На бешеной скорости

Алаз раздражённо сбрасывает уже второй звонок. Бесит незнакомый номер, посмевший трезвонить в семь утра. Голова и так раскалывается: после вчерашнего приключения он долго не мог уснуть, выкурил с десяток сигарет и бесконечно крутится в кровати, пытаясь собрать себя и свои эмоции. Это удалось с трудом, и парень заснул только под утро. Третий звонок. Он протирает глаза, раздражённо проводит пальцем по экрану и подносит телефон к уху. — Слушаю, — бурчит ещё хриплым, сонным голосом. — Привет, зятёк, — звучит на другом конце провода, от чего парень морщится. Заебись. Меня разбудил человек, который ошибся номером. Прекрасное начало дня. — Вы меня с кем-то путаете. Да и звонить в такое время неприлично, — собирается нажать красную кнопку. — Ты же вчера оставил свой номер и обещал сообщать про Аси, — тут до сонного сознания доходит, что к чему. Сильно зажмурив глаза и ещё сильнее сжимая губы, хочет зарядить новеньким айфоном в стену. Но вместо этого набирает больше воздуха. — С ней всё хорошо. И не звоните мне в семь утра больше, — бросает трубку, пока сердце в груди, которое, видимо, тоже проснулось, начинает стучать сильнее. Взъерошив волосы, он идёт в душ: не известно, ночевала ли черноглазка дома. А думать об этом и тем более говорить её отцу нельзя. Включает прохладный душ, который мигом бодрит, пробегая по телу холодными дорожками и приводя в себя. Вот дерьмо. Это так я вычёркиваю её из жизни? Да нафиг мне это было нужно? Ещё не хватало каждый день общаться с её отцом. Надо переключиться. Думать о предстоящей гонке и только о ней. Выйдя из душа, отправляется на завтрак, а дальше по плану — скрываться от всех в гараже. Остаться со своим верным чёрным другом, и с мыслями, бьющимися в голове… Аси же ночевала в особняке Сойсаланов. Её бесил допрос Дениза и Ферды. Как будто они хотели узнать не о её состоянии, а выведать, как она от этого избавилась. Конечно же, в подробности девушка не вдавалась и, сославшись на плохое самочувствие, попросила отвезти её. Сегодня она едет на учебу в состоянии вареного овоща. Вчерашний адреналин испарился, а поселился страх неопределенности, приправленный чувством вины перед Алазом. Прекрасное комбо. Аси, может, и наивна, но не глупа, и сегодня, на «трезвую» голову, понимает, что его поведение изменилось не просто так. Конечно, она даже не смеет думать, что Алаз Сойсалан её ревнует, но то, что ему стало неприятно — факт. Который горчит где-то в глубине души. И почему-то не даёт ей покоя. Ведь он вчера был настоящим героем. Как он выломал дверь, как обнимал и успокаивал, как заботливо кормил и даже подарил цветы… Всё разбил визит друга, которого впервые в жизни Аси не хотела видеть. Я должна сказать ему ещё раз спасибо. Я должна извиниться. Я должна его как-то порадовать. Хотя нет, я не должна. Я хочу это сделать. От этих мыслей она кладёт руку на левую грудь, чувствуя, как сердце согласно с ней. Всё довольно странно и запутано, но видеть улыбку этого парня ей определённо хочется. После занятий забегает в кофейню, и пусть сегодня не её смена, она берёт тот же торт, что когда-то заказывал Алаз, и кофе. Конечно, презент так себе, но на большее у неё нет возможности тратить деньги. Держа в руках тёплый стаканчик, вызывает такси, ведь нужно доставить всё получателю в лучшем виде. Находит его в гараже. Останавливается в дверях, замечая, как он ловко подкручивает что-то в мотоцикле. На нём рабочий костюм, немного перепачканный, волосы растрепаны, а отчётливый запах бензина, смешанный с каким-то терпким, заставляет поморщиться. — Привет, — тихонько говорит, словно боясь того, что может с ним произойти наедине. Ведь даже вчера она почти сдалась. Сегодня этого, конечно, не произойдёт. Но волнение, окутывающее её, когда между ними примерно метр, не покидает, а наоборот усиливается. — Зачем пришла? — спрашивает, даже не глядя, делая равнодушный вид. И это что-то задевает внутри неё. Почему-то ей хотелось, чтобы он обрадовался её визиту. Переступив с ноги на ногу, вытягивает принесённые угощения. — Я просто хотела сказать тебе ещё раз спасибо, — голос звучит неуверенно. Алаз наконец-то поднимает на неё глаза, но не надолго — меньше пяти секунд, и, бросив ключ, отворачивается искать новый. — Ты уже вчера сказала спасибо, мне этого достаточно. Не обязательно таскаться за мной теперь постоянно, — снова ледяной тон, хоть и подбородок его слегка дрогнул, но это остаётся без внимания девушки. Аси опять чувствует себя идиоткой, и хочется вернуться в тот момент, когда она на это решилась, и послать саму себя к черту. Но поздно. Она здесь, рядом с ним, с равнодушной стеной. Выглядит глупо, потому что придумала себе его обиду. Которой явно нет, как и намёка на его хорошее отношение к ней. Да и вообще на какое-то отношение. Вероятнее всего он еще вчера все выбросил из головы, а она как полная дура, целый день таскала этот груз в себе. Алазу не все равно. Ее появление снова завело сердечную мышцу, а в груди опять что-то пощипывает. Но он на это не поведётся. Сейчас выставит ее за дверь и дышать станет легче. — Мне нужно сказать тебе, чтобы ты ушла? Сама не догадаешься? — обернувшись, смотрит на неё сверху вниз, замечая, как острые коленки, открытые короткой юбкой, дрожат. Эти слова что-то в ней перещёлкивают, и привычный поток злости начинает её заполнять. Конечно, она могла его обидеть вчера или задеть, но вот так сейчас себя вести... Да кто он такой? Делает шаг ему навстречу, смелеея от злости. — Я вот не пойму. Может, у тебя биполярка? Как можно быть таким разным? Ты то добрый Алаз, то конченый мудак? Кто ты? — говорит с вызовом, пока он, наклонив голову на бок, ехидно улыбается. — Я такой, какой есть. Уж точно не добрый Алаз. Не нравится? Никто не держит, — указывает на дверь. — Отлично, тогда и я буду вести себя соответствующе. Я думала, что обидела тебя, страдала от чувства вины и купила этот гребаный торт с кофе, чтобы порадовать тебя, но ты бездушный робот. Поэтому держи подарок, — открывает стаканчик и выливает на него содержимое, а затем, поставив торт, быстро убегает, чувствуя, как лицо краснеет от злости. А воздух в легких покидает ее и приходится отчаянно его ловить, чтоб не рухнуть прямо в гараже и не выглядеть еще более жалко. — Повторяешься, могла бы и торт в лицо бросить для разнообразия, — кричит ей вслед и раздражённо трёт грязным полотенцем пятно на костюме. Переборщил. Явно. Но ничего, пусть лучше так. Денизу своему кофе носи. А мне не нужно. От этих мыслей швыряет полотенце. Ведь сколько ни уговаривал себя быть равнодушным, не получается. С ней всегда так. Он либо тает от нежности, либо она выводит его до состояния неописуемой злости. Равнодушие к ней невозможно. Выходит из гаража, чтобы отправить в рот сигарету и ещё раз всё обдумать. Но спокойно это сделать не получается: прямо у входа он врезается в старшего брата, который, как назло, всегда появляется в самый неподходящий момент. У него на эти дела нюх похлеще поисковых собак. — За что ты так с ней? — Яман, ставший свидетелем их ссоры и оценивший масштабы пятна, поднимает глаза на брата. — За всё хорошее, Яман. Давай я сам разберусь. Иногда мне кажется, что моя жизнь тебе интереснее собственной, — делает затяжку, стараясь унять раздражение, но от презрительного взгляда брата оно лишь растёт. — Я вот не понимаю. Она же нравится тебе, Алаз. Я видел, как ты смотрел на неё. Почему не хочешь побороться? — Не хочу, — отвечает коротко, в надежде, что тот успокоится, но не тут-то было. — Ты боишься снова проиграть? — Яман попадает своими словами в самое сердце, в самую больную точку, и Алаз срывается. — Да, боюсь, представляешь? — неприлично повышает тон. — Это ты хотел услышать? Я боюсь проиграть! Боюсь, что я влюблюсь, а она останется с ним! Опять с ним! Мне одного раза хватило, — опускает глаза. Яман хмыкает и кладёт руку ему на плечо. — Я хотел услышать, что мой брат смелый и уверенный в себе. Да ты красавчик, серьёзно. Будь я девчонкой и не твоей сестрой, точно бы потек от тебя, клянусь. Твоя харизма, твой юмор и твоя доброта — это просто мечта. Почему ты сразу проиграл в своей голове и мучаешься? Почему даже не попробовал? Ведь даже то, что она пришла сегодня к тебе, говорит о многом. Алаз! Ты и ему отомстишь, и можешь обрести любовь, — заканчивает свой монолог в тот момент, когда сигарета полностью тлеет. Бросив её под ноги, Алаз поднимает глаза. — Я не хочу использовать её ради мести, — говорит тихо, потому что слова брата отозвались в нём. Аси засела в его голове и безумно притягивает к себе. Сколько бы он ни сопротивлялся, всё равно оказывается у её ног. И окажется снова, вопрос лишь времени. О влюблённости говорить рано, но что-то приятное и невероятно волнующее она пробуждает в нём. А эти гребаные травмы прошлого не дают сделать шаг. — Ты и не используй. Будь собой. Но и не сдавайся, Алаз. Просто попробуй не отталкивать её, а наоборот. И для начала извинись, — строго говорит Яман и, видя, как младший задумался над его словами, собирается уходить. Алаз ничего не отвечает. Хочет достать ещё одну сигарету, но передумал. В словах Ямана слишком много правды. А в его сердце много неотданного тепла, как и в её. Что, если они смогут согреть друг друга? Что, если она действительно выберет его? Почему он сдался и проиграл ещё до начала боя? Ведь черноглазка — непростая девушка, а за такую можно и побороться. Недолго думая, он направляется в сторону её комнаты, чтобы сделать самый первый и важный шаг: просто извиниться. Но сделать это не просто. И вот он уже наматывает второй десяток шагов возле ее комнаты, стараясь делать это бесшумно. В голове пытается составить речь, хоть и знает, что все пойдет не по плану. Он никогда не добивался девушек. И это интригует, но одновременно сбивает с толку навязчивый страх. Всегда все вешались на него сами, а он лишь выбирал, позволить это или нет. А здесь… тяжёлый случай, но такой интересный, что даже стоя за дверью сердце трепещет от предвкушения. Зайдя в комнату, сразу же оказывается под прицелом её недружелюбного взгляда. — Не все гадости сказал? — фыркает и, скрестив руки на груди, сидя в кресле, отворачивается. Ну вот. Вся заготовленная речь стёрлась, в голове — пустой лист. Во рту мгновенно пересыхает, и хочется сказать, что ошибся дверью. Но вместо этого ноги делают несколько шагов навстречу, и уже отчётливо слышно её тяжёлое дыхание от злости. А его собственное наоборот от страха еле пробивается. — Я пришёл извиниться, — чуть слышно говорит, но она, как назло, не реагирует. — Аси, прости меня. Я повёл себя как придурок. Просто вчера ты немного задела моё эго… — Очень жаль. В следующий раз постараюсь задеть сильнее, — огрызается в ответ, хоть внутри и приятно, что он пришёл. Но вот так сразу прощать — нет уж. Пусть теперь он помучается. — Можешь начать прямо сейчас, потому что я приглашаю тебя… — хотел сказать на свидание, но вовремя осекается, ведь, кроме пощёчины, этим вечером он больше ничего не получит. — Поехать со мной покататься. Мне нужно готовиться к гонке, а вчерашний вечер я посвятил тебе. Сегодня хочу наверстать. Составишь компанию? — пальцы в его карманах от волнения перебирают подкладку, а глаза явно умоляюще смотрят. И хорошо, что она этого не видит. — Я тебя не простила, — говорит, вздернув подбородок и прищурив глаза, от чего парень не может сдержать улыбку. Вредина. — Ну вот и простишь по дороге. Обещаю, быстро не гонять и вести себя нормально, — всё ещё с надеждой говорит, а внутри всё кричит: «Ну согласись!», «Ну скажи да!». Аси пару минут сидит молча и смотрит в окно, изредка боковым зрением изучает Алаза. И, как обычно, ищет оправдание своему желанию поехать с ним. Находит мгновенно. Ведь он спасал её, пропустил тренировку, значит, она должна хочет поехать с ним и поддержать. — Ладно, но ты обещал вести себя хорошо, — наконец слегка улыбается. — Иначе твое эго будет полностью уничтожено, без права на восстановление! — говорит с вызовом взмахнув своими кудряшками. — Я буду паинькой, — подмигивает и довольно выдыхает. Может, и правда не всё потеряно. — Минут через тридцать я зайду за тобой. И переоденься — в юбке будет неудобно. — Ещё раз смотрит на неё, радуясь маленькой победе, как мальчишка. А затем убегает в душ, чтобы смыть с себя запах мазута и масла. Ведь кто знает, куда приведёт их сегодняшний вечер. Да и выглядеть перед девушкой, которая нравится, хочется в самом лучшем свете. Тщательно растирая гель для душа, все его мысли рядом с ней. Эта родившаяся минутами ранее надежда, окрыляет. На лице улыбка, а в воздухе запах предвкушения. Интересно, я сегодня смогу ее поцеловать? Хотя не стоит торопиться… Но мне хочется. Я еще никогда не хотел так просто кого-то поцеловать. Хочется, чтоб она училась эту мастерству именно на моих губах… я готов стать под опытным … Закрывает глаза и тяжело вздыхает. А затем включает холодную воду, чтоб снять только что образовавшееся напряжение снизу. Перед Аси стоит непростая задачка. Ей нужно выглядеть хорошо, но не слишком. Ведь у них не свидание, а просто прогулка, на которой она якобы возвращает долг за помощь. Быть девушкой определённо сложно, особенно когда ты запуталась. Ведь равнодушно относиться к нему у неё тоже не получается. Но при этом мозг ведёт ежедневную борьбу с ней, напоминая, что так быть не должно. А что она может сделать? Если в его присутствии коленки подкашиваются, а тот же самый умный мозг почему-то засыпает. Вот и получается эта головоломка. Звонок Дениза заставляет отвлечься. По инерции она делает вид, что рада, хоть и занимается самообманом. Но заставляет себя чувствовать счастье от этих пяти букв на экране. — Привет, красавица, как жизнь? — весёлый голос на проводе сталкивается с недоумением девушки. Красавица? С каких пор он меня так называет? И почему я ещё не прыгаю до потолка? — Всё хорошо, а ты как? — продолжает разглядывать себя в зеркале и решает нанести лёгкий макияж. Такой, чтобы не было видно, чтобы он ничего не подумал… Блять, опять этот Алаз. Ты с Денизом говоришь! Алло, приём, родная… — Алло, приём, ты слышишь меня? — надрывается на проводе парень. — Поедешь кататься со мной? — продолжает говорить, от чего девушка, присев на кровать, ищет способы отступления. Нет, она бы с радостью поехала с ним, обязательно, и была бы очень счастлива, если бы не дала слово Алазу. Конечно, только поэтому (нет) и думает, как отказать Денизу. — Прости, давай в другой раз. У меня сегодня планы, — говорит быстро, словно боясь передумать. — Какие планы? — напрягается мужской голос, сжимая сильнее телефон в руке. — Я потом тебе расскажу, мне надо бежать, — бросает трубку и выключает телефон. Просто чтобы не перезвонил. Просто чтобы не ставить себя ещё раз перед выбором. Наносит парфюм и смотрит на часы. До назначенного времени осталась минута, а её волнение заполняет быстрее, чем стрелка бежит по циферблату. Дверь открывается, и с лёгкой улыбкой парень кивает в сторону выхода. Молча. Потому что слова подобрать сложно. Это не свидание, но и не просто прогулка с другом. Идентифицировать вот это сложно, как и выработать стратегию поведения. Поэтому решает действовать по ситуации. Мнётся несколько секунд, а затем вытягивает свою вспотевшую ладонь, которую она не думает брать. Возможно, было бы иначе, не находись они в особняке, под прицелом его семейки. Неловкая пауза затягивается, и парень медленно собирает пальцы в кулак, уводит взгляд, чтобы не казаться ещё более глупым. Она неловко улыбается и едва касается его запястья, проводит ногтями, царапая выдуманные узоры, а затем поднимает глаза. — Это лишнее, — говорит неуверенно, но он кивает, а затем первым выходит из комнаты, намеренно делая шаг быстрее, чтобы скрыть растерянность на лице. Ему 22, и с девушками опыта предостаточно, но вот такого ещё не было. А ещё больше пугает то, что вот это на него сильно влияют. В надежде, что пока они дойдут до мотоцикла, неловкость растворится в воздухе, он делает шаг ещё быстрее. Молча надевает шлем, предварительно заправив ее волосы за уши и садится спереди. Аси уже привычно смыкает руки на его груди в замок и обнимает сильнее. Его плечи напряжены, как и все мускулы на теле, но она старается не акцентировать внимание, потому что ее подпрыгивающе сердце проблема серьезнее. Пытается в очередной раз с ним заключить сделку, ведь не хотелось бы, чтоб он почувствовал тахикардию, хотя всегда можно списать на адреналин. С этими мыслями она и едет, на поворотах прижимаясь к нему чуть сильнее, но сразу же пускает хватку, как только дорога становится ровной. Неловкость никуда не испарилась. Наоборот, кажется за эту поездку, ее становится еще больше, поэтому чтоб как-то проветрить мозг, Алаз предлагает ей посидеть, пока сам сделает пару кругов. Конечно, не удерживается он и от трюков, на которых Аси зажмуривает глаза. Ей этого не понять. Все мотоциклисты чекнутые, ей богу. Но ситуация становится менее напряженной. — Почему вы все такие сумасшедшие? — начинает она разговор, когда Алаз останавливается и, сняв шлем, садится рядом с ней. — Это любовь. Истинный байкер влюблен в мотоциклы. Сложно понять обычному человеку, — хмыкает и тайно изучает ее профиль под лунным освещением, пока она смотрит на звезды. — Вы заигрываете со смертью, — выдает тихонько. — А может, мы ею поцелованы? — Аси поворачивается, и в ее глазах застывает грусть. Она сглатывает, а потом смотрит на небо снова. — Терять близких очень больно, Алаз, — снова сглатывает, пытаясь затолкать обратно ком в груди, но еще ни разу этого не удалось так просто сделать. — Давай я научу тебя кататься, — резко предлагает, просто чтоб прогнать ее грусть. Ему кажется, что это самый лучший способ. — Тогда мы поедем в травмпункт, — легонько улыбается и смотрит на него. А он смотрит на ее волосы, которые ветер развевает на ветру и так игриво прячет лицо. — А если вместе? — Что? Вместе в травмпункт? — Нет. На мотоцикле. Я буду сзади и все контролировать, пока ты не будешь готова, — встает и хлопает по сиденью, приглашая ее подойти. — Нет. Я не люблю. Точнее, боюсь, — опускает голову, заставив парня сесть на корточки. Указательным пальцем поднимает ее подбородок. — Я буду рядом. Мы будем ехать тихонько. И тебе это нужно. Вот увидишь. Пошли, — протягивает ладонь, словно забыв, чем это обернулось прошлый раз. Но сейчас она кладет свою худенькую ручку, позволяя длинным пальцам ее переплести со своими. Сама не ведая, зачем согласилась, но она уже сидит на мотоцикле и слушает его наставления, а следом и он, прижавшись к ней, кладет свои руки поверх ее и, выжав сцепление, давит на газ. Ей кажется, что ничего особенного она не почувствует, но уже после первой минуты, поток адреналина и эйфории накрывают ее. Она начинает дышать глубже, а держать управление увереннее. Алаз улыбается, но не только от того, что ее волосы, пахнущие цитрусом, щекочут лицо, а от той самой внутренней дрожи, которая появляется только с ней. — Попробуй сама порулить, но не бойся, я рядом, — шепчет и отпускает, обняв ее за тонкую талию. И пока она, чуть снизив скорость, медленно едет, сконцентрирована на дороге, он думает о том, что ему хорошо. После предательства, эта девочка единственная, с кем ему так комфортно. Не легко, конечно, потому что это не про них, но спокойно. Так и хочется положить голову на ее плечо и закрыть глаза. Просто ехать вот так медленно под тихое дуновение ветерка. Но, почувствовав, что мотоцикл заносит, он возвращает свои руки на ее и тормозит. — В следующий раз попробуешь сама, а на сегодня хватит. Аси вскакивает с мотоцикла и ей действительно стало лучше. Хочется даже прыгать на месте или повиснуть на его шее. — Алаз, спасибо. Мне так хорошо, — руки тянутся обнять, но тут же опускаются в воздухе. Это лишнее. — Мне тоже, — тихо добавляет, а хотелось бы еще сказать «с тобой». Снова тишина, наэлектризованная их нерешительностью, повисает в воздухе. И, недолго думая, он достает из кармана билет. — Приглашаю тебя на гонки. Не обязательно болеть за меня, — нервно смеётся, поглаживая билет. — Просто хочу, чтоб ты увидела мою победу. — Я и не знала, что там есть билеты, — удивлённо смотрит и берёт прямоугольный глянцевый листок. — Ты никогда раньше не была? — говорит вкинув брови, пока она качает головой. Ну конечно. Денизу там было не до тебя. Она всё ещё разглядывает билет, а потом, сунув руку в карман, достаёт бандану. Она взяла её случайно, а купила и вовсе Денизу. Но сейчас ей хочется подарить именно ему. Аси знает, что байкеры любят разные талисманы. И, взяв его руку, молча повязывает красную ткань под его обескураженный взгляд. Тонкие полоски мурашек пробегают по его мужской коже, от этого невинного жеста. Но здесь больше, чем просто подарок. Особенно в контексте их отношений. Пытается не растечься лужицей и собраться, а за одно и придумать план дальнейших действий. — Не обещаю за тебя болеть, но если ты выиграешь, я буду рада. Пусть будет на удачу, — боится поднять глаза, поэтому всё ещё гладит узел. Он, накрыв своей рукой её пальцы, крепко сжимает. Не так, конечно, как сжалось его сердце в этот момент. Но внутри что-то побуждает сделать шаг. Хоть какой-то, но сдвинуть вот это с мертвой точки. — Аси, — тихо обращается в надежде увидеть её глаза. — Ты не боишься в меня влюбиться? — задаёт вопрос в лоб, который заставляет её вырвать руку и сделать шаг назад. — Не боюсь, — отвечает резко. Но он делает шаг навстречу. — Почему так уверена? — голос слегка ломается от волнения. — Потому что уверена и всё, — злится, потому что язык не повернулся сказать, про Дениза. Потому что она ни черта не уверена теперь. Но показывать это нельзя. Как и влюбляться в него. — Готова даже поспорить на этот кулон? — проведя легонько указательным пальцем по ключице, достаёт чёрный камушек. — Это мамин кулон, и я не буду на него спорить, — говорит напористо и прищуривает глаза, чтоб не выдать свой страх, нерешительность, неуверенность. И еще много всего, что ему знать не нужно. — Значит, сомневаешься? — хитро смотрит, но она вдруг резко протягивает руку. — Спорим! — быстро пожав и сама разорвав контакт, разворачивается и садится на мотоцикл. Глупое сердце уже стучит в висках. И ей страшно от того, что она только что сделала. Очередное безумие в его присутствии. Что я сделала? Не могла перевести тему? Как можно спорить на такое? Тем более, не будучи уверенной ни в чём. Идиотка, Аси. Но он не должен был думать ничего такого. Я растерялась. Я не могла быть слабой… Сжимает кулон, пока он анализирует свои дальнейшие действия. И словно решается на что-то опасное. — А я боюсь, Аси, — говорит вслух, смотря в эти глаза, что действуют на него сильнее любого алкоголя. — Боюсь того, как ты на меня влияешь, черноглазка. — И как же? — Любопытство берет верх, и она, сидя на мотоцикле, смотрит на него с опаской. — Тебе правда интересно? — Он делает шаг к ней. — Да, — опять не зная зачем говорит и прикусывает язык. От сокращающегося расстояния воздух медленно покидает лёгкие. Значит, поиграем, маленькая. Потом не жалуйся. — Сама напросилась, — резко подходит, раздвигая её ноги коленом, и кладет руки на бёдра. Резким движением притягивает к себе вплотную. От неожиданности она охает и теряется. Его твёрдый член упирается в её живот, пугая и одновременно вызывая странное желание быть к нему ближе. — Вот так ты на меня влияешь, почувствуй, — наклоняется к уху и, задевая губами мочку, шепчет. — С первой встречи так, Аси. Она сглатывает, пытаясь взять себя в руки и оттолкнуть его. Опять крушение границ, но безумно волнующее и будоражащее. Его дыхание, скользящее по лицу, заставляет задерживать своё. Что со мной происходит рядом с ним? Почему я всегда сдаюсь? Почему позволяю ему делать такое? Почему мне это нравится? Аси закрывает глаза, собирая весь разум и остатки силы, дрожа от накрывающих эмоций. Словно уговаривает себя держать дистанцию, но сама не хочет и против своей воли прижимается к нему. Война бабочек в животе с тараканами в голове. И последние проигрывают битву! Его рука спускается на шею, большой палец гладит подбородок, задевая пересохшие от волнения губы. — Алаз, — говорит с придыханием, и хочет сказать «прекрати», но язык не слушается… напряжение между ними натягивается, как струна, а воздуха катастрофически не хватает. — Что такое? Смотри, сцена прямо как из твоей книжки. Каково это – почувствовать на себе такие эмоции? — проводит второй рукой от колена к бедру, затем к талии вверх, пальцами задевая затвердевший сосок, который отлично чувствуется даже сквозь одежду. — Помнишь, чем закончилась история? — Не помню, я не дочитала, — шепчет прерывисто, потому что вторая рука наоборот спускается вниз и задевает вторую грудь. Она беззвучно охает, прикрыв веки и закусывает губу. Ей нравится острота этих ощущений, сопровождающихся его приятным запахом, который словно теплые ветер сейчас окутывает ее мурашками. — Алаз, прекрати, — еле выдавливает из себя, хотя внутри кричит другое. Нет, продолжай. Тебе нравится, особенно чувствовать, как он возбуждён. Как он рвано дышит и смотрит мутными глазами. Алаз Сойсалан, самоуверенный засранец, сейчас плывёт от тебя. Неужели не хочешь довести его ещё больше? Чтобы он рычал от желания? Хочешь, Аси. Ты сама его хочешь, признай это. — Так оттолкни меня, — его руки спускаются к ягодицам и сильно сжимают их впиваясь пальцами. Она облизывает пересохшие губы и находит последний остаток разума, упираясь руками в грудь Алаза, пытается толкнуть, но он ловит её губы, и всё. Воля ослабевает, тело обмякает: его вкус снова на ней. Его тёплые губы захватывают её, и она не в силах сопротивляться, запускает пальцы в его волосы, инстинктивно прижимая лицо парня ближе к своему. Он улыбается сквозь поцелуй и, закрыв глаза, медленно всасывает сладкие губы. Останавливается, чтобы дать ей попробовать самой. — Я хочу, чтобы ты сама меня поцеловала, — шепчет прямо в губы, задерживая дыхание, чтобы не издать стон от тех бабочек, которые во всю щекочут его внутри... И она слушается. Все еще с закрытыми глазами ищет своими дрожащими губами его. Неумело чмокая, облизывая их и захватывая к себе. Ее эти робкие, но искренние движения сводят с ума. Кайф! Такого у меня ещё не было. И не будет. Скоро она научится целоваться, и этот момент не повторится. Но сейчас мою башню срывает окончательно. Как она неумело, где-то мимо, но отчаянно затягивает мои губы в свой вкусный ротик, с каждым разом делая это всё быстрее. Я словно сам первый раз целуюсь, даже ноги подкашиваются. — Аси, ты космос, — не удерживается и снова начинает активно, требовательно целовать её, пока руки гладят шею и ключицы. Недолго думая, запускает язык в её рот, углубляя поцелуй и встречаясь с её. С радостью бы укусил его, за все твои колкости, но не сегодня… Она уже поняла технику и, всё ещё дрожа, отдаёт себя, всё, что может. Ей нравится чувствовать его, нравится все, что он сейчас делает. Даже если бы его руки спустились ниже и позволили что-то неприличное, она точно бы не смогла сопротивляться. Мозг отрубился, а все сказаное ранее, включая спор забыто. Есть только он и она, а еще та нежность, которую они отчаянно дарят друг другу, словно соревнуясь, кто больше отдаст. Сладкие причмокивания между поцелуями и нежные касания носами ещё больше кружат ей голову. Обвивая ногами крепче его бедра, удивляясь своей смелости и дерзости, она впивается ногтями в его шею, заставляя издать рык. Если бы она не была девственницей, я трахнул бы её прямо на этом мотоцикле. Но нет! Много «нет»! И одно из них - Дениз в её голове. Зачем я сейчас об этом думаю? Я не отдам ее. Буду бороться до последнего вдоха. Клянусь! Он останавливает поцелуй, соединяя лбы. Горячо дышит, восстанавливая дыхание, пока она всё ещё с закрытыми глазами приходит в себя после этого божественного захвата губ. — Может, уже готова отдать кулон? — хитро улыбается, слизывая с языка остатки её вкуса. Оставшись полностью доволен ее отдачей, и даже удивлен, что не получил по лицу. — Какой кулон? — забыв обо всём вздрагивает, эти слова проходят холодком по спине. — Ты что, думал, я влюблюсь после поцелуя? И сделал это специально? — в чёрных глазах промелькивают молнии. — Нет, я сделал это, потому что хотел тебя, — делает драматичную паузу, а потом улыбнувшись продолжает. — Поцеловать. Но ты бросила мне вызов, маленькая. Я не люблю проигрывать. Ни в гонках, ни в споре. Скажи ещё, что не понравилось? — он не успевает договорить, как её ладонь жёстко врезается в его щёку. Все-таки получил! — Такое больше не повторится, — сквозь зубы выдыхает она, потирая свое горящее лицо, которое беспощадно опалено его дыханием. Он лишь хмыкает, а затем наклоняется губами к её щеке снова. — Я мог бы сейчас поцеловать тебя и разбить все твои слова. Но подожду, пока ты сама меня поцелуешь, а это случится непременно. Не знаю, как назвать то, что между нами происходит, Аси. Но это притяжение… перед ним мы бессильны. При чем оба.— проводит носом по скуле спускаясь к шее, чувствуя, как она снова задерживает дыхание и победно улыбается. Хоть и ее ногти больно впились в его запястья. Эта игра так заводит, что теперь он обязан дождаться поцелуя от неё. И он дождется! Ведь сложно не заметить, как ей было хорошо. И пусть она сейчас брыкается, но вернется за новой порцией эндорфинов. Обязательно. — Этого никогда не случится, даже в твоих снах, — вскакивает с мотоцикла, боясь слышать правду. Поэтому решает сбежать. Он прав. Про притяжение. Но целовать она его не будет, даже под дулом пистолета! Обещает сама себе, снова не уверена, что сдержит слово. — Мы это уже проходили, — улыбается он. — Ты говорила, что я не коснусь тебя. Если так больше нравится – отлично, черноглазка. Будет наша рутина: ты кричишь «никогда», а потом умоляешь меня это сделать. Мне подходит, — подмигивает ей, но получает пощёчину по второй щеке. — И это тоже наша рутина. За что потом ответишь, — встречается с её гневным взглядом, но он уже не такой, как раньше. Что-то меняется. Она как будто заставляет себя злиться. А это уже определенно прогресс. Аси со злостью набирает на телефоне такси и демонстративно вызывает машину. — Я не поеду назад с тобой, — говорит и отворачивается. — Боишься, что не сможешь контролировать рядом со мной свои губы? — бросает новый вызов, и не зря: она разворачивается и мчится к нему, но останавливается в шаге, задумавшись о его словах. Вместо нападения достает из кармана билет и демонстративно рвет его, показав средний палец, и отходит на безопасное расстояние. Алаз провожает такси и хочет ехать следом, но на телефон приходит смс от ее отца. Омер : «Как дела?» Ох, папочка. Ты даже не представляешь, что язык твоей дочери пару минут назад делал у меня во рту. Но тебе этого знать не обязательно. Алаз: « Все хорошо. И не звоните мне в семь утра!» Омер: « Хорошо, позвоню в 6:50» Да уж. Теперь понятно в кого черноглазка такая вредная. Но ничего. Мне подходит. Теперь я жду твой поцелуй, маленькая.