Певенси не делятся секретами

Лондонский коронный суд Олд-Бейли не был снисходительным к чужим судьбам. Порой казалось, что здесь вершится лишь подобие справедливости. В зале суда пахло кожей старых скамей, пылью и каким-то чужим страхом, въевшимся в каменные стены. Женщина в простой темной юбке и в бледно-белой блузке стоит посреди зала, как-будто случайно забрела в чужую жизнь. Плечи у неё узкие, руки крепко сжаты. Её зовут Хелен Певенси, но в зале её называют “обвиняемая”. – Миссис Певенси, – голос судьи отдаляется, словно из под воды – Вы признаны в убийстве Роберта Певенси. Хелен не двигается и не плачет, только взгляд упирается в точку чуть выше головы судьи, туда, где в старом стекле блестит тусклый зимний свет. – Пожизненное заключение, минимальный срок – четырнадцать лет. Четырнадцать. Она считает в уме: Люси будет 24, Эдмунду 29, Сьюзен 31, Питеру 32. Может, они уже простили, а может – еще нет. Справа – охранник дает знак. Хелен поворачивает голову в зал. На последней скамье сидят её четверо детей. Люси сидит с прямой спиной, в сером пальто. Губы сжаты. Рядом всхлипывает Сьюзен. Питер и Эдмунд сидят по другую сторону от Люси, с каменными лицами. Казалось, будто они даже не осознавали того, что только что услышали. Взгляд Хелен медленно возвращается к Люси и та едва заметно ей кивает. Хелен опускает глаза, и, не сопротивляясь, делает шаг вперед. Тишина звучит громче, чем крики. Судебный пристав открывает боковую дверь. Когда её уводят, она не поворачивается. За ней – только звук шагов.