На бешеной скорости

— Что значит она пропала? Помирилась с отцом ваша Аси и тупо свалила, — Алаз бросает небрежный взгляд в окно, но пальцы на подлокотнике выдают его напряжение – он барабанит ими с бешеной скоростью. Равнодушие дается с трудом. И найденый во дворе телефон тому подтверждение. Но вот так признать всем то, что эта девочка его волнует, не может. Даже несмотря на то, что волнение в данной ситуации нормально. Ведь Аси действительно уже два дня не выходит ни с кем на связь. И он последний ее видел. — Что если это был вовсе не отец, а ее похитили? — выдвигает свою версию Яман, пока Рюя и Чагла в панике шерстят соц.сети — Ладно учебу, она могла прогулять, но на работе ее тоже не было. Это на нее не похоже, точно что-то случилось, — встревоженная брюнетка ложится на грудь Ямана и оказавшись в объятиях любимого все равно не успокаивается. — Так, ладно. Можем позвонить Дидем, — наконец-то решается на это Алаз, ища номер бывшей, который до сих пор подписан разбитым сердечком. — Вы что с ней знакомы? — вскидывает брови Рюя, подозрительно смотрит на Алаза. — Знакомы, – отрезает он, словно не желая продолжать эту тему. — Только я звонить ей не буду. Бери ты, – диктует номер и пока идут монотонные гудки у всех внутри волнение растет еще больше. — Алло, — хриплый голос на проводе. — Дидем, это Рюя, подруга Аси. Мы не можем ее нигде найти, она дома? С ней все в порядке? — тараторит девушка, пока собеседница на том конце закатывает глаза. — Привет, еще одна неудачница, — голос с насмешкой заставляет всех переглянуться, ведь разговор идет по громкой связи. Внутри Алаза опять что-то щелкает. Никогда ранее Дидем не общалась так с людьми и была всегда вежливой. Слышать такое было удивительно, хотя, возможно за год она тоже изменилась. — Так где Аси? — игнорирует оскорбления, потому что цель звонка все-таки найти подругу. — Забудь про нее, — говорит с еще большей насмешкой, от чего у Алаза в груди предательски кольнуло. Но уже не от тона бывшей девушки, а от услышанной фразы. — Что ты несешь? Почему забыть? — Отец ее запер и скоро Вашу подружку выдадут замуж. Так что забудьте про нее навсегда. Все что могу сделать, это поднести телефон к дверям, чтоб услышала, как она рыдает, — на этих словах у Алаза словно срывает крышу. Мысль о том, что черноглазка действительно заперта и рыдает, да еще и должна выйти замуж причиняет почему-то острую боль. То, что он не знал Дидем, как оказалось, его сейчас больше не волнует. Даже ее чертсвое сердце, плевать на это, как и на то, что минутами ранее он вел себя равнодушно. Плевать что подумают. А вот на Аси не плевать… он ее отправил на разговор с отцом, он должен и забрать оттуда. Рюя положив трубку закрывает руками лицо и сама начинает плакать. То ли от мерзости услышанных слов, то ли от безвыходности ситуации. Алаз же подскочив пошел рыться в коробке по его мнение не нужных подарков и найдя зажигалку в виде пистолета достает. — Не такой уж и бесполезный подарок от тебя, братец. Пришло время воспользоваться, — включив огонь и пару секунд посмотрев, поднимает глаза на присутствующих в комнате. — Ты что задумал? Эй, умник, — вскакивает Яман подбегая к младшему. — Поеду и заберу ее. Ты со мной? — уверенно заявляет Яману, который и сказать ничего не может, потому что брат уже настроен решительно. Значит его даже если на цепь посадить он ее перегрызет и убежит. — Мы с тобой, — подала голос Чагла, но Алаз тут же качает головой. — Исключено. Поедем только мы. А вы ждите нас через парочку часов, — засунул в карман свой «пистолет» быстрым шагом бежит по лестнице, злясь на то, что Яман плетется как черепаха. Он даже не думает про Дидем, и то, что скоро ее встретит. Хотя стоило бы. Они не виделись год, кто знает, как его больное сердце на это среагирует. Но сейчас главное забрать девушку. —Я не успеваю за тобой супергерой, — едва догоняет его Яман успев запыхаться. — Что ты несешь? — Несешься ты, только плаща не хватает. Так боишься, что Аси замуж отдадут? — продолжает издеваться над братом, наблюдая его поджатые скулы и слегка красное лицо. — Яман, ты идиот? Я могу и один поехать, — уже заводит мотоцикл, готов рвануть даже без брата. — Куда я брошу тебя, мы же с тобой как одно целое, — положив руку на плечо и сжал ее в знак поддержки. — Тогда закрой рот и молча едь,— упустил про их душевную беседу с Аси, просто жмет на газ, скорее добраться до цели. Он не однократно подвозил Дидем домой, поэтому адрес прекрасно помнит. Чувство вины, что именно он её подтолкнул к тому разговору, не дает успокоиться, как и всё остальное. Слова бывшей, рыдающая черноглазка – всё это изрядно потряхивает его органы, а в груди что-то щемит. Вечер будет не скучным. Приехать в дом к бывшей, чтобы забрать её сводную сестру, такое он видел только в фильмах и вот, теперь уже сам в главной роли. Хотя роль, честно сказать, так себе, как и сама ситуация. Адреналин в крови набирает обороты, а вместе с ним и его мотоцикл скорость. Яман даже боится пикнуть от страха, лишь вцепился в брата, чувствуя, как колотится сердце младшего. За минут двадцать они добираются до заветного дома. — Ого! А невеста-то с приданым получается, — оглядывает масштабы особняка, приходя в шоковое состояние, Яман. — Скажи, странно. Что они живут в таком доме, а Аси работает? — рассуждает по дороге Алаз. Кажется, за этот год он и забыл объемы замка. Хотя внутри никогда не был. Но даже не нужно заходить, чтоб понять, какое состояние у людей, живущих там. Конечно, их встречает охрана и, представившись друзьями Аси, они ждут, что кто-то выйдет. Но два высоких мужчины лишь переглянулись. — Здесь нет никакой Аси, — спокойно, почти в один голос говорят. Алаз сразу же чувствует неладное. Ведь, скорее всего, её просто не выпускают и поэтому так говорят. Он точно не мог ошибиться с адресом. — Тогда позовите Дидем. Скажите, что пришел Алаз, — решается на этот шаг, только ради Аси. Но охранники опять смеются. — Парни, вы ненормальные? Будете дальше перечислять имена? Здесь сейчас вообще никто не живет. Хозяева в другой стране. И никаких Аси и Дидем никогда не было, — Они с братом действительно обращают внимание только сейчас на то, что в доме не горят окна и, переглянувшись, уходят, чтоб не вляпаться еще больше в неприятности. Алаз подходит к мотоциклу и, забравшись, молча смотрит в сторону особняка. — Ты точно ничего не перепутал? — всё еще уточняет Яман. — Похоже, что у меня деменция? Конечно не перепутал! Яман, звони Рюе и спроси адрес, — принимает еще один факт, печальный, правда. Ведь его бывшая врала не только о своей семье, но и о месте жительства. Это ведь надо, он больше года подвозил её именно сюда. Даже стало интересно, насколько далеко она живет и как долго добиралась после того, как он привозил её «домой». Забив в навигаторе адрес, показывает ехать 5 минут. Не сильно напрягалась. В голове не укладывается. А что вообще у них было правдой? А важно ли это сейчас? Не важно. Самое главное – найти Аси. Об остальном подумает потом.

***

В доме Аси все не так страшно, как описывает сводная сестра. Отец действительно зол на ее сопротивление, и под уговоры Нур все-таки запирает дочь в комнате. На учебе и работе предупреждает, что неделю она пропустит. Замуж никто ее выдавать не собирается, да и она не плачет. Скорее анализирует свою жизнь, ища в ней хоть какой-то смысл. Оказаться пленницей в собственном доме чертовски унизительно. Конечно, она перестает кричать и ругаться, но лишь для того, чтоб не доставить такой радости сожителям. Ну и, конечно, усыпить бдительность отца. Ведь выпусти он ее, больше никогда не увидит и не услышит. Остается только дождаться выхода на свободу. Книги и фильмы не помогают переключиться, все, что она может делать - это перешивать свою одежду, а по вечерам читать выдуманные молитвы. Она не знает ни одной, но сейчас готова поверить во все, лишь бы поскорее закончилось это заточение. Конечно, в глубине души ей хотелось бы, чтобы потерявший ее Дениз все-таки нашел и помог выбраться, но с каждым часом эта надежда угасает сильнее, пока в итоге не тухнет вовсе. Смирившись со всеми обстоятельствами, ждёт, что ее выпустят, а дальше она просто сбежит… время от времени с надеждой смотрит на двери…

***

Парень, состоящий из чистой злости, стоит перед заветной дверью «особняка». Еще один день разрушил идиллию его прошлого, или, может, просто открыл глаза. Злость, которую он испытывает к бывшей, не поддается описанию, и это сбивает с толку. Равнодушия нет и в помине, только презрение. Алаз должен встретиться с Дидем лицом к лицу и при этом спасти ее сестру. Ком подступает к горлу, перекрывая кислород. Не будь там Аси, он бы вынес эту дверь с ноги, но, как полагается приличному незваному гостю, нажимает на звонок. Яман стоит рядом, пребывая в шоке, и боится произнести хоть слово. Внутри молится, чтобы у брата не слетели тормоза. И, конечно, по всем законам жанра, дверь открывает Дидем. Это их первая встреча после расставания, и, как бы Алаз ни убеждал себя, что ему плевать, на секунду он застывает, молча. В голове проносятся все картинки, начиная от вранья, заканчивая изменой и сжав сильнее челюсть, глубоко дыша, он даже не видит ее. Сознание размывает силуэт, от кипящих внутри негативных эмоций. Девушка от неожиданности теряется и пытается захлопнуть дверь, но упирается в ногу, которую он умело подставляет. Быстро моргая Алаз возвращается в реальность. — Где Аси? Я пришел забрать ее, — говорит уверенно. Пульс бешено стучит в висках от адреналина . — Что? Зачем тебе Аси? — совершенно растерявшись, Дидем невинно хлопает глазками, все еще преграждая ему путь и нервно руками поправляет волосы. Хотелось бы сказать, что никакой Аси не знает, но поздно отступать. Она прекрасно понимает, что еще одна ее ложь вышла наружу. — Тебя это уже не касается. Просто отойди, или мне придется тебя силой оттащить, — эмоции обостряются. Как бы она тут ни хлопала глазами, час назад он слышал ее слова. Прикидываться невинной овечкой больше не выйдет. Алаз оборачивается к брату. — Отодвинь ее, не хочу даже прикасаться, — говорит с брезгливостью. Тех чувств, что были раньше, нет. Только злость и обида, направленные больше на самого себя, за то, что его, как лоха, обвели вокруг пальца. А мысли об Аси только подтверждают это, ведь неизвестно, в каком она состоянии. И если с ней что-то не так, Алаз боится своей реакции. Пока Яман подходит к Дидем и, обняв за талию, отодвигает ее, пытаясь руками унять сопротивление и при этом не нанести увечий. Хотя в душе хотелось бы придушить эту суку. Алаз молча входит в дом. На шум прибегает Нур и, узнав парней, тут же начинает кричать и звонить Омеру. — Где Аси? — громко спрашивает он, в надежде, что девушка услышит его и не придется выламывать двери всех комнат. — Что это такое! Мужчины врываются к женщинам! Я сейчас вызову полицию! — продолжает истерически кричать, набирая номер на телефоне. — Девушка почти замужем, а они приехали, еще и с оружием. Поедете в участок оба, — прищурившись и покраснев от злости, она действительно звонит в полицию, а затем запирает дом, чтобы никто не сбежал. Это вызывает у Алаза лишь нервный смешок. — Давайте, заодно посмотрим, что они скажут, раз вы девушку насильно держите. Где она? — его пугает, что на крики никто не отзывается. В голове мелькают страшные картины, поэтому он начинает заглядывать во все комнаты по очереди. Найдя одну из них запертой, тут же пытается выбить дверь, но, поняв, что сам не справится, подает знак Яману. Пока Яман подходит, он ловит на себе взгляд Дидем, которая, зарывшись руками в волосы, покусывает губы. Все, что он сейчас к ней чувствует – отвращение. Даже облегченно выдыхает, и радуется, что забытые чувства не дали о себе знать. А вот молчание за закрытой дверью его не плохо так волнует. Дверь поддается и падает, а перед ними открывается картина: испуганная Аси вскакивает на кровати и вытаскивает наушники из ушей. Кажется, за эти дни она стала еще худее, а синяки под глазами занимают почти половину лица. Эта картина заставляет грудную клетку Алаза болезненно сжаться. Недолго думая, даже забыв про брата, он бросается к ней и садится рядом. — Алаз, ты как здесь? Яман? — кажется, она приходит в себя и, все еще дрожа, спрашивает. — Да вот, проезжали мимо, решили заехать на чай, угостишь? — решает пошутить, но она в состоянии коматоза слабо соображает и все еще вопросительно смотрит на него. — За тобой мы приехали, пошли, — Алаз протягивает руку. — Ну, если хочешь выйти замуж и стать какой-то там женой, мы можем и уйти, — слегка улыбнувшись, он ждет, когда она положит свою ладонь в его. Но этого не происходит. Аси, кажется, осознав до конца, что произошло, вдруг крепко обнимает его за шею и прижимается, что есть силы. Теперь растерялся уже Алаз, но ненадолго. Мгновенно его руки опускаются на ее спину и притягивают дрожащее, холодное тело к себе. Пытаясь согреть и успокоить. Она не всхлипывает и не плачет, лишь не может поверить, что вот так посторонние ей люди смогли найти и приехать. Вдыхая свежий аромат мужского тела, на мгновение закрывает глаза, пока руки поглаживает его шею. — Тебя я точно не рассчитывала здесь увидеть, — еле находит в себе силы сказать, от чего парень легонько улыбается, а затем запускает пальцы в ее кудряшки и начинает перебирать их. Ему не хочется прерывать этот контакт, черт возьми, не хочется. Ее поглаживания даже в такой ситуации творят с его сознанием странные вещи, а то, как она искренне прижалась к нему, как будто других вариантов выжить нет, отдает теплом по венам. Но из них двоих он сейчас мыслит более трезво, точнее должен так делать. — Если не раздавишь меня, то скоро уйдем отсюда, — шепчет он, и Аси мигом отпускает хватку, а затем и сама отходит. — Только твоя мачеха вызвала полицию. Придется подождать, — добавляет, пожимая плечами. — Пусть бы психушку вызвала себе и дочке, — бубнит Аси, от чего Алаз, сидя на кровати, и Яман, стоя в дверях, смеются. — Я рад, что ты не теряешь позитив, черноглазка. Не отходи от меня. Я главный на этой операции, — берет ее за холодную ладошку, игнорируя закатывающиеся глаза брата, и выходит в гостиную, где Нур и Дидем сидят, бледнея и краснея от этой картины. Алаз же, видя в каком состоянии Аси, еще больше начинает чувствовать подступающую тошноту от сидящих напротив персон. И, чтобы не сорваться, старается даже не смотреть в их сторону. А лишь крепко сжимает холодные пальцы девушки, массируя их своими большими, пытаясь согреть. И украдкой смотрит на ее лицо. Мимика не выдает страха, хоть он это чувствует через прикосновение. Сколько же ей пришлось пережить дерьма, чтобы вот так научиться держать лицо? Аси же на самом деле страшно. От всего! От того, чем закончится вечер, от взглядов неадекватной семейки и от его присутствия. Неровное дыхание рядом больше не пугает, а волнует. Запах, забивающий ноздри, мешает соображать. Она правда как будто во сне, но его пальцы, непрерывно гладящие руки, убеждают, что это реальность. — Ничего не бойся, — чуть наклонившись, шепчет, но она лишь вздрагивает. — Я и не боюсь, — прерывисто шепчет в ответ. — Рядом со мной можешь не притворяться, — встречается с черными глазами, в которых отчетливо видит панику и замешательство. — Мне просто стыдно, что я оказалась в такой ситуации, хочется исчезнуть от позора, — говорит мысли вслух, но, убрав одну руку, он притягивает ее к себе. — Стыдно должно быть не тебе, Аси. Скоро все закончится, — сам не понимает, зачем это делает, но все его действия искренние, и даже без мысли задеть бывшую. В какой-то момент все теряет фокус, кроме черноглазки. А то, как она рвано дышит в его шею, провоцирует не пошлые мысли, а наоборот желание спрятать ее от всех. Словно забыв, что они чужие друг другу люди, прижимает ее к себе отчаянно, пытаясь выровнять их уже общее дыхание, но выходит это плохо. Волнение, смешанное с чем-то новым и до мурашек простреливающим, будоражит обоих. Яман чувствует дикую неловкость, потому что с одной стороны сидят две разгневанные женщины, а с другой - его брат снова "плывет" от девчонки, да еще и ее с собой взял в плавание. И он бедный не знает, куда деть глаза, поэтому гипнотизирует дверь, вертя в руках их «пистолет». И вселенная выполняет его желание, потому что стук в дверь и почти одновременно с двумя полицейскими заходит взволнованный отец. Аси сразу же вцепляется в руку Алаза ногтями, он своей второй продолжает поглаживать ее. Но из объятий она все равно вылезает. — Что здесь происходит? Вы кто? — с порога начинает повышать голос отец непривычной для него громкостью. От чего Аси даже зажмуривается. — Да, что здесь происходит? Кто кого похищает и что за оружие у вас, парни? — строго говорит высокий полицейский, от чего Яман и Алаз переглядываются и уголками губ улыбаются. — Это зажигалка, — еле сдерживая смех, говорит Яман, и полицейские недовольно посмотрев друг на друга, забирают ее для осмотра. — Тогда в чем проблема? — задает вопрос уже второй. — Да нет проблем. Жених приехал за своей невестой, а ее тут в комнате заперли, — выдает Яман, пока у Алаза от услышанного глаза чуть не выпадают на пол. И он, лишь подойдя опять к Аси, наклоняется, потому что от этих слов даже она закашлялась. — Потом вместе убьем его. А пока придется поиграть, — заправляет демонстративно ее прядь за ухо. — Какой жених? Что происходит, отошел от моей дочери, — подбегает отец, но Алаз и не думает двигаться с места, глядя сверху вниз на красного "тестя". Лишь набирает побольше воздуха, чтобы отбиваться. — Да он не жених ей, успокойся, — кричит Дидем. — Он даже не смотрит на нее, как влюбленный, меня достал этот цирк, арестуйте их, — сдувает прилипшую прядь волос с лица и кричит еще громче. — Вы слышите? Они все врут. — Может, мы у девушки спросим? — опять вклинивается высокий. Алаз замечает подозрительные взгляды полицейских, затем ее отца, и недолго думая, обхватывает голову Аси теплыми ладонями и, наклоняясь медленно, дотрагивается до ее губ. Она замирает от неожиданности и незнания, как ей себя вести, ведь до этого у нее не было поцелуев. И пока он медленно всасывает ее губы по очереди, слегка касаясь их языком, дрожь в ее теле усиливается, и парню приходится одной рукой придержать за талию, чтобы она тут не грохнулась. Эти вкусные, мягкие губы с малиновым блеском он захватывает активнее, закрыв глаза от удовольствия. То ли адреналин так стучит в висках, то ли ему действительно нравится касаться ее, хоть ответные движения неумелые и робкие. Аси закрывает глаза и, пытаясь собрать весь свой воздух, старается зеркалить его движения, но получается нелепо, поэтому решает сдаться и просто поддаться его губам. Ей нравятся эти касания, нравится шквал мурашек покрывающих кожу, нравится вкус, который Алаз оставляет на ее губах, она даже перестаёт дышать, чтобы еще больше чувствовать его. На секунду забыв, где они и что вообще происходит, он еще сильнее притягивает ее к себе и, открыв глаза, с трудом отстраняется от ее губ, потеревшись носом об румяную щеку. Быстро обняв за плечи, прижимает к груди, где бешено бьется сердце и второй рукой закрывает от всех. Наклоняется и шепчет: — Прости, так было нужно, — не выпуская девушку из объятий, прижимает к себе сильнее, понимая, что ей скорее всего стыдно и ставить в неловкое положение не хотелось. Да и судя по ее действиям, черноглазка раньше не целовалась. Испытывая одновременно осуждение и радость за то, что смог украсить ее первый поцелуй, он смотрит на открытые рты всех присутствующих, а больше всего боится глянуть на брата. Ведь тот явно уже смотрит на них, не скрывая сарказма. Хотя это он виноват во всем. Отец, молча наблюдающий за этой картиной, вдруг неожиданно для всех обращается к Алазу. — Пошли поговорим, — показывает рукой на свою спальню. — А вы можете быть свободны, мы не имеем претензий, — говорит полицейским, и пока те заполняют нужные бумажки, они уходят в комнату. — Омер, какой поговорить? Ты с ума сошел? Я иду с вами! — подрывается Нур, потому что Дидем от всего происходящего впилась ногтями в руку до синяков. И ей нужно повлиять на ситуацию. — Не надо, — резко говорит отец и закрывает за ними дверь. Яман тут же подходит к Аси и становится рядом, чтобы она не боялась. Нур крутится вокруг двери, стараясь подслушать разговор, и нервничает, а Дидем убегает к себе в комнату и от злости разбрасывает вещи. Полицейские, оценив эту картину и переглянувшись, дают друг другу понять, что от этой странной семейки лучше поскорее делать ноги. — Кто ты такой? — спрашивает отец, окидывая оценивающим взглядом «зятя» с головы до ног. — Друг вашей дочери, ну, или жених, как вам больше нравится? — Алаз не может сдержать сарказм. К этому мужчине он тоже испытывает сплошной негатив и, несмотря на возраст, хочется хорошенько врезать. — Ты любишь её? — вопрос в лоб заставляет Алаза замяться. Он медленно засовывает руки в карманы и, сжав кулаки, думает, что ответить. — Нет. Я не люблю её. Но хочу забрать, потому что здесь ей плохо. И если вы не отпустите, она вас никогда не простит, — выдает правду, которая заставляет отца замолчать на некоторое время и уставиться в одну точку. — Я не могу её отпустить. Хоть в чём-то ты и прав, парень. Да и знать тебя не знаю, а уйдет она и я не буду знать, что с ней. — Я брат её подруги. Мы позаботимся о ней. Отпустите, тогда, возможно, она вас со временем простит. Подвергать её буллингу дома, запирать… Вам не кажется, что это нездоровая тема? Правда, она пока живёт у нас, и это не проблема. У нас огромный особняк, — активно ищет еще аргументы. Сам удивляясь, как судьба этой черноглазки в какой-то момент стала небезразличной. — Это ты с ней танцевал? У вас было что-то? — строго смотрит мужчина, ставя парня опять в неловкое положение. — Нет. Мы просто танцевали. Если что, можете записать мой номер и звонить. Я буду вам сообщать, как у неё дела, обещаю, — выдумывает на ходу, сам удивляясь, в какую авантюру вляпывается. С отцами девушек он никогда даже не был знаком. А тут она даже не его девушка… — Пиши номер, и подпишись своим именем, — протягивает телефон, сам не веря, что соглашается на это. Унизительно вот так отправлять дочь из дома, и его покойная жена не простила бы никогда. От этих мыслей сердце больно сжимается в груди. Но он сам по своей глупости зашел слишком далеко. И только так видит возможность хоть когда-нибудь наладить с ней отношения. Алаз, записав свой номер с подписью «зятек», вручает телефон и собирается уходить, не дожидаясь благословения. — Стой, — он нервно оборачивается в дверях. — Раз ты её забираешь, ты и присматривай за ней. И ещё, я буду давать тебе деньги, а ты передавай ей, — говорит отец и достаёт несколько купюр, суёт их в карман Алазу. Хуже ситуации ещё не было в его жизни. Вот правда. Кому расскажи – не поверят. А всё Яман, который представил его женихом. Переступив через себя и стыд, он молча принимает деньги, лишь бы тот не передумал и выпустил её.

***

— Мы уходим, — Алаз берет Аси за руку и они направляются к выходу. Яман, выдохнув, обгоняет их и планирует скрыться. От гнева брата, ну и дать им время побыть вместе, ведь поцелуй и кайфующий братик не ускользнули от его взгляда. — Ты что, отпускаешь их? Ты больной? Стыд! Позор! Ужас! Теперь страшно на улицу будет выйти. Догони и забери ее обратно, пока не поздно, — жужжит над ухом Нур, но он лишь провожает взглядом единственного родного человека, который даже не оборачивается. А следует за незнакомым парнем. — Что сказал папа? — встревоженная Аси вырывает руку на улице, жадно хватая воздух свободы. — Благословил нас на счастливую семейную жизнь, — смеется Алаз, наблюдая, как ее лицо меняется, а глаза увеличиваются. — Что? Ты серьезно? Алаз! Сейчас не время издеваться! — кричит девушка. — Так не хочешь за меня замуж? А что, будем рассказывать детям, как я их маму воровал с пистолетом-зажигалкой, — продолжает улыбаться, пока та от смущения опускает глаза и, готова уже поколотить его. — Ладно, успокойся. Я вообще жениться не собираюсь. Сказал приглядывать за тобой и денег передал, вот, бери, — протягивает смятые купюры, но она отталкивает руку с деньгами. И Алаз, уже жалея, что пошел на сделку с ее отцом, решает опустить факт того, что теперь он будет докладывать о ее жизни. — Мы на мотоцикле поедем? — смотрит на средство передвижения и вздыхает. — Да, садись и натягивай шлем. Я буду ехать аккуратно, обещаю. — Так водитель всегда ездит в шлеме, у вас ведь риск больше? — хлопает удивленными глазами, видя один шлем, отчего Алаз тоже приходит в шок. — Это ЧМО, ой, Дениз, катал тебя без шлема? — не удерживается и уже жалеет, потому что Аси начинает злиться. — Алаз, если не хочешь, чтоб мы поругались, не обзывай моего друга, — хорошо, что сделала акцент на последнем, а то парень бы точно не удержался еще раз обозвать его. — Надевай шлем, — наблюдает, как девушка уселась на его мотоцикл, и готов свиснуть от того, как она смотрится на нем. Старается отогнать пошлые мысли, но в штанах уже начинается жар. Твою ж мать. Ее осанка и фигура рождены для мотоциклов. Она еще и грациозно прогнулась в пояснице! Как перестать пялиться? Просто моя эстетика… — Ну что? Едем? — закрыв крышку шлема, Аси уже готова. И, сев спереди, он сразу же чувствует, как ее тоненькие руки обвивают его и сцепили замок на груди. — Держись крепче, хоть я и буду ехать аккуратно, — специально просит, чтобы она еще больше прижалась, и вот, он уже чувствует ее учащенное биение сердца на своей спине. Слегка улыбнувшись, выжимает газ. Аси все еще не верит в то, что это происходит с ней. Вкус свободы, возможно, завтра будет отдавать горечью, но сегодня она дышит полной грудью и даже не боится. Прижимается к этому чокнутому парню всем телом и доверяет. С ума сойти, она знает его меньше месяца, за это время они успели много поругаться, поболтать по душам и даже поцеловаться. Вспомнив про последнее, сердце пропускает удар, а щеки снова начинают пощипывать. Облизав свои губы, она невольно улыбается. Как и все девочки, много раз думала про первый поцелуй и в ее картине мира он был с Денизом на свидании, где-то в уютной кофейне. Реальность, конечно, сильно отличалась, но то, что она почувствовала в тот момент… ей хотелось, чтобы он не останавливался. Хотелось достойно ответить, что бы и ему было приятно, но от волнения растерялась. Уже прикусив губу, начинает думать, что ему точно не понравилось. Ведь, явно, у него огромный опыт, а она в очередной раз лишь опозорилась. Да и зачем тебе вообще ему нравиться? Аси! Настроение медленно падает, а еще, вспомнив, что Дидем забрала украшения мамы, как материальный ущерб за платье, и она ушла без них, разбивает сердце. Ведь возвращаться туда она точно больше не планирует. Алаз останавливается на набережной. — Сначала покормлю тебя, а пока буду покупать еду, посмотри, какой красивый закат, — смотрит совсем не на него. Потому что снимающая шлем Аси и размахивающая своими кудряшками куда более интересна его глазам. И, быстро обернувшись, идет покупать картофель фри, мороженое, бургер и колу. Вернувшись, вручает еду черноглазке, которая сначала хотела отказаться, но потом вспомнила, что кроме чая за последние двое суток в желудке ничего не было. Поэтому, решив не строить из себя гордую, начинает запихивать картошку в рот, предварительно обмакивая в сырный соус. От удовольствия закрывает глаза и даже не замечает рядом сидящего Алаза, который с любопытством наблюдает за этой картиной. Блять, она даже когда ест все равно мне нравится. Не думал, что буду возбуждаться от аппетита девушки. Точно месяц без секса дает о себе знать… — Попробуй вот так, — макнув картошку в мороженое, кладет ей в рот. Сначала она удивляется от сочетания, а потом от вкуса. — Офигеть. Я никогда не думала, что это так вкусно, — закатывает глаза от удовольствия, рисуя этим на лице парня улыбку. Аси вдруг замечает, что Алаз сам ничего не ест, тоже решает проявить заботу и покормить его. Он смущенно хихикает, но принимает этот жест. Девушка тоже улыбается и продолжает это делать, пока вся еда не отправляется в их желудки. Выбросив обертки, вспоминает снова про украшения и, поджав губы, садится. — Ты чего без настроения? Потому что пришлось целоваться? — решает все-таки задать вопрос. — Это ведь был твой первый поцелуй? — заглядывает в смущенные глаза. — Все было так плохо? — прикрывает рукой губы и боязно смотрит на него. Он лишь улыбается. Это было так необычно и волнующе, черноглазка, что я бы повторил. И обязательно всему тебя научил. Только бы чувствовать снова твой вкус, дышать твоим запахом и прижимать тебя к себе еще крепче. — Всё хорошо, — уже жалея, что завел эту тему, отвечает. Потому что всплывающие воспоминания снова вызывают желание к ней прикоснуться. — А вообще ты странная особа. Читаешь взрослые книжечки, а сама даже не целовалась. И что, на свиданиях никогда не была? — Нет, вообще никогда, наверно, это стыдно? — Глупенькая. Это, возможно, чуть странно, учитывая, что ты красивая девчонка, но точно не стыдно. И что? Даже цветы парни не дарили? — почему-то испытывает к этому интерес, неосознанно радуясь тому, что он вообще первый кто коснулся ее. И конечно хочется еще и еще. Определенно ему начинает нравится быть первым в ее жизни…хотелось бы еще и единственным, наверно. Ну как минимум без человека на букву «Д». Она отрицательно качает головой, опустив лицо. Алаз рукой дотрагивается до подбородка и поднимает, заставляя смотреть в глаза. Всё еще видит там грусть и беспокоится. — Так ты грустишь не из-за поцелуя? — Нет. Дидем забрала мамины украшения. Мол, за платье, которое я не воровала. За кусок тряпки. А я ушла, не вернув их, — закрывает лицо руками, чувствуя подступающие слезы от обиды. Алаз тоже сжимает сильнее кулаки. Оказывается, он любил монстра. Загребая ее снова к себе, тихонько поглаживает, чувствуя, как сердце опять набирает обороты. — Я верну их тебе, даю слово, — говорит уверенно, потому что на эту тварь он точно найдет способ воздействия. Чего бы ему это ни стоило. Аси слабо в это верит, но его желание помочь, да и всё, что он сделал для нее этим вечером, заставляет восхищаться. Обнимает его в ответ, случайно слегка трется щекой об его колючую щетину. А затем останавливается в паре сантиметрах от лица парня и заглядывает в глаза, которые на закате выглядят еще красивее. Пальцы дрожат, но она поглаживает его плечи, страшно, волнующе, трепетно. Но прекращать не хочется. Она словно сходит сейчас с ума, забывая обо всём. — Я таких глаз, как у тебя, еще не видела. Очень красивые, — неожиданно говорит, но он в ответ не улыбается, потому что занят тем, что любуется ее черными. В очередной раз оказывавшись в их плену. — У тебя тоже, Аси, — нехотя отрывает взгляд от них, но лишь для того, чтобы спустить на губы. Такие пухлые, сладкие, теплые, которые она прямо сейчас облизывает. Разум в помутнении. Сила притяжения слишком большая. Кровь в венах разгоняется до безумия. — Если еще раз оближешь их, я тебя поцелую, черноглазка, — говорит хриплым голосом, и дает ей выбор, она без раздумий делает его. Несмотря на все страхи и смущения, ей определенно хочется еще. А горячее дыхание, которое щекочет ее лицо, только разжигает желание сделать этот шаг. Прижаться сильнее и снова почувствовать его вкусные губы. И пока по телу бегает жар, глядя на него с вызовом снова их облизывает. Алаз улыбается и, закрыв свои глаза, тянется поцеловать, но резкий звонок в кармане не дает этого сделать. Как же он в данный момент ненавидит этот телефон. Просто каждой клеточкой тела. Поджав челюсть достает его из кармана. Аси тоже разочарованно выдыхает, а когда увидела, что это ее гаджет, который он ей возвращает, удивленно смотрит. На экране Ферда. Алаз узнал имя матери «друга» и до боли закусывает щеку. Пока девушка разговаривает по телефону, решает отойти, чтоб не смущать. Или не злиться, а то ее проклятый динамик слишком громкий. — Дочка, ты куда пропала? С тобой все хорошо? — взволнованно говорит женщина. — Не совсем, но уже в порядке, завтра расскажу, — говорит быстро Аси, ища взглядом Алаза, который куда-то уходит. — Расскажешь прямо сейчас. Ты где? Дениз сейчас приедет за тобой. — На набережной возле башни, — машинально отвечает, ловя себя на мысли, что не испытывает той радости, как раньше. И что внутри ей не хочется сейчас их видеть. Сама себя ругая, что согласилась, кладет трубку, ища глазами Алаза. Он же тоже ищет, только цветочный магазин. И злится, что нигде ничего не попадается. Он обязан прямо сегодня стать первым, кто подарит ей цветы. Его бабочки в животе вовсю порхают, предвкушая радость черноглазки, а затем и поцелуй. Он умрет, но поцелует её снова. Точнее, сначала поцелует, а потом может и умереть. Увидев парня с букетом роз, подбегает к нему. — Брат, продай мне цветы, вопрос жизни и смерти, умоляю, — достает деньги из кармана, пока тот шарахается от ненормального. — Это для жены, где я новые куплю? — возмущается парень. — Пожалуйста. Я заплачу в два раза больше, — не унимается Алаз, и тот соглашается. Довольный собой, он несет самые дорогие розы в своей жизни. Видя Аси, прячет их за спину, предвкушая её реакцию. Старается скрыть улыбку, чтоб было более неожиданно. — Алаз, прости, в общем, — не знает, как сказать, потому что расстраивать его хотелось бы меньше всего. — Дениз сейчас приедет и заберёт меня, — говорит и боится поднять глаза. В данный момент ему хотелось быть глухим, слепым, и желательно без этих цветов за спиной. Так его с небес на землю еще не опускали. Падение с парашюта было бы менее болезненным, чем вот это… Ну как этому придурку удается все портить? От злости сжимает эти проклятые розы так, что шипы впиваются в кожу до крови. Бабочки снова трупами покоятся в животе, а этот букет хочется просто выбросить в мусорку. Он не имеет права на нее злиться, она ему никто. Но, блять, почему так неприятно? Почему я опять ревную? Почему так печет в груди? Как же хочется, чтоб она осталась с ним. Хоть и знает, что это из области фантастики. Собрав оставшийся воздух в легких, он дарит ей цветы и натягивает улыбку. — Это мне? Алаз, спасибо, — она обнимает букет, нюхает его и всё еще боится поднять глаза. Ругает себя за чувство вины. Ругает за то, что хочет броситься ему на шею и остаться с ним. Так не должно быть. Она любит ведь другого. Алаз лишь молча наблюдает за ней, переводит взгляд на стекающую кровь и обратно на девушку. Чувствуя, как в душе снова образовывается пустота. — Можно тебя обнять? — робко спрашивает она. Боясь сделать это сама. Если скажет да, я плюну на все! Останусь этим вечером рядом с Алазом. Я пошлю к черту тупой разум, который твердит, что это не правильно. Я найду силы и скажу Денизу не ехать. — Нет. Не нужно, — говорит ледяным голосом, ругая себя за слабость этим вечером. Даже не ругая, а злясь на себя. И Ямана, который в какой-то степени всему поспособствовал. — Почему? — не ожидая такой реакции, спрашивает. И разочарованно смотрит в его стеклянные глаза. Ведь она впервые призналась себе, что хочет остаться с ним. Но видимо зря. — Потому что это лишнее. Жди своего Дениза. И да, я спас тебя из-за чувства вины, потому что именно я отправил на тот разговор. Не будь этого, я бы и пальцем не пошевелил. Хорошего вечера, — разворачивается и, морщась от своих же противных слов, уходит прочь, оставив её в полной растерянности, словно облитую холодной водой, дрожать на набережной. Делает это из-за жгучей ревности. Хочет просто показать равнодушие, чтоб не оставаться в дурках, чтоб не казаться слабым. И в очередной раз старается перерезать все провода, связывающие с ней и сжечь мосты. Чтоб больше никогда не найти дорогу. И ничего не чувствовать. Но все равно почему-то не уезжает. Мазохист хренов. Смотри и мучайся, придурок! Ругает сам себя и спрятавшись чуть дальше, наблюдает, как подъехав на серой машине Дениз, обнимает черноглазку. А она почему-то всё еще оглядывается. Неужели меня ищешь? Забудь. Я не дам играть со своими чувствами. Любишь так своего урода, ну и пожалуйста. Тебя для меня больше не существует. Но сердце сжимается от боли. Хочется поехать и напиться. Но он не делает, потому что с этой девушкой всё по-особенному и привычные методы не действуют. Но он найдет новый способ, как выгнать ее из головы. Он сможет. Хотя для этого скорее всего понадобится стереть память… Аси же тоже, на удивление, не испытала радости от встречи с другом и, сев в машину, даже не обращает внимание на его слова. «Я спас тебя из-за чувства вины…» Как заевшая пластинка, крутится в голове. А ты что, решила что нравишься ему? Поцеловать хотела… остаться… Такие, как Алаз, не умеют любить. Он бабник и эгоист. Ему плевать на тебя. Забудь! А разве есть что забывать? Есть… запах, вкус, мурашки рядом с ним. Этого больше не будет. Все вычеркиваем. — Ты мне скажешь, от кого цветы? — уже пятый раз задает вопрос Дениз, зная ответ. Ведь Дидем уже поведала ему всё, и только поэтому его мама вовремя подсуетилась. — Прохожий подарил, — намеренно врет. И не потому, что боится ссоры. Просто хочет это оставить только в своем сердце. Она запуталась. Но то, что этим вечером рядом с Алазом ей удалось почувствовать себя по-настоящему счастливой – факт. Который даже если не повторится, пусть останется в памяти. Она не расскажет даже Рюе. Никому. Спрячет все эти воспоминания в бархатную коробочку и закроет ключом. Все что она пережила этим вечером ее большой секрет, вспоминать который она будет с улыбкой, даже несмотря на сказанные потом слова… ведь его взгляд говорил другое. Дениз сжимает кулаки от злости. Аси врет. Она скрывает Алаза. А это уже плохо. Надо принимать меры, иначе птичка упорхнет. А я не могу этого допустить.