именно тем, с кем он сейчас разговаривал. Понимая, что они перешли к долгожданной части шантажа, Чимин аж распрямляет спину и после оглядывается, замечая, что все друзья на него сейчас внимательно смотрят. Поэтому он уходит от них из кафе, дабы сделать разговор максимально приватным. Ведь он пока ещё никому не рассказывал, чем занимался прошедшей ночью в баре и с кем так удачно познакомился. — Зависит от того, как сильно ты хочешь их вернуть. — Перестань нести чушь. Наверняка сам уже придумал, что хочешь, когда доставал свой сраный фотик вчера. Зализав ранку, Юнги круто сгибается, чтобы найти под стойкой аптечку, и кидает её на столешницу. Телефон сжимает между ухом и потным плечом, а затем принимается искать какой-нибудь антисептик и вату. Ему сегодня ещё полдня микрофон целовать, не будет же он это делать с потресканым ебалом. — Фи, ты такой неинтересный, — водит носом Чимин, а сам в душе уже ликует и потирает ручонки. Подобный шанс выпадает лишь раз в жизни, и он ни за что не упустит его. — Ближе к делу. — Тебе не кажется, что это я должен ставить условия? — по голосу слышно, что парень даже обижается из-за безразличия и требовательности в порыкивающем тоне Юнги. Оно и правильно, нечего ожидать от пумы хорошего отношения, если его начинают так нагло дергать за хвост. — Не кажется. С удовлетворительным мычанием Юнги нашаривает лапой темную банку перекиси и ватный диск. Остальное закидывает обратно под стойку и потом напрочь заливает неприятно пахнущей жидкостью весь диск и руку. Плевать, помоется. А затем прикладывает к нижней губе, ранка на которой тут же начинает идти пузырьками, очищаясь. — Ладно, раз уж ты такой нетерпеливый, — Чимин закатывает глаза и серьезнеет, принимает профессиональную позу и скрещивает на груди руки, пока стоит чуть в стороне под козырьком, чтобы не мешать посетителям кафе. На улице моросит дождь, пока в лужах на асфальте играют солнечные лучи. Будет радуга. — Как ты уже заметил, я фотограф, и мне нужна работа. Я не собираюсь яростно шантажировать тебя и требовать денег, так что расслабься. — Руки у тебя, конечно, из одного места, фотограф, — не удерживается от подкола Юнги и, прилепив диск к губе, вновь берет фотографию в руки. — Я сейчас передумаю, — отчего-то Юнги становится забавно слышать, как тот дуется. Милый. Юнги даже веселеет и ситуация уже не кажется ему такой критичной. — Ладно-ладно, и какую работу ты хочешь? — Стать вашим фотографом для нового альбома, — извещает Чимин. Он придумал этот гениальный план тут же, как узнал в парне, от души танцующем на барной стойке, солиста рок-группы Сipher. До вчерашнего вечера Чимина и не знал такой группы, ведь рок — не его любимый жанр в музыке, однако их новый альбом сразу после выхода успел занять лидирующую позицию в топ-100 Spotify. И накануне похода к бар Чимин как нельзя кстати успел посмотреть парочку их клипов. Вчера Юнги выглядел настолько не в себе и его подруга едва справлялась с тем, чтобы отцеплять от него загребущие ручонки фанаток, что у Чимина быстренько созрел план. Вообще мальчик он порядочный, так что дальше губ лезть не собирался, тем более, уста музыканта и так уже были испачканы в помаде и чьем-то тинте, так что от одного поцелуя с Чимином большого вреда бы не было. Заранее приготовив телефон, Чимин поставил режим бесконечных фото в течение десяти секунд и вмиг наклонился за стойку и засосал пуму, внутренне поражаясь своей храбрости, пускай его цыплячий хвостик и поджимался от страха. Но Юнги, видимо, понравилось его целовать, поэтому он придержал его за воротник футболки и не дал убежать, когда тот отстранился. А заметив на чужой шее висящий полароид, музыкант решил сделать снимок. Вытянул вперед руку с камерой и поцеловал Чимина ещё раз для хорошего кадра, однако неудачно смазал фото, увлекшись тем, что проникал влажным языком в чужой рот. Чимин мотает головой, стараясь изгнать из головы образ слишком горячего рок-музыканта, и нетерпеливо ждет ответ. — Как много стараний ради какой-то работы, — голос хищника звучит до обиды надменно. Чимин не виноват, что не не всем удается в молодом возрасте зарабатывать миллионы, а деньги ему были нужны как никогда. Однако заработать их Чимин планировал честным трудом, ведь как он будет смотреть в глаза своим родителям и друзьям, если за какие-то снимки, которые сам и сделал, будет шантажировать незнакомого человека деньгами? Это было не в его характере. По итогу решая, что это предложение не должно никому навредить, Юнги вздыхает и кидает снимок обратно на стойку. Тот скользит и останавливается аккурат у полной бутылки с водой, которая сейчас ему была так необходима. — Ладно уж, приходи сегодня в двенадцать к десятому дому на Канмён-до на репетицию. Ах да, и не забудь свою флешечку со снимками, надеюсь, они в единичном экземпляре. — Я честно веду сделки, — злится Чимин. Но Юнги уже не интересно. — Ага, как скажешь, — и отключается. Чимин не может поверить, что его действительно так нагло сбросили, и гневно отнимает телефон от уха, чтобы посмотреть, как мигает номер контакта. Таких хамов он ещё не встречал! Сохраняя номер контакта, Чимин подписывает его большими буквами «Хуйло». Прямо как в романтических дорамах — первое слово, что сказал ему этот принц, и вдруг видит, как на асфальт у его ног падают и тут же чернеют от грязи в лужах крохотные светлые пёрышки. Ну вот, теперь и его причёска похожа на гнездо. Топнув ногой от досады, Чимин заходит в кафе и убегает в туалет, прикрывая голову руками, чтобы уже там у зеркала попытаться достать как можно больше пёрышек, которые повылазили в его волосах от злости. Ох и чувствует он, что зря всё это затеял. Однако выбора у него, к сожалению, нет.