Хард-рок в кадре

Все в группе Шифр оказываются наимилейшим гибридами, кроме самого солиста. Барабанщик Намджун — коала, басист Хосок — белка, а гитарист Тэхён — ястреб. И все они приняли Чимина с радушием, с Тэхёном у Пака даже была одна гибридная проблема — из-за слишком сильных эмоций у них вылезли перья. Когда Юнги встретил его по оговоренному адресу у здания, где должна была проходить репетиция его группы, он курил и после позабавлено рявкнул, когда понял, что его надул какой-то цыпленок. Окинув взглядом неловко мнущего парня, рокер спокойно докурил и потом снисходительно сказал, подзывая за собой: — Ну пойдем, фотограф, — последнее слово сказано, конечно, с сарказмом. Чимин бы очень хотел напомнить ему о том, что снимок с полароида сделал сам криворукий Мин, но не стал разжигать скандал на пустом месте, пока его ещё не устроили на работу. Всему составу менеджеров, стаффу и своей группе Юнги представил Чимина, как молодое дарование, которое он встретил вчера вечером не упоминая, где именно, и спасибо ему большое). А Пак не промах, подготовился заранее и сразу после телефонного звонка сбегал домой за своим портфолио. Поражающая ответственность. Говоря откровенно, Чимин не рассчитывал, что его возьмут так просто работать с группой, набирающей мировую известность. Наверняка для работы с ними выстраиваются километровые очереди и электронные ящики ломятся от писем. Но то, что его порекомендовал сам солист, который никого и никогда не хвалит, удачно сыграло ему на руку. Так что сразу после небольшого интервью Чимина взяли на испытательный срок. На сегодня ему дали задание в течение репетиции словить пару удачных кадров каждого из группы, которые пойдут в новый фотоальбом вслед за мерчем, который ещё находится на стадии активной разработки и его релиз пока даже не объявлялся фанатам. А старательный цыпленок привык выполнять свою работу ответственно, но в то же время он продолжает держать в голове, что не должен мешать группе и вести себя навязчиво, поэтому старается запечатлеть их издали. Носится мельтешащей перед глазами мошкой с фотоаппаратом за спинами спокойно стоящих людей, чем жутко бесит Юнги, который из-за его копошений и беготни не может сосредоточиться на исполнении песни. К концу первого часа его это всё конкретно достает и он рычит в микрофон, а потом уходит с небольшой сцены в поисках минералки, дабы успокоиться и справиться с диким похмельем, от которого не помогли даже сигареты. Удивленный подобным поведением менеджер объявляет перерыв. Тогда Чимин решает, что это его шанс запечатлеть участников группы поближе, и он, слегка робея, выходит в центр комнаты и настраивает объектив камеры на ближайшем к нему парне. Им отказывается басист. Увидев, что его снимают, хмурое лицо Хосока становится доброжелательнее и он очаровательно улыбается, и начинает круто позировать со своей обклеенной и разукрашенной автографами бас-гитарой. А потом к нему присоединяется и Тэхён, и затем оба парня прижимаются спиной к спине для эпичного кадра. Им явно нравится так дурачиться. И видя это, Чимин тут же облегченно вздыхает, ведь очень боялся показаться навязчивым. — А что насчет меня? — зовет фотографа позабытый Намджун и, когда к нему обращают объектив, тут же начинает играть кусочек своей партии, видимо, рассчитывая, что Чимин словит его палочки в движении с эстетичным размытием. Чимин понимает его желание без слов и старается сделать снимки как можно лучше, пока не вздрагивает и чуть не роняет дорогой фотоаппарат из рук, когда, отходя назад, случайно врезается в чью-то грудь. — Мало того что криворукий, так ещё и слепой? — Юнги слабо пихает его в плечо, чтобы подвинулся и прекратил жаться к нему, а после хмурой грозовой тучей возвращается к микрофону. С его появлением пропадает всё веселье и другие участники группы становятся гораздо более хмурыми. Однако Хосок первым из всех замечает, как от этого комментария глупой пумы расстраивается цыпленок, поэтому демонстративно подзывает его к себе. — Не хочешь поснимать с этого ракурса? Только посмотри на эти жилистые предплечья Намджуна. Их точно должен увидеть весь мир. Как только фотограф подходит ближе, Хосок кладет руку ему на плечо и поддерживающе сжимает, одним этим прикосновением и взглядом прося не принимать чужие слова на свой счет, а затем пропускает Чимина на свое место поближе к барабанщику, который только рад проявить себя для камеры. — Как будто порно журнал снимаем, — недовольно рычит Юнги. — Сам давно без трусов отплясывал? — язвит в ответ Хосок. Он с Юнги одногодки, и в то время как Намджун и Тэхен порой боятся выступить против Мина, Хосок умеет ставить его на место. В ответ Юнги только закатывает глаза и присаживается на тумбочку. — То-то же, сиди и помалкивай. Удивленный, что гибрид белки может так противостоять хищнику, Чимин осторожно поглядывает на Юнги, любопытный узнать его реакцию, и видит, что пума даже не пытается возразить и установить свой авторитет. Нет, он действительно затыкается и послушно пьет свою минералку, дожидаясь, когда вся группа наконец будет готова продолжать репетицию. Сам Чимин не наглеет и не хочет забирать чужое время, поэтому делает пару быстрых снимков рук барабанщика и его роскошной установки от первого лица, а потом убегает обратно к стаффу и старается больше не попадаться Юнги на глаза, чувствуя, что его короткий цыплячий хвост может пострадать, если пума решит выплеснуть на нём злость за то, что его отчитали при всех. *** С возросшей известностью должна была прийти в буйную голову и ответственность, но Юнги не изменяет себе в ритуале встречаться с друзьями в публичных кофейнях, чтобы поболтать и побездельничать. В такой приятный солнечный день хочется посидеть за столиком на улице с прохладным лимонадом, но из-за того, что его начинают преследовать не только фанатки, — с которыми Юнги всегда умел договариваться, мол, у него тоже есть своя личная жизнь, а поговорить они смогут на фан-встречах после концерта, — но и назойливые папарацци, сделать это в покое не удается. Журналюги занимают столики совсем рядом с ним и даже не пытаются скрыть свои камеры, буквально тыча им прямо Юнги в лицо, пока он старательно делал вид, что их не замечает. Игнорирует даже то, что его разговоры с друзьями явно подслушивают. Однако столь явное неуважение дико бесит, и Юнги вдруг понимает, что с него хватит, и с рычанием подскакивает на ноги, готовый набить чье-то отвратительно лицо, но подруга замечает изменение в его поведении прежде, чем парень успевает наворотить дел, и хватает его за руку, заставляя остаться на месте. Ей самой как-то удается спровадить журналистов, угрожая судебными исками и штрафами за вторжение в личную жизни. А когда она спокойно возвращается на место, поправляя свой деловой пиджак, ведь выскочила с Юнги на кофе во время обеденного перерыва, Юнги смотрит на неё с восторгом: — Ты должна быть моим юристом, — утверждает музыкант. В ответ она смеется. — Я и так твой юрист, дорогуша, — и оба хохочут. Прохожие оборачиваются на них, ведь не каждый день можно увидеть такую компанию: девушка в деловом костюме, спортсменка в топике и легинсах, попивающая матчу, парень с очень короткой стрижкой и серьгой в ухе, а среди них величественный гибрид пумы, как всегда не заботящийся о своем практически голом теле, которое прикрывают только кожаные шорты до колен, вновь короткая майка и носки на половину голени. Одеваться как хипсер или подросток, обожающий кататься на скейте, стало любимой фишкой Юнги, как только отец ударил его за это по лицу. А Юнги только рассмеялся, показал ему средний палец и больше никогда дома не появлялся. И ни разу не пожалел о своем решении. Теперь у него есть популярность и работа, а также свобода самовыражаться так, как он хочет. И в чём проблема, если он хочет выглядеть именно так? В тот момент, когда они все пытаются прийти в себя от особо искрометной шутки, на телефон Юнги приходит сообщение с напоминанием, и он, подтирая слезы с век, смотрит на экран одним глазом. А потом, прочитав, резко подскакивает и принимается спешно прощаться со всеми. — Ты куда подорвался? — беспокоятся друзья, пока Юнги кашляет и машет ладонью перед носом, рассеивая дым от наскоро затянутой сигареты и возвращая её другу. — Я опять забыл про фотосессию. — Ну ты как всегда! — хихикает его компания, и Юнги, уже убегая на поиски такси, всё же останавливается, чтобы показать им средний палец, а потом сам довольно смеется и сгибается пополам, когда ему прилетает три таких же в ответ. *** Это первая настоящая фотосессия, в которой Чимин принимает участие, как один из фотографов. Его испытательный срок на три месяца уже прошёл, и теперь его официально приняли в штат. Время так быстро пролетело, Чимин даже не заметил, а ещё он успел осознать, что сделал правильный выбор, когда решил пойти учиться на фотографа. К этому делу у него как будто бы лежала душа, и пускай родные вначале не поддержали его, не хотели, чтобы он уезжал в большой город, ведь крохотной курочке там не место среди больших и опасных хищников, но Чимин намеревался доказать им то, что достоин большего, и ему это удалось. К фотосессии он подготовился заранее, отутюжил голубую рубашку, забрал из химчистки белоснежный костюм и начистил до блеска туфли, чтобы выглядеть серьёзно и официально. Вдруг представится шанс познакомиться с каким-нибудь известным фотографом. Да и просто нужно было зарекомендовать себя в хорошем свете. Когда он прибыл в павильон за час до съемок, то не ожидал увидеть никого из группы вне стен гримёрной, где над ними колдовали визажисты и стилисты, но увидел Тэхёна, который разгуливал у столов с закусками, уже переодетый в концептуальный наряд для съемок: тяжелые берцы, рокерская кожаная куртка с шипами на плечах, тесные искусственно порванные джинсы и куча подвесок на широкой шее. — Доброе утро, хён, — Чимин подходит к нему, чтобы не стоять в неловком одиночестве посреди зала. — Утречка, Чимин-и, — большая приятно теплая ладонь тут же тянется, чтобы нежно погладить его по затылку и лопаткам. Тэхёну нравится, что у него появился знакомый, который младше его, и также нравится брать его под свое крылышко и быть авторитетом, а не просто вечным тонсеном для своих невозможно заносчивых хёнов. Когда они только собирали группу, для Тэхёна это было сущей каторгой: его посылали за всем, от пива до презервативов, и всегда назначали неудобные для него, тогда ещё школьника, даты и время репетиций и концертов. Сейчас это всё уже в прошлом, чему Ким был несказанно рад. — Ты потрясающе выглядишь! — из-за спины Чимина неожиданно появляется Хосок. И Пак готов поспорить с ним, ведь сам Чон выглядит просто сногсшибательно. Ему сделали прическу, делающую образ до невозможности горячим: выкрасили волосы в ярко-красный и открыли светлый лоб. Его одежда не такая бед бойская, как у Тэхёна, а прилегающая по телу и весьма сексуальная. Чимин тут же делает ему комплимент. — Ох, я привлекаю тебя? Тогда нам не стоит общаться сегодня, если ты не хочешь быть покорённым моим шармом, — Хосок забавно смеется, как злодей из мультика, и прикладывает галочку из большого и указательного пальцев к подбородку. В ответ Чимин неловко хихикает, а пораженный чужим поведением Тэхён пихает одногруппника в плечо. — Прекращай. У нас может быть только один высокомерный гондон в группе, — недолго подумав, Хосок легко соглашается с ним и плямкает губами, после засовывает руки в карманы жилетки и нагибается через парней, чтобы тоже оценить стол с закусками. — Это вы о ком? — Чимин не совсем уверен, что понимает, поэтому лучше уточнить. — О Юнги, о ком ещё? — фыркает Хосок и выбирает себе из перечня снеков пачку сушенных бананов. Это закуска пахнет просто ужасно, но полезна для желудка и к тому же вкусная, так что рокер предпочтёт бесить всех вокруг этим ароматом, чем откажется от удовольствия. Все рок-музыканты живут с таким большим багажом самомнения и эго, что поразительно, как они вообще основывают группы. С тем, что Юнги и вправду высокомерный, Чимин не может спорить. С тех пор, как Чимин стал работать с их группой, пума никогда не удерживался от подкола, но Пак считал это справедливым, пока Мин не переходил границ, ведь Чимин сам поступил не очень честно, шантажируя его. Но чтобы гондон… всякий раз становясь свидетелем его общения с людьми, Чимин видел, что Юнги всегда стремится расположить человека к себе и редко доводит до того, чтобы собеседник чувствовал себя неловко. Да, у него вспыльчивый характер, но этой болезнью страдают все хищники, и в сравнении с ними Юнги ещё отлично держится. Он не заявляет свою территорию, не стремится кого-то контролировать. Вся его «грязь» в репутации заканчивается на том, что он любит выпить и потусить, и даже с фанатками, которые, казалось, в любой момент готовы прыгнуть к нему в постель и удовлетворить все его желания, Юнги до невозможности любезен и не позволяет себе лишнего при всей имеющейся власти. Чимину, как человеку, который никогда не был популярен или мало-мальски известен, трудно понять звездного солиста, но он даже не отказался бы познакомиться с Юнги поближе и стать хотя бы друзьями, когда злобный кот перестанет дуться на него за то, что его обвели вокруг пальца с теми фотографиями. Ведь Юнги совсем неплохой человек. И то, что собственные товарищи по группе так отзываются о нем, до поражающего обидно. Хотя когда Чимин начал сочувствовать этому пушистому? Мотнув головой, Чимин уговаривает себя перестать думать об отвлекающих вещах. Ему, к сожалению, не удается дождаться Намджуна и поздороваться с ним то же, потому что главный фотограф уводит Пака раньше, чтобы показать камеру, с которой он будет работать, и обсудить ракурсы и настройку техники. К тому моменту, когда в павильон прибывает безбожно опоздавший солист и его пудрят и переодевают, съемка задерживается уже на полчаса. Однако Чимин замечает, что всё недовольство людей вокруг стихает, когда певец выходит к ним, провокационно качая бедрами и хвостом. В тяжелых армейских ботинках, делающих гибрида изрядно выше, и черных штанах карго со множеством карманов. Под агрессивно-красную майку с Мерлином Мэнсоном надета кофта в крупную сетку, в дырки на рукавах Юнги продел пальцы, чтобы одежда не скатывалась до локтей. И завершает всё крепкий пояс со множеством дырок и железных побрякушек, который туго стягивает его талию. А на небольших круглых ушках цвета ночи, торчащих на разноцветной голове, Чимин заметил вдетое серебряное кольцо. В этой одежде Юнги выглядит так… опасно. И завораживающе, как настоящий хищник, которым он и является. Чимин шумно сглатывает и не может закрыть рот, когда Юнги проходит мимо него и ряда камер, чтобы подойти к группе. Несмотря на то, что Мин — гибрид одного из самых опасных зверей, в качестве гибридной особенности ему не передался рост, однако Юнги всё равно выделяется среди остальных, и дело тут даже не в ярких шмотках. На него просто хочется смотреть. Маленький цыплёнок же находит это влечение и эту красоту опасной, поэтому тут же опускает взгляд на видоискатель, однако Юнги уже и там. Товарищи по группе принимаются отчитывать пуму и жаловаться, однако одного рыка хватает, чтобы заставить их всех заткнуться. Что ж, теперь Чимин может понять, почему Тэхён с Хосоком отзывались о Юнги так нелестно. Никому не понравится, когда на конструктивную критику тебе просто затыкают рот. — Раз все в сборе, давайте начинать! — главный фотограф хлопает ладонями над головой, призывая всех начать съемку, и после обращается к группе. — Парни, вы знаете, что делать. Это была первая профессиональная фотосъемка в жизни Чимина, и он не думал, что будет вместо того, чтобы хорошо делать свою работу, залипать на каждом кадре. Как на зло, ему выпало снимать именно Юнги крупным планом. Хорошо, что не в анфас, иначе он не выдержал бы этого сильного жгучего взгляда, который солист направлял в объектив камеры в целью, чтобы фанаты, которые купят их фотоальбом в будущем, смогли почувствовать идущую он него угрозу и страсть со страницы. То, что должно присутствовать в любом рокере. На фоне тихо играет музыка из нового альбома группы, и Чимин не понимает, как работать, если теперь он ещё отвлекается и на рычащий тембр из колонок. Однако парень легко списывает свое поведение на инстинкт жертвы, мол подсознательно ему становиться страшно находиться рядом со столь опасным хищником, ведь Юнги один такой в этом здании, остальные люди — это гибриды более безобидных существ, и единственный опасный хищник здесь — это змея, второй менеджер группы, который не таскается за музыкантами нянькой, но присутствует на всех важных мероприятиях. Чимин судорожно выдыхает, когда главный разрешает сделать перерыв, и хочет убежать уборную, чтобы привести себя в порядок и наконец взять себя в руки, но его окликают и впаривают ещё какую-то работу, пользуясь тем, что он новенький. *** Юнги слабо морщится от прикосновения кисточки и чихает, когда она щекочет ему ноздри. Его максимум в мейкапе — это густо обвести глаза черным карандашом, а пудру и всякие другие штуки от не любит. Решая, что хватит, от отстраняет от себя руку низенькой девочки-визажиста, и когда та с поклоном уходит, пума от скуки принимается оглядывать зал. На глаза словно уже по привычке попадается Чимин. Сегодня их фотограф приоделся, накрахмалился и намылся, чтобы сверкать в невинно белых шмотках, как начищенная монетка. Слишком уж он аккуратный, нетронутый, лощеный. Такими были родители Юнги и хотели сделать его на себя похожими. Хмыкнув своим мыслям, Юнги вдруг замечает, что за Чимином остается какой-то непонятный след, и прищуривается, не понимая, кажется ли ему это. Но нет, какой-то пух действительно вываливается у него под ногами и сорит на начищенные до блеска полы. — Эй, цыпа, не знаешь, что нужно прибирать за собой? А когда Чимин недоуменно останавливается и смотрит на пуму, Юнги указывает пальцем на тропинку из крохотных перышек, которые падают по пятам Чимина. Ладно, Пак мог стерпеть его вечные подколы в обособленности их небольшой комнаты для репетиций, но пристыжать его перед огромной толпой народу за то, что он просто переволновался в такой ответственной день? Ощутив на глазах подступающие слезы, Чимин прикрывает глаза рукой и убегает. Вообще не ожидая такой реакции, Юнги застывает и молча провожает взглядом убегающего цыпленка. Разве он сказал что-то обидное? У пумы же стиль общения такой, не успел ещё привыкнуть? — Придурок, — клокочет ему в спину Тэхен и хочет уже сорваться за своим тонсеном, но главный объявляет о продолжении съемок. Но Юнги не может долго стоят на месте, когда понимает, что даже спустя десять минут съемок цыпленок так и не показывается на виду. Неужели он умудрился так сильно обидеть? Но у Чимина же действительно что-то сыпалось, может, из коробки, которую он нёс в руках, а Юнги просто указал на проблему. Что в этом страшного? Зуд под кожей от нетерпения поскорее со всем разобраться наконец выбешивает Юнги, и он спрыгивает со стула, на котором позировал, и с рыком просит дать ему пару минут. В павильоне единственная уборная находилась в самом конце узкого коридора с кладовыми. Распахивая дверь, Юнги нагло врывается внутрь и замирает, когда видит Чимина, который с красными глазами пытается небольшой расческой вычесать из светлых волос все перья. Но увидев его, вмиг мрачнеет и перестает так жалобно всхлипывать. — Уйди, — он прекращает расчёсываться и горбит плечи, ожидая, когда его оставят в покое. Но Юнги продолжает стоять на месте, как будто прирост к полу, и пялится на его затылок. Теперь он понимает, что произошло, и полностью соглашается со словами Тэхёном на свой счет. — Слушай, я идиот, ладно? — Юнг примирительно поднимает вверх ладони, наблюдая, как Чимин дёргается от него, когда Мин хочет подойти. — Я порой могу ляпнуть, не задумавшись, и совершенно забыл, какой ты гибрид. — Хочешь поглумиться, да? — рычит Чимин, но в его генах не заложено вызывать страха голосом, поэтому парень только морщится от неприятного чувства в горле. — Ведь я не опасный и не страшный, не могу дать тебе отпор в твоих подколах, значит можно продолжать задирать меня? — Я не задирал тебя, — возражает Юнги. — Это просто были дружеские шутки. Да и разве ты не первым начал? Чимин отводит взгляд. — Придумал всю эту чушь с фотографиями, разве не я должен обижаться? А мои подколы это так, чтобы держать тебя в тонусе, — пума тихо улыбается, когда Чимин в ответ фыркает на его слова и уже становится не таким напуганным. Развернувшись к зеркалу, он продолжает вычесывать перья. — Но я бы никогда не пристыдил тебя, если бы знал, что это твоя гибридная особенность, так что искренне прошу прощения, — считает нужным добавить вокалист. Чимин неуверенно смотрит на него через зеркало. Не зная, как ещё заполнить неловко возникшую тишину, Юнги подходит ближе и становится за его спиной. — Могу я помочь? — подумав, Чимин всё-таки передает ему расческу, но не может справиться с тем, что инстинктивно напрягается. Однако Юнги не делает ничего лишнего. Он просто, как и обещал, помогает ему вычесать перышки на затылке, собирая их в ладонь, и про себя поражается, какие они мягкие и очаровательно небольшие. А какие красивые, оттенка молочной карамели. В отражении Юнги замечает, что Чимин доверчиво прикрывает глаза от приятно массажа расческой и его пальцев, которые аккуратно распутывают его волосы. И Юнги был бы не Юнги, если бы не сотворил какую-нибудь пакость. Очистив ладони от перьев, выкидывая их в мусор, Юнги оставляет только одно и вдруг шумно дует, сдувая пёрышко Чимину на лицо, отчего тот сразу чихает. А потом музыкант довольно рявкает, как игривый котенок скалит клыки и убегать подальше от чужого гнева. Смотря ему в след, Чимин возмущается и одновременно хихикает, не понимая, как Юнги может поднимать настроение и заставлять переставать испытывать на него гнев так легко.