Хард-рок в кадре

В их репетиционной было до непривычного тихо. Музыкальные инструменты оставались нетронутыми, гитары до сих пор в чехлах, а сами артисты пребывали в гнетущем молчании, пока по всей студии не раздался веселый голос: — Кому кофе? — и следом Чимин бодрой походкой заходит к ним, помахивая коробочкой с четырьмя стаканами. И все тут же оживают. — Чим-Чим ты настоящий спаситель, — напевает Намджун, поднимаясь с места и забирая свой стакан. Ни о чем он сейчас не мечтал так же сильно, как снять сонливость и марево летней жары, которая душила их в этой комнате со сломанным кондиционером. — Ещё и со льдом, да ты просто ангел! — восклицает следом Тэхен и обнимает Чимина так тесно, приподнимая над землей, что тот кряхтит и забавно помахивает ножками. За последний месяц Чимин перенял частичные обязанности менеджера, поскольку все видели, что он удачно сдружился с ребятами. У всех в группе были совершенно разные характеры и найти к ним подход было трудно, но Чимин отлично вписался. Даже Юнги больше не зверствовал на него и присмирел. Когда ему отдают его заслуженный кофе, он молча кивает и кидает на Чимина один единственный взгляд, признавая его присутствие, а потом продолжает пялится в ноты и что-то мурчать себе под нос, пока сидит вдали от остальных. — Что это с ним? — любопытничает Чимин, попутно передавая последний кофе Хосоку. — У нас через пару дней выступление, и он как всегда хочет, чтобы всё прошло идеально, — объясняет Чон и откладывает собственные ноты, чтобы прихлебнуть напиток. — Никогда не думал, что он будет так стараться нам чем-то, — тихо признается Чимин, надеясь, что Юнги его не услышит. — Пожалуй, пение — это единственное, к чему хён относится серьезно, — подмечает Намджун, и все с ним соглашаются. — Из нас всех он надрывается на каждом концерте. Думаю, в его сильных связках замешаны гены пумы, — и кивает для убедительности. Тэхен поддакивает. — Ага, вы когда-нибудь слышали, как рычат пумы в дикой природе? Ужасное зрелище, все джунгли содрогаются. — Меня обсуждаете, девочки? Чимин аж подпрыгивает от неожиданности, когда слышит голос на своей спиной, и Юнги, довольный тем, что сумел подкрасться бесшумно, скалится и скрещивает руки на груди. От испуга Хосок прикладывает руку в сердцу. — Вот же ж, много чести! Уже все партии выучил? — Прекрати был таким высокомерным, хён, — Юнги передразнивает последнее слово, ведь никогда не называл так Хосока, даже если он и старше на пару месяцев. — А тебе больше заняться нечем, фанаточка? — и опускает взгляд на Чимина. Тот, кажется, вдруг понимает, что находится слишком близко к ширинке неизменных кожаных штанов, и нервно сглатывает, а потом осознает, что это выглядит ещё пошлее, и тогда шустро поднимается с пола на ноги, пока пума довольно ухмыляется, догадываясь о его мыслях. Это прозвище было новой разработкой Мин Юнги в поддразнивании Пак Чимина. Началось с того, что Юнги как-то услышал, что в наушниках Чимина играли их песни, и музыкант окончательно утвердился в правильности своего выбора, когда увидел на рюкзаке Чимина брелок со всей их группой. — Это мне Тэхен подарил! — пытался оправдываться Чимин, пряча рюкзак за спиной, но никакие аргументы его от Юнги уже бы не спасли. Так что «фанаточка» теперь приклеилось к нему сразу после уже не такого интересного «фотограф», которое пума раньше мурчал с издевкой до происшествия в туалете, а после посмирнел, но подколов не оставил. — Есть, — фыркнув, Чимин помахал друзьям и пошел в свой кабинет, который делил вместе с другим менеджером, чтобы оставить вещи и приняться за работу. Проводив его светлую макушку задумчивым взглядом, Юнги покрутил хвостом и решил вернуться к нотам. *** — Ого, Чимин-а, откуда у тебя такие татуировки? Это был очередной жаркий день в репетиционной. Кондиционер оказался неисправен и заменить его обещали только через два дня, и в это время все в зале страдали от градом идущего пота. Переборов смущение, Чимин даже надел сегодня майку без рукавов, чтобы хоть как-то проветривать подмышки и спину, и совсем позабыл, что ещё никто из группы не видел его чернил на плече. — А, это… — цыпленок неловко скрывает ладонью большую густо черную тату и почему-то переводит неловкий взгляд на Юнги, который отвлекается от музыки в наушниках, чтобы посмотреть на него. — Мелочи. — Нифига себе мелочи, дай-ка посмотреть, — басист тянет его к себе за запястье, невероятно любопытный, ведь никто не ожидал такого от милого и тихого гибрида, как Чимин, что у него будут татуировки. Цыпленок сделал неловкий шаг к нему ближе, однако все равно не хотел делиться чем-то таким сокровенным. Ведь за татуировкой скрывалась определённая история, которая очень сильно повлияла на его жизнь, и Чимин не привык распространяться о настолько личных вещах. Наблюдая, что они делают, и замечая чужой дискомфорт, Юнги наигранно громко вздыхает и спрыгивает с подоконника. — Эй, Хоби, а почему ты никогда не просил рассмотреть мои рисунки, а? Пума тут же без заботы скидывает с себя футболку, являя всем свои испещренные чернилами руки и несколько татушек у низа живота над тазовыми костями, рядом с заманчивой дорожкой густых волос, которая ведёт к паху, что начинает быть виден из-за вопиюще низкой посадки шорт. Зрелище впечатляющее, особенно когда Юнги скалится, подобно настоящему хищнику, и чуть наклоняет голову, делая свой взгляд ещё темнее. И даже если он сейчас просто играет, Чимин нервно переводит взгляд в стену перед собой. — Омг, скрой свои сухофрукты! — Хосок мигом закрывает глаза ладонью и хочет слепо оттолкнуть приближающегося солиста от себя. — Ты про мои вишенки? — и пума специально поигрывает мышцами на груди, а потом довольно смеется, когда Хосок делает вид, что сейчас его стошнит прямо за барабанную установку. Пользуясь чужим отвлечением, Чимин сбегает, и только в безопасности своего кабинета осознает, что Юнги сделал это специально. Чтобы ему помочь. *** Уже несколько раз на репетициях Юнги замечал одну занимательную особенность: всякий раз, когда он рычал в микрофон, чтобы придать песне опасности и подчеркнуть ударные басы, Чимин мило подпрыгивал на месте от испуга, а потом заметно ускорял шаг, чтобы ретироваться из комнаты. И подобное наблюдение подействовало на него, как лазер на кошку, и Юнги собирался подтвердить выявленную закономерность. Новое выступление было организовано в дорогом клубе с большой сценой. Не для массового зрителя, а более закрытая вечеринка, но выступление есть выступление, и рок-группа была обязана выложится по полной, как и всегда. Во время настройки звука и инструментов Юнги так и не удалось выловить Чимина взглядом, так как тот снова как беспокойная вошь носился по всему залу внизу, что-то организуя и доготавливая, а потом делая снимки группы до того, как клуб заполнит мельтешащая толпа. Однако как только свет гаснет и софиты зажигаются над группой, а фанаты уже жаждут у края сцены, Юнги, наконец, замечает, что цыплёнок остановился и решил передохнуть у бара. Вот и его шанс. Они начинают с плавной песни, чтобы разогреть толпу, и с каждой минутой градус их музыки всё нарастает. Пока под четвертую композицию Юнги уже не кричит в микрофон, крепко сжимая его ладонями. Его волосы белоснежными и насыщенно черными прядками влажнеют и завиваются от выступившего на лбу пота, и Юнги резко зачесывает их назад прежде, чем, наконец, зарычать, и его угрожающий звук эхом разносится от усилителей звука по стенам и зрителям, заставляя их тела вибрировать вместе с барабанным соло Намджуна. И в этот момент Юнги смотрит прямо на Чимина. Цыпленок ожидаемо тут же подбирается и дергается. И Юнги, установив с ним зрительный контакт, не перестает издеваться над ним, и всё рычит. А когда не выходит, то ловко заменяет рычание своим низким рокочущим басом, хочет, чтобы звука было как можно больше, поэтому прижимается губами в микрофону и отдает всего себя каждой песне. Но не смотря на пожар, который они устраивают под сценой из визжащих фанатов, Юнги оставляет свой изучающий стойкий взгляд лишь на одном человеке, пока не добивается эффекта, на который даже не рассчитывал. Не в силах больше смотреть на него, их стеснительный фотограф отводит взгляд и убирает камеру, а затем вдруг прикрывает пах какой-то планшеткой, найденной у бара, и убегает в сторону уборной. Весьма неожиданно. Юнги игриво приподнимает бровь и начинает рокотать в микрофон, делая звук бас-гитары куда глубже аранжировкой своего голоса. Его друзья по группе могут сколько угодно гнобить его за опоздания и скандалы, но они прекрасно знают, что лучшего певца, чем Юнги, им никогда не найти. Половина их успела лежала именно на его плечах. Фанаты визжат и машут плакатами, и Юнги обязательно оставит минутку между песнями, чтобы обсудить их и обратить внимание на самые забавные, а потом он снова включается в исполнение. И так незаметно и бурно проходит весь концерт. Чимин возвращается лишь под конец, явно прятался всё это время, чтобы не быть под надзором Юнги. И пуме это не нравится. Поэтому, спрыгнув со сцены, он вылавливает цыпленка у бара и без лишних слов утягивает танцевать. После выступления группы диджей тут же включается в работу и сцена гаснет, вместо это загорается светомузыка и начинается настоящее веселье. Разгоряченная опьянённая толпа трется друг от друга и повсюду разливает алкоголь, кто-то знакомится, но большинство просто отдаются моменту. Чимин так не может. Он не привык к бурным тусовкам и алкоголю, и Юнги понимает, поэтому не позволяет другим прикасаться к нему. Утягивает в самый уголок танцпола и закрывает собой от толпы, пока прижимается грудью к спине парня. Вздрагивая, когда руки уверенно хватают его за талию и жмут в себе ближе, Чимин чувствует, как волнительно замирает дыхание, и инстинктивно подаётся губам Юнги, которые принимаются целовать вдоль его лебединой шеи, от которой головокружительно пахнет зернышками, сеном и сахаром. Знаете то чувство, когда зарываешься в пушистые перышки домашней ухоженной курочки носом, она пахнет так приятно, нежно и сладко, так уютно. Юнги сразу чувствует, что расслабляется и его сердце после энергичного концерта перестает так сильно стучать. Игривый кот слегка покусывает кожу цыпочки, пока ладонь его лишь на короткий миг путешествует с низа живота на пах и оглаживает его, а затем стекает на бедро. — Значит, нравится, когда я рычу, да? — урчит Юнги ему в ушко, и наблюдает, как чужая кожа вмиг покрывается мурашками. А потом вдруг прямо на его глазах за ушком Чимина появляется перышко. Пума прихватывает его губами и осторожно вытаскивает. — Ты волнуешься, — подмечает не без удовольствия. — Юнги, я… — Чимин нервно сглатывает, не зная, как реагировать. Его разум паникует, он никогда не был в такой ситуации прежде, и Юнги не позволяет сделать её неловкой, даже когда Чимин начинает паниковать так сильно, что у него пёрышки лезут во все стороны. — Такой милый, — Юнги разворачивает его к себе лицом и прихватывает за ладонь и талию, принимается тихо и неторопливо покачивать его в танце, совершенно не подходящем для энергичной музыки в клубе. — Не стоит бояться. Просто расслабься. И Чимин действительно чувствует поддержку в его крепкой ладони, которую стискивает в своей, и в том, что музыкант не находит абсолютно никакой проблемы в том, что они на публике и так касаются друг друга, когда их может увидеть любой. Сделав очередной судорожный вздох, Чимин успокаивается и понимает, что уже некоторое время глупо пялится на чужие губы. У Юнги они мокрые и пухлые, на вид такие мягкие, которые тот любит раздвигать в оскале довольно часто. А ещё в улыбке. Чимину так нравится его улыбка. Понимая, что его мысли идут не туда, а запах хищника вдруг забивается ему в ноздри так, что Чимин едва находит в себе силы не облизать привлекательно вспотевшую колонну чужой шеи в ответ, нервный фотограф вдруг выпутывается из чужих рук и убегает, оставляя за собой дорожку из перышек. Провожая его взглядом, Юнги поднимает одно, пушистенькое и очаровательное, как и его обладатель. Засунув его в карман, пума решает больше не доставать парня. *** Последнее время с Чимином происходит что-то странное. И Юнги не может связать это со своим поведением в клубе, потому что странность Чимина распространяется не на него одного. Он становится каким-то шуганным и пугливым, начинает меньше общаться с группой вне рабочих моментов и часто проверяет наличие телефона. Появились какие-то проблемы? Юнги привык у своих друзей спрашивать напрямую, что их беспокоить и может ли он помочь, но вспоминает, что с пугливой птичкой надо быть деликатнее. Подходить к вопросу не так прямолинейно, чтобы не спугнуть. Раньше никто из рокеров не замечал, что положительная атмосфера в группе начала появляться только после прихода Чимина, который с ними рука об руку работает уже полгода и не переставал заботиться о группе. Также не забывал о своей карьере, поэтому ему уже полностью доверили одну камеру на общих фотосессиях, которая будет закреплена только за ним одним, и все фото с этого ракурса, которые появятся в печати, будут его работами. Казалось бы радостное событие для цыплёнка, но тот всё равно ходит мрачный. Юнги даже пытался растормошить его подколами, но дошло до того, что Чимин сказал ему… Ему! «Извините», как будто они какие-то незнакомцы. Это начинает раздражать. И как будто чувствуя, что пума готов вспылить и если понадобиться выбить из Чимина все причины его плохого настроения, Намджун вовремя останавливает Юнги и разворачивает за плечи к себе. — Его личная жизнь нас не касается, — напоминает коала, пускай тоже чувствовал смятение и одновременно грусть из-за того, что их радостная птичка исчезла и перестала проводить вместе с ними перерывы, смеясь и балуясь. — Если он захочет, то поделится. Скрепя зубы Юнги пришлось признать его правоту и согласится. Однако свой недовольно мотыляющий из стороны в сторону хвост, пока он смотрел на понурую спину Чимина, скрыть не удается. *** Ладошки трясутся, сжимая в руках телефон, пока Чимин смотрит на свой пустой банковский счет и не может понять, что ему делать. Как попросить помощи. Нет, не денег. Как оказалось, все его труды и старания на работе были напрасны. Его семье деньги не помогли и теперь оставалось надеется лишь на чудо, что ситуация сможет урегулироваться сама собой. У него был один, последний план, который мог бы сработать, но просить кого-то из своих новых друзей или коллег было слишком неудобно. И совестно. Ведь они не обязаны ставить себя под опасность ради него, Чимина, ничего не значащего цыпленка, который только-только начал расправлять крылышки в мире шоу-бизнеса и ещё не успел обзавестись влиятельными связями. Которые сейчас бы очень помогли. Страдая в тишине своего кабинета, который он на всякий случай запер на ключ, Чимин понимает, что у него не остаётся выбора. Единственный хищник, которого он знает и который подошел бы идеально, не в тех с ним отношениях, чтобы Чимин мог его просить о чем-то столь личном. Но у него есть последний рычаг давления, после которого их хрупкая дружба не только с Юнги, но и со всеми остальными может быть окончательно разрушена. И все же у Чимина больше нет выбора, и он будет корить себя в будущем, если хотя бы не попробует. Поэтому проверив галерею в телефоне, он набирается смелости и идет к Юнги.