Хард-рок в кадре

Хосок следит за парочкой цепким взглядом уже через день на репетиции, и та избегает его глаз в ответ. И делает вид, что ничего не было, что просто абсурдно. Тогда парень дожидается, когда Тэхён с Намджуном уйдут на обед, и припирает недовольно помахивающую хвостом пуму к стенке. Чимин нервно замирает рядом. — Не хотите объясниться? — переводит взгляд с одного на другого. — Что было после концерта? — Не твоего ума дело, — язвит в ответ Юнги скорее из-за привычки. Но Чимин понимает, что так они ничего не добьются, если те снова поцапаются. — Ты ведь никому не расскажешь? — беспокоится цыпленок. — Рассказать что? Что Юнги почти залез тебе в… кхм, в гримёрной, даже не позаботившись том, чтобы запереться? — переводит взгляд на вокалиста с нескрываемым осуждением. — Так на него похоже. — К чему ты клонишь? — щерится хищник. — К тому, что тебе, Чимин, стоит хорошо подумать, что ты делаешь. Юнги может быть хорошим музыкантом, но таким же качественным бабником. — Ты ни черта не знаешь, — рычит хищник и пихает его в грудь, чтобы отстранился и перестал зажимать его, как какую-то целку. Хосок напрягается в ответ и грозно нависает, пользуясь своим ростом. Нервно сглотнув, Чимин делает от них шаг назад. — Что я не знаю? Что ты каждую пятницу флиртуешь с фанатками в баре? — Я не иду туда специально, чтобы спать с ними, и я не делал этого с того самого момента, как появился Чимин! — И что, думаешь, изменился? Я просто не хочу, чтобы ты однажды наигрался и разбил ему сердце! Глаза Юнги ревностно сверкают, зрачок сужается до полоски, а радужка почти полностью поглощает роговицу. — А чего ты так печешься о нём?! — Потому что он милый парень, который всем нам нравится, и я не хочу смотреть, как ты наматросишь и бросишь! — Так не смотри, или что, думаешь, я буду и дальше плясать под твою дудку и быть послушным тонсеном? Игнорировать весь тот ушат дерьма, что ты выливаешь на меня за моей спиной, просто потому что своей личной жизни у тебя нет, зачухан ты хвостатый? То, что ты мой хен, не помешает мне набить тебе рожу! — А ты попробуй, кошак ты драный! Чимин подпрыгивает и визжит, когда видит, что парни налетают друг на друга. Понимая, что сам он не справится, Чимин пулей вылетает за двери и через несколько минут возвращается с Намджуном и Тэхеном, которые ещё даже не успели далеко отойти от зала и выйти из здания. *** Разняв бойцов по разным углам, троица адекватных нависает на ними строгой грозовой тучей, наблюдая, как рокеры, как дети малые, кидают друг на друга полные ненависти взгляды и подтирают кровоточащие ссадины на лице. — Вы что здесь устроили? — рявкает Намджун, пользуясь своим гибридным рычащим тоном медведя, и все в комнате вздрагивают. — Хотите, чтобы об этом узнал кто-то из стаффа и раструбил по всем СМИ? — Он первый начал, — тычет Юнги пальцем в Хосока, и тот мигом нахохливается. — Ах так, — набрав в грудь побольше воздуха, он выдает прежде, чем Чимин успевает его остановить. — Я узнал, что Юнги и Чимин спят вместе! Вслед за его словами в репетиционной повисает шокирующая тишина. Испуганный и полный неловкости, Чимин не может поверить в подобное предательство и быстро уходит прятаться в свой кабинет. — Вот идиот, — рычит Юнги на Хосока и хочет сорваться за Паком, но потом тормозит и решает, что в этот раз ситуацию должен разрулить сам, поэтому возвращается к парням и решает рассказать им всё, как есть. *** Чимин вздрагивает от звука открывающейся двери и почти роняет из рук стаканчик с водой из кулера, который налил, дабы немного успокоится после испуга. Но это всего лишь Юнги. Который почему-то прогоняет из коридора любопытных Тэхена и Намджуна, а потом хлопает у них перед носами дверью. — Всё в порядке, — извещает пума и подкрадывается к нему, чтобы обнять. Чимин беспокойно кудахчет ему в грудь и тычется в неё носом. — Я сказал, что мы встречаемся. — Ты же не хотел. — Я боялся их реакции. Не хотел, чтобы в случае чего их отношение к тебе испортилось. — Почему ты так думал? — подняв на него лицо, Чимин хлопает длинными светлыми ресницами и тесно обнимает любимого кота за поясницу. — Думаю, ты слышал достаточно, — Юнги чмокает его в лоб и тут же морщится, потому что разбитая губа начинает щипать, и тут же стирает со светлой кожи Чимина кровавую каплю. Вспомнив о его ссадинах, Чимин вошкается и садит его на стул, собираясь за неимением аптечки хотя бы протереть ранки салфетками и теплой водой. — Репутация у меня не очень даже перед ними. — Ты не доверяешь им? — урчит Чимин и, отыскав салфетки, для удобства присаживается ему на колени, широко расставив ноги. Поощряя, Юнги подхватывает его под ягодицы и тянет поближе к себе. — Потому что о том Юнги, которого знаю я, Хосок не сказал бы такого. — Ну, вероятно, он тоже знает меня настоящего, поэтому всякий раз бесился, что я прожигаю в клубах и треплюсь с журналистами. — Но почему он разозлился из-за меня? — с озадаченным выражением лица Чимин принимается осторожно промакивать его ранки под недовольное шипение. — Не из-за тебя, а из-за того, что не верит, что я изменился. Потому что он пытался сделать это всё то время, что мы знакомы, но у него не вышло. Вдруг фыркнув, Чимин шлепает его по груди под недовольное «ауч». — И вот разве нельзя было сразу с ним нормально поговорить, обязательно в драку лезть? После этого вопроса Юнги аж сияет и улыбается, несмотря на боль. — Не буду оправдываться природой хищника. В этот раз мне просто хотелось набить ему лицо. — Невыносимый, — бурчит Чимин осуждающе. А затем дверь открывается ещё раз и он даже не успевает соскочить с его колен, когда на пороге появляются трое парней с коробками пиццы, газировкой из автомата и аптечкой. Первым в кабинет врывается Хосок и кидает на стол рядом с Юнги аптечку, а затем падает напротив и не обращает никакого внимания на чужой затравленный взгляд. — Нечего ему помогать, Чимин, пусть сам лечится. Кулаками же умеет махать. Чимин напряжённо смотрит между ними двумя, вставая рядом с Юнги, и боится, что они могут поругаться снова, когда всё только утихло. Однако Юнги в очередной раз удивляет его, когда, по-прежнему сверля гитариста взглядом, тянется к аптечке и молча её распаковывает, тем самым принимая перемирие. Все в комнате мигом выдыхают и принимаются раскладывать на столе пиццы, чтобы вместе пообедать. — Прости меня, Чимин-и, я не хотел, чтобы ты всё это увидел, — извиняется перед ним Хосок и тупит взгляд в стол. Все в группе делают то же самое. — Никто не знает, но иногда между собой у нас вспыхивают драки, поскольку все мы здесь закрытые рокеры, которые могут выражать свои чувства только через музыку. И Юнги, ты… — Давай без соплей, — морщится пума, но лишь для вида, потому что знает, что Хосок хочет извиниться. Он всегда извиняется первым. И это всегда неловко. Закрыв рот обратно, Хосок послушно замолкает и усмехается, а потом первым подтягивает себе коробку с пиццей, которую парни успели заказать ещё до всей этой неприятной ситуации. — А я рад, что вы наконец-то всё рассказали, — признается Тэхен, указывая на парочку куском пиццы. — Ещё когда хён за Чимин-и кругаля наворачивал, всё ясно было. Присмирел наш котенок. В ответ Юнги только в очередной раз закатывает глаза и ворчит, но не отрицает. Чимин больше не может смотреть на его побитый вид, поэтому невзирая на кинутые Хоби слова ласково обращает чужую нахмуренную мордашку к себе и с воркованием принимается обрабатывать ему ссадины уже при помощи нормальной ваты и спирта. Конечно, все за ним наблюдают и улюлюкают, и только Юнги с тихим удовлетворением наблюдает, как Чимин едва заметно улыбается. *** В какой-то момент это начинает раздражать. Потому что оказывается, что парочка, которой дали волю, оказалась той ещё занозой в причинном месте. И теперь сохранение тайны об отношениях в группе становится головной болью не самих любовников, а всей группы разом. Потому что с Юнги взять в принципе нечего, он на правила и приличия уже давно не обращает внимания и делает всё, как вздумается, но впредь утягивает и милашку Чимина на свою скользкую дорожку, показывая дурной пример! Этих двоих хоть загружай тонной работой и по разным углам разводи, все равно сойдутся и найдут минутку, чтобы подержаться за руки, кинут многозначительный взгляд друг на дружку и в итоге всё равно запрутся в какой-нибудь комнатке, звуки из которой придётся очень оперативно и шумно перебивать музыкой из колонок или игрой на гитаре с максимальной громкостью. Ну ни стыда, ни совести. Однако в том, что эти двое начали встречаться, помимо их затяжного медового месяца, были одни плюсы. Чимин сиял маленькой звездочкой и словно хорошел с каждым днём, а Юнги и вовсе забывал при нём, что когда-то был бунтарём. Выветрить бы из него эту сучность напрочь, друзья бы души в нём не чаяли, однако Юнги не изменял себе и, когда Чимина не оказывалось рядом, пума снова превращался в токсичного засранца и раздавал злые шутки направо и налево. И всё-таки он тоже ходил невероятно довольным, больше не присутствуя на каждой репетиции гневливой грозовой тучей. Так и песни стали лучше писаться, и атмосфера пошла на лад. Больше никаких драк, чтобы выпустить пар, и обзывательств за спиной. Теперь обзывательства исключительно в лицо и словесные перепалки, которые уже давно стали частью их дружбы. *** — Тебе комфортно? — урчит хищник, спуская с плеча цыпленка его светлую кофточку. — М-м, — Чимин всё же слегка хмурится, елозя попой на твердой столешнице, которую навряд ли бы кто-то решил назвать удобным местом для того, чтобы использовать её в качестве кровати. Но после очередного шумного концерта Юнги возбудился настолько, что не мог дотерпеть до отеля и разложил свою цыпочку прямо в гримёрке, которую «очень незаметно» охраняли парни снаружи, постоянно кидая взгляд на дверь и следя, чтобы никому из стаффа не взбрело в голову туда зайти, пускай теперь парочка и додумалась запираться на ключ. Вместо ответа Чимин тянет его за цветные прядки к себе и целует, чувствуя, как только Юнги отстранился от его бедёр и подтянул брюки, как между ягодиц всё полилось. Неприятно, липко и теперь прохладно, но пума полностью отвлекает его внимание на то, что нежно и с трепетом начинает выцеловывать его скрытый татуировкой шрам на плече. В то время как Чимин делал этот рисунок, он только выпустился из института и у него совсем не было денег, поэтому он пошел к дешевому тату-мастеру, который шрам-то скрыл, однако весьма неумело, из-за чего на плечике едва ли был виден чистый участок кожи. Узнав, что парень комплексует из-за этого, Юнги позаботился о том, чтобы уломать своего знакомого тату-мастера во имя старой дружбы найти окно в забитом расписании и свести ужасную работу, чтобы переделать на то, что придется Чимину по вкусу. — Светлячок мой, — напоследок кратко облизнув плечико, словно хотел залечить шрам, Юнги зарывается носом ему в волосы и принимается мурчать. Чимин тяжело вздыхает. — Когда-нибудь ты перестанешь давать мне прозвища и вспомнишь моё имя. — Чимин, — тут же отзывается пума и вдруг блестит на него подозрительно озорным взглядом. — Чимин-а, — тянет последнюю буковку и медленно-медленно спускается по его телу, пока не встаёт на колени. — Мини. — Даже не думай, Мин Юнги, — насторожившись, Чимин приподнимается на локтях, не понимая, куда тот собрался, но когда пухлые губы касаются его чувствительной головки, он визжит, забывая о предосторожности. — И не пытайся, я только кончил! — Кончишь еще раз, — безапелляционно заявляет хищник, а затем, не слушая протестов, подхватывает его под ягодицы и тянет к себе, поближе к краю стола. — Пак Чимин. Обязательно добавляет, как и просили, без всяких прозвищ, и Чимин за километр чует издевку, однако сосредоточиться на колком ответе ему не удается, когда восхитительно умелый рот полностью обволакивает его. *** Мин Юнги не изменяет себе. И даже то, что популярность их группы возросла до мирового уровня с объявлением тура, если он решил, что хочет продолжать встречаться с друзьями в кафе на улице, то он будет это делать. С наступлением лета он сменил кожаные штаны на черные джинсовые шорты и красные конверсы с деловыми солнечными очками, но укороченная майка, едва прикрывающая торс, всегда оставалась неизменной. Запрокинув голову, чтобы подставить свои бледные щеки приятно теплому солнцу, Юнги сидит, непринужденно закинув руку на спинку стула Чимина, пока тот увлеченно знакомился с его друзьями. Не удивительно, что они все быстро нашли общий язык. У цыпленка была черта, которая могла расположить абсолютно любого человека к себе. Вдруг краем уха Юнги услышал щелчок фотокамеры за своей спиной и, не оглядываясь, лениво возвел свободную руку в воздух, чтобы показать средний палец. А затем, подумав, сместил ладонь со спинки стула на плечи Чимина, легко приобнял и коснулся его милого маленького лица, чтобы повернуть к себе и под чужую нежную улыбку поцеловать у всех на виду.