Тьма, что зовётся мной

Глава 1.

Чёрное перо воспоминаний.

Двадцать лет – срок достаточный, чтобы забыть вкус собственного имени. Ровэлль стояла на краю обрыва, где каменные зубья разрушенного замка впивались в бледнеющее небо. Ее пальцы, бледные и длинные, сжимали древний парапет. Ногти, темные, как старая кровь, оставляли на камне тонкие борозды. Ветер шевелил ее волосы – черные с отблесками синевы, вечно струящиеся, как дым. Замок за ее спиной дышал. Стены, восстановленные силой тьмы, изгибались при ее взгляде, меняли очертания, подстраиваясь под настроение хозяйки. Здесь не было ни дверей, ни окон – только арки, ведущие в никуда, и коридоры, закручивающиеся в бесконечные спирали. Никто не мог найти это место. Никто, кроме тех, кого она сама вела за руку сквозь чащу. Вороны кружили над лесом. Ее вороны. Черные, с каплями синего в глазах, как отблеск далекой звезды. Они были ее глазами и ушами в мире, который она давно перестала понимать. Рядом всегда был один ворон – самый маленький, с перьями, отливающими всеми голубо-фиолетовыми оттенками, словно крылья были вырезаны из ночного неба. Он сидел сейчас на ее плече, склонив голову набок. — Ты опять следила за ним? – спросила Ровэлль. Ворон каркнул и звук превратился в шепот, а тело – в темный огонь. Тень вытянулась, закружилась, и на парапете, рядом с хозяйкой замка, возникла фигура – маленькая, хрупкая, девочка лет семнадцати. — Он счастлив, – прошелестела она. Голосок звонкий, детский, но в нем не было ничего живого. Ровэлль медленно повернула к ней голову. — Счастлив? — Да. Он больше не один. Тьма вокруг Ровэлль сгустилась. Камни под ногами затрещали, покрываясь темным налётом, приобретавшим очертания трещин. — Кто он? — Человек. — Человек... – Она повторила это слово, словно пробуя на вкус. Оно казалось таким далеким, таким чужим и оставляющим после себя горькое послевкусие. — Они целовались, – добавила тень, и в ее голосе прозвучало что-то, отдаленно напоминающее удивление. Ровэлль замерла. Миша и человек. Тьма внутри нее закипела. Она помнила его – мальчика, каким он был много лет назад. Испуганного, дрожащего, с глазами, полными слез. Она взяла его боль, его проклятие, его тьму. Первые десять лет после произошедшего она не отходила от него ни на шаг. Невидимая, немая, она шла за ним, как тень, подставляя плечо, когда он падал, безжалостно убивала тех, кто охотился на него. Она видела, как он учился, как становился сильнее, как переставал бояться. А потом... Потом стало слишком больно от того, что не может как тогда обнять, успокоить, помочь. Она ушла. Но не оставила без надзора. — Зачем ты мне это рассказываешь? – спросила Ровэлль. Девочка-тень покачала головой. — Ты забыла. — Забыла что? — Зачем он тебе нужен. Ровэлль сжала кулаки. Черная смола выступила между пальцами, капнув на камень. — Я ничего не забыла, сколько б не пыталась. — Ты теперь лишь тьма в оболочке, которую даровал камень регенерации из подземелья. Но даже так вернуться к нему не можешь. Вдруг он не помнит? – она сделала короткую паузу. - Ты боишься услышать от того, кто стал тебе настолько близок, от того, кого ты вырастила и кого защищала, вопрос «Кто ты?». Ровэлль вздрогнула. Обе замолчали на некоторое время. — Элли. – вдруг сказала Ровэлль. Тень замерла. Исходящий от неё лёгкий дым будто застыл в ожидании чего-то. — Ты девочка, которая заблудилась в лесу и попала в ловушку вампиров, что охотились на Мишу. - Ровэлль закрыла глаза. - Они почти убили тебя, но я успела в последний момент. Теперь ты наполовину вороненок, но продолжаешь существовать. — Я этого не помню… Впервые ты назвала меня по имени. – девочка улыбнулась и, спрыгнув с парапета, подошла к своей спасительнице. – Я даже рада, что теперь с тобой, а не мертва. Тень молча смотрела на неё своими бездонными фиолетово-серыми глазами. Ветер стих. Вороны в округе замолчали. Даже замок, казалось, затаил дыхание. — Я уверена, что он вспомнит тебя. Ровэлль открыла глаза и удивлённо посмотрела на Элли. — Не думаю, все же он был обращен в вампира заклинанием, а оно блокирует множество воспоминаний «до». —Он же тебе очень дорог? — Он был мальчиком, обреченным на смерть. Я знала об этом с самого начала. – Она на мгновение замолчала и в глазах словно мелькнуло что-то похожее на грусть. – Я знала, что значит быть «обреченным». Столетие назад маленькую девочку, младше лет на семь, чем Миша, привели в этот замок. Её пытали, били, ожесточали, прививая ненависть ко всему живому. А потом, после обряда, она оказалась неудавшимся экспериментом, вампиром с добрым сердцем. Я защищала мальчика и в один день потеряла контроль, убив одного из главных вампиров. — Тебя не выгнали из клана Вэйтов за это? — Нет, но стали обходить стороной. Они нашли другой способ отомстить. В тот день обряд был кем-то изменён, из-за чего Мишу не наделило нужной силой, а сделало из него сосуд для большого количества темной материи, что находится в недрах замка. Он бы погиб ведь к такому даже самые сильные не подготовлены. - Ровэлль зарычала – звук, больше похожий на скрежет камней. - Я не могла его оставить умирать, поэтому и забрала все себе. Кожа на её шее начала чернеть, образуя подобие трещин на фарфоровой кукле. Волосы, что мгновение назад спокойно лежали на плечах, сейчас дымились темно-синим цветом, словно бушующая река. А некогда голубые глаза, как два синих моря, приобрели ярко-красный оттенок. Элли обняла девушку, уткнувшись носом в её чёрную рубашку, всхлипывая. Ровэлль, приобняв в ответ, погладила девочку по мягким волосам. — Даже после полной потери тела, став тьмой, ты помогаешь и заботишься. Как это возможно? - Не знаю. – Хозяйка замка посмотрела на стену. «Действительно, почему она ещё что-то может чувствовать и не убивает все, что движется?» Девочка отстранилась от хозяйки замка и, улыбнувшись, рассыпалась фиолетовыми лепестками, превратившись обратно в ворона. Взмахнув крыльями, он взмыла в воздух и исчезла на горизонте. Ровэлль осталась одна. Камень на её груди светился небесно-голубым цветом, залечивая разрывы на теле после очередного приступа гнева. Вороны закаркали и взмыли в воздух, заставляя лес проснуться от долгого сна. Солнце медленно поднималось над вершинами гор, освещая ползущий у подножия туман алым цветом. Соловьи начинали петь звонкие серенады, ветер играл с деревьями, заставляя ветви слегка покачиваться. Природа начала оживать. Где-то там, за лесом, люди уже просыпались, обнимались и приветствовали друг друга – а здесь, в замке, даже пламя свечи было холодным, синим, как лунный свет, отражающийся в горном озере. Солнце все выше поднималось, но ни его свет, ни тепло не проникали в тёмное подземелье, освещенное ледяным пламенем факелов, висевших на стенах. Здесь, среди древних фолиантов, пахло пылью, терпким запахом вина и чем-то старым, забытым, почти исчезнувшим с лица этого мира. Ровэлль перелистывала страницы, буквы на пергаменте шевелились, как живые, складываясь в слова, которые она не писала: «Он в опасности». Девушка резко закрыла книгу. Откуда-то из глубины замка донесся стон, будто камень скрипнул под чьей-то тяжестью. Но замок был пуст. Кроме Ровэлль, теней и воронов никого здесь быть не должно, только если…. То, что спало многие годы проснулось. *** Кухня пахла подгоревшим маслом и сладкими нотками вишнёвого сиропа. Чугунная сковорода, старая, с облезлым антипригарным покрытием, шипела на плите, выбрасывая золотистые капли раскалённого масла. Миша стоял босиком на прохладной сероватой плитке. Он воевал с блином – тот вздулся пузырём и издавал хлюпающие звуки. Поддев его деревянной лопаткой, вампир приподнял его, от чего тот лопнул, брызнув на чёрную футболку маслом. За окном, затянутым плёнкой конденсата, медленно розовело небо. Первый лучик солнца пробился сквозь стекло и упал на мраморную столешницу. Парень инстинктивно отпрянул, хотя свет никогда не оставлял на коже волдырей. Наверное, заклинание не до конца сделало его настоящим вампиром, зато передало их повадки и привычки. Миша задумчиво стоял, разглядывая свою руку, на которой красовалась алая татуировка в виде колючей проволоки, овивающая бледную конечность от начала указательного пальца до плеча. -Ты хоть когда-нибудь ешь то, что готовишь? – хриплый голос позади вампира вырвал из мыслей, вернув в реальность, где на сковороде уже негодовал румяный блин. Обернувшись, Миша увидел сидящего на обеденном столе парня в длинной белой футболке и с небрежно уложенными темными волосами. Тот качал ногами, постукивая ими по деревянной ножке. «Уже проснулся? Рано же…» - подумал вампир, не отводя взгляд от лица паренька. - Я ем, но только если к блюду идёт приправа не из вишнёвого сиропа, а крови. – шуточно произнёс Миша. Радмир фыркнул, но сразу же улыбнулся, все же готовят различные блюда для него. Взгляд парня скользнул к ножу для масла с потертой деревянной рукояткой, что лежал не далеко от его руки. Он слегка провёл по лезвию подушечкой указательного пальца и тут же вздрогнул от грохота. Миша резко развернулся, ударившись спиной о холодильник. Тот лишь тихо скрипнул. Запах ударил в ноздри, мир сузился до одной алой капли на бледной коже Радмира. Слюна во рту свернулась в едкий ком, а клыки выдвинулись так резко, что дёсны заныли от боли. Вампир зажмурился, ухватившись руками за голову и рухнул на пол. В этот момент мир будто раскололся. Стены поплыли – обои, старые темно-серые с каким-то странным рисунком, свернулись в трубочки. Плитка под ногами стала мягкой, словно чья-то кожа. Воздух загустел, как вязкий сироп, в котором плавали алые пузыри – каждый с отражением Радмира. Миша молниеносно оказался на ногах, его веки слипались, но он отчётливо видел вены на шее сидящего перед ним парня, пульсирующие синий цветом, как подводные туннели, в которых бушевали зверские потоки. Капля на его коже растекалась, превращаясь в реку, потом в водопад, а потом в огромное озеро, где вампир начинал тонуть, теряя рассудок. Его собственные руки не слушались, все тело рвалось к источнику крови. Необходимость утолить жажду, что разрывала парня изнутри, брала верх над разумом, не оставляя и шанса на то, чтобы её заглушить. «Это не реальность» - где-то далеко булькнул остаток сознания, но тело окончательно отдалось приказам инстинкта. Вокруг все продолжало расплываться, образуя странные узоры, как будто парни оказались внутри калейдоскопа. Вампир продолжал стоять напротив Радмира, смотря на него стеклянными карие глазами со вспышками зелёных искр. В этих, знакомых ранее глазах, не было даже намека на что-то доброе. Перед человеком стоял настоящий, обезумевший, голодный вампир, для которого не существовало ничего кроме текущей внутри мальчика крови. Миша резко прижал парня к стене, в этот момент послышался тихий хруст и протяжный стон. Кровопийца дотронулся ледяными, как кубик льда, губами к тёплой шее человека, проведя тонкую дорожку из нежных поцелуев. Держать напряжение, словно играя со своей жертвой – это и есть то, что доставляет удовольствие, оттягивая момент удовлетворения на несколько мгновений. Но голод всегда берёт своё, стирая из головы зверя все мысли об игре, оставляя только жажду и жестокость. Под ледяными губами кожа будто растворялась, как сахарный кубик в чашке горячего чая. Внутри – алое вино, журчащее что-то на своём языке, текущее по артериями и венам и золотисто-белые нити лимфы. Миша запрокинул голову парня, пристально поглядывая на его шею. Он провёл по месту, где позже будут красоваться две тёмные точки, языком, оставив мокрый след и кучу мурашек. Его клыки скользнули по коже, словно смычок по струнам, и впились в бледную шею возлюбленного. Тот хрипло вскрикнул и сжал футболку вампира, прихватив небольшой участок кожи. Миша резко убрал его руку, заломав её за спину, от чего та хрустнула, будто палка, что поломалась под ногами. Вампир словно заключил парня в свои крепкие объятия, ломая ему кости. Кровь медленно исчезала из человеческого тела, наполняя зверя новой силой и ещё большим желанием. - Монстр! – чей-то голос будто раздробил мир на маленькие кусочки. Миша очнулся на полу с текущей изо рта кровью – то, что он чувствовал все это время, была его собственная, похожая на густую смолу. Над парнем раскачивался потолок, будто он на корабле, что попал в сильный шторм, а Радмир, которого вампир чуть не убил, как ему казалось, сидел рядом с ним, приводя его в сознание лёгкими пощёчинами. - Эй, труп, ты чего? Сначала стоял, потом развернулся, разбил стеклянную бутылку с моим вишневым сиропом и упал… - Парень выдержал паузу, словно подбирая нужное слово – В обморок? - Вампиры не падают в обмороки. – раздраженно ответил Миша. - Ты злишься? На что? – в глазах читалось непонимание, смешанное с ноткой гнева. Вампир лишь посмотрел на него, выплюнув в сторону сгусток крови. Его взгляд резко оказался на окне, за которым сидел чёрный ворон с бездонными глазками – пуговками. Тот встрепенулся, раскрыл крылья, будто извиняясь за своё присутствие, каркнув, он взлетел в воздух и улетел в неизвестном направлении. Миша вздрогнул, его мертвое, но все ещё бьющееся сердце сжалось в ледяной ком. - Ровэлль… - имя, до этого момента незнакомое ему, сорвалось с губ. В этот момент ставни распахнулись сами – с грохотом, как крылья гигантской птицы. Ветер ворвался в пропитанное дымом и запахом крови помещение, разбрасывая листы старых книг. Вампир мгновенно оказался у окна, но было уже поздно – ворон исчез. На подоконнике лежало чёрное, как смоль, перо – неестественно длинное, с фиолетово-синим отливом, будто в ночном небе остался проблеск, освещенный еле заметным светом луны. Миша схватил перо и в его голове вспыхнули воспоминания двадцатилетней давности.

«Замок. Тёмные, длинные коридоры. Огромная светлая комната и чьи-то длинные пальцы в его волосах, нежно поглаживающие голову. Мальчик сидел на коленях, уткнувшись холодным носом в тёплый чёрный свитер. Его щеки были влажными от соленых слез, а тело дрожало, словно лист на сильном ветру, от недавних побоев. Кто-то тихо напевал мелодию, похожую на ту, что поют маленьким детям перед сном.

«Так тепло…»

Тепло. Настоящее, живое тепло, которого он не чувствовал так давно.

-Тсс, моё солнышко...- её голос звучал как колыбельная, пальцы продолжали расчёсывать его спутанные волосы. - Смотри на меня.

Он поднял голову и увидел: Русые волосы, рассыпанные по плечам, будто пшеничное поле при лунном свете. Голубые глаза - не ледяные, как у других вампиров, а тёплые, как небо перед рассветом. Веснушки на бледной коже, словно россыпь звёзд. И белые, острые клыки, которые сейчас не пугали, а казались частью этого странного уюта.

-Запомни, - она прижала его ладонь к своему сердцу - оно билось очень медленно. - Никто из них больше не тронет тебя. Ни лорд Вейт с его плетьми, ни леди Морвена с её серебряными иглами. - Её голос окреп, стал твёрдым, как сталь. - Если тебе будет больно - позови. Если будет страшно - кричи. Я услышу. Я всегда услышу.

Она обняла его так крепко, что кости затрещали, но Миша не боялся. В её объятиях боль от свежих ран утихала, синяки бледнели, ссадины затягивались.

- Я сделаю так, что у тебя ничего не будет болеть. Никогда. Даже когда... - Она замолчала, вдруг прижала губы к его виску. - Даже когда я не смогу быть рядом.

Первый треск прозвучал, как сломанная кость. Потолок начал осыпаться черными хлопьями, похожими на пепел. Пламя свечей посинело, потом почернело, но странным образом стало жечь еще сильнее.

Девушка не двигалась. Она продолжала держать его, даже когда ее белая рубашка с рюшечками начал тлеть, даже когда ее кожа стала трескаться, как высохшая глина.

- Не бойся, – шептала она, и ее голос звучал уже отовсюду и ниоткуда одновременно. – Ты найдешь меня. В темноте. В пепле. В…

Её русые волосы почернели, стекая по плечам и лбу, как расплавленный воск. На мгновение она приобрела до боли знакомый облик: расплывчатое нечто с яркими голубыми глазами, она стала как тень.

Комната рассыпалась.»

Миша стоял на коленях, сжимая в кулаке горсть пепла. По его лицу текли черные слезы, оставляя на щеках обожженные дорожки. - Миш...? - Радмир осторожно присел рядом, но не решался прикоснуться. Глаза вампира были пусты, как окна заброшенного дома. -Она... она обещала... - Миша поднял трясущиеся руки, разжал пальцы. Пепел рассыпался, образуя на полу странные узоры – то ли письмена, то ли карту. - Обещала, что ничего не будет болеть. За окном с криком поднялась стая воронов, закрыв собой встающее на горизонте солнце. Их крылья шуршали, как пергамент, а синие глаза горели знакомым светом. Миша встал. В его глазах что-то изменилось – появилась решимость, которой не было минуту назад. Он посмотрел на Радмира – и в следующее мгновение уже держал его крепко в объятиях. -Нам нужно уйти, – прошептал он. – Есть одно место. Там будет безопасно. Не хочу ещё и тебя потерять. Радмир нахмурился. -Почему вдруг стало небезопасно здесь? Мы же обжились... Миша покачал головой. -Я не знаю точно. Но чувствую – там нам ничего не угрожает. - Его взгляд скользнул к окну, где вороны все еще кружили, словно ожидая чего-то. - Пока мы не опоздали.