Кровь и клыки

      Давным-давно, спустя еще парочку или несколько столетий после тех страшных событий, когда человечество забыло о страшной войне, а кровь впиталась в землю, в старинной усадьбе, где-то на окраинах юго-восточной Англии, в стороне Западного Суссекса, где располагалось знаменитое графство, в Чичестере, жила показательная графская семья, отличавшееся хорошими манерами и преданностью своему королю. Графиня Софи и муж ее граф Эдмунд не имели детей. Так вышло, что божья кара настигла их, сослав проклятье за проступки их предков, даже надежды на церковь не было. Несмотря на то Эдмунд выкупал индульгенции для себя и своей жены, Создатель, казалось, отрекся от них, не давая им завести ребенка.       В один из солнечных редких дней, когда Софи прогуливалась со своими подругами, она увидела грязного мальчонку, который просил милостыню. И так жаль ей стало ребеночка, что решила она приютить его у себя. У мальчишки не было образования, а ей было в радость обучать его самой. Звали его Виктор. Без фамилии, рода, неизвестный ребенок, который оказался в трудном положении, отвергнутый богом. Виктор быстро обучался, схватывая все на лету и имея всепоглощающую любовь своих новых родителей. Видимо, Создатель увидел в Эдмунде и Софи чистые сердца, ниспослав им свою благодать. Спустя три года, как Виктор жил с ними, графиня обнаружила свою беременность. Так радо было все их графство! Лишь старший сынишка рад не был, натянуто улыбаясь и строя планы на то, как извести своего братца или сестренку со свету, чтобы родительская любовь досталась лишь ему.       И может то вина была его приемных родителей, что с самого начала душили его своей любовью и лаской. Конечно, с приходом на этот свет Джеймса родители любили их обоих, вот только… Виктору уже было восемь лет, и он не хотел делиться своими родителями с кем-то вроде этого выродка. Да, именно так он и считал. Джеймс подобен бесу, ведь теперь любовь родителей достается и ему тоже, а Виктор привык быть первым, привык быть лучшим. Графиня, казалось, не видела надвигающейся беды.       Виктору было тринадцать, когда Джеймсу исполнилось пять лет. Мальчик к своим годам был весьма смышлёным, бодро разговаривая со взрослыми и своим любимым братом, который, почему-то, его совсем не любил. Но Джеймс молчал, хоть и не понимал, почему ему достается вечно подзатыльники или почему Виктор толкает его с качель или забирает последнюю сладость. Ему казалось, что он чем-то обидел брата, пытался подружиться с ним изо всех сил, но в ответ получал лишь тяжёлый взгляд.       Родители не видели того, что происходило между ними, ведь при них Виктор был мил с ним, учтив и младший Хоулетт без раздумий звал его своим любимым братишкой. А тому было от этого лишь противнее, от этих слов его сердце лишь сильнее наполнялось темным ядом.       Джеймсу исполнилось шестнадцать, когда он уже понимал, что происходило между ним и его братом. Но он не жаловался родителям, он ведь не трус и не крыса, он честный человек, который своими действиями докажет, что он тоже хороший, что он тоже умный!       Он приложил много усилий, чтобы стать лучше, чем Виктор. И того это бесило со страшной силой, его едва ли не трясло от злости в очередной раз, когда Джеймс уложил его на лопатки в рукопашном бою. Он и сам не заметил, когда его младший ненавистный брат стал настолько хорош в бою. Да везде он стал хорош, что даже его девушка, девушка Виктора Марго, украдкой бросала косые взоры на Джеймса.

Виктор жаждал силы.

      Он искал то, как стать сильнее в краткие сроки, чтобы раз и навсегда разделаться со своим братом и доказать, что он лучше. В поисках подобного, он наткнулся на старую книгу, листы которой вот-вот обратятся в прах. И прочел он сказание о первом проклятом и оборотнях, коими их пугали еще детстве. Но теперь Виктор понимал, что это то, что ему нужно.       Он решил стать больше, чем просто человеком. Потому что истории свойственно повторяться.       Виктор потратил на это несколько месяцев, прежде чем выведал от стариков и знахарок мифы об оборотнях, за которыми так и охотились охотники за нечистью. Он был мил и учтив со всеми этими мудрецами, пленя их сердца своей лестью и деньгами. В конце концов, он узнал то, что ему нужно было. Ночью Виктор отправился в Чёрный Лес, где скрывались последние из рода оборотней. Ему нужно выполнить ритуал, чтобы стать оборотнем, чтобы обрести в себе звериную натуру, что, казалось ему самому, с самого начала сопровождала его.

Но вожак стаи отверг его.

— Твоё сердце чёрное, человек. Ты не зверь ты просто падальщик. Твоя душа сочится ненавистью и злобой. Ты несёшь в сердце тьму, но не ярость зверя. Ты хочешь не силы — ты хочешь властвовать. Нам такие не нужны. Виктор застыл на месте, как прокаженный, готовый сорваться с места и взять то, что принадлежит ему по праву. В тот же миг из чащи вышел Джеймс, что пошёл за братом, обеспокоенный его ночным исчезновением. Он подбежал к брату, защитив его за своей спиной, готовый отдать свою жизнь за жизнь Виктора. Несмотря на все эти разногласия они все еще семья, всегда будут семьей. — А вот этот… — Оборотни замерли. — В нём есть огонь, но нет жестокости. Он мог бы стать нашим.       Джеймс, потрясённый, отступил, не понимая, о чем идет речь, пока оборотни надвигались на них, замкнув в кольцо. — Я не просил этого! Что вы делаете?! Что вам нужно от меня и моего брата?! — Но было уже поздно, ведь стая признала его своим, и даже если он еще это не понял. Виктор вскипел от ненависти. Даже здесь, среди чудовищ, Джеймс оказался лучше. Он резко развернулся и ушёл, оборотни отходили от него, как от огня, из-за чего ненависть начала бурлить лишь еще больше. Джеймс бросился за ним, перепрыгивая через волков, что загромождали ему путь. — Виктор, подожди! Я не хочу этого!       Он вбежал в глубокую темную чащу, слыша лишь шелест листьев и биение своего сердца. Он не успел среагировать, когда кто-то толкнул его на грязную землю, ударяя чем-то тяжелым по голове. — Виктор.! — Теперь ты никому не будешь нужен — прошипел он.       Его план теперь был прост — он не убил брата. Нет, он не убьет его… пока что. Он заставит его страдать, мысль о том, чтобы этот человек молил его о пощаде заставлял его темное сердце трепетать.       Джеймс очнулся, когда уже наступил рассвет. Голова кружилась, его тошнило, кости ломило с такой силой, словно еще один лишний шаг и они рассыплются в труху. Полностью в крови, грязи и листьях он выбрался к своему поместью, где его никто не ждал с теплыми объятьями. Софи, его мать, застыла в ужасе от зрелища, держась за крепкое плечо Виктора. — И тогда. я увидел его среди стаи волков, матушка. И он напал на меня, это чудо, что я успел сбежать…! Граф и графиня стояли далеко от Джеймса, а тот не верил тому, что услышал. Но он же не оборотень, он человек! Почему они не верят ему? Почему они сковали его руки в кандалы? Почему?       Его крики были прерваны гомоном толпы, которую настраивал Виктор с большей силой. Его мать рыдала, пока отец оставался холоден, не веря, что его родной сын, его родная кровь так отреклась от человечности. — Мы ведь дали тебе все, Джеймс. Ты ничтожен, мне противно называть тебя своим сыном.       Его уже ждала толпа, разъярённая из-за ужаса и страха, ведь этой ночью действительно пострадал скот от лап дикого зверя, все были убеждены, это сделал Джеймс. Парень пытался кричать, пытался сказать всю правду, но родители, ослеплённые ложью, отвернулись от него, его брат предал его, все эти люди пытались убить его, вырвать ему глаза, отрубить конечности и проткнуть сердце вилами.       Но Виктору этого было мало. Он хотел не просто убить брата. Он хотел сломать его. — Посмотрите на его глаза! — вопил Виктор. — Они светятся! — Джеймс щурился на солнце, пытаясь убежать от толпы, которой даже не нужны были лишние доказательства. Виктор чувствовал вкус победы на своих губах, он ликовал, он избавился от этого выродка, которого ненавидел всем сердцем.       Джеймс исчез в лесах, сбежав от толпы, он пересек бурную реку, вышел в другой город, где его никто не знал, где он был готов начать свою новую жизнь, пусть даже как бедняк.

      Но вкусив сладость греха однажды, ты попробуешь его дважды.

      После изгнания Джеймса Виктор, хоть и добился власти, остался неудовлетворённым. Оборотни отвергли его, люди боялись, а тень брата, пусть и исчезнувшего, преследовала его.       За все эти десять лет Виктор тратил деньги родителей на то, чтобы выяснить как ему стать сильнее, что он должен сделать, чтобы стать выше на ступень, чем все остальное человечество. А также его грызли сомнения о Джеймсе, он не был уверен, что гаденыш мертв. Ему нужна была его голова в качестве трофея, чтобы насмехаться над ним, видя его обезображенное лицо.       Виктор знал, что даже если оборотни отказали ему, значит, сила кроется в чём-то ещё. Его бесило то, что оборотни отказались от него, его ненависть росла с каждым мгновением, как он думал об этом. В его голове крутилась мысль о том, чтобы уничтожить их всех, раз те не приняли его, то они не достойны в целом жить в этом мире. Проклятое отродье дьявола.       Он рылся в старых книгах, узнав таким образом, что испокон веков существует организация с охотниками на нечисть.       Виктор нашел их, встретившись с одним из них, чье сердце тоже было таким черным, как смоль, так и стал он работать с охотниками на нечисть, даже если приходилось убивать невинных (можно же все списать на то, что в него вселился дух?). И, придумав историю о том, что его братец обратился ко тьме, он произвел фурор среди охотников. Конечно же его приняли без каких-либо испытаний. Убедил ли их рассказ Виктора, или они просто позарились на его сокровища — никто не знал. Тем не менее, ему пришлось повозиться там, чтобы заслужить доверие у старейшин, прежде чем его допустили к огромной библиотеке, где было все, о чем только Виктор мог мечтать. И все это с одной целью — истребить оборотней. Человек все еще был слаб перед такими созданиями и Виктора это бесило со страшной силой. Он бы мог найти упыря и заставить его обратить его в себе подобного, но разве это предел мечтаний? Неужели настоящих вампиров не существует более?       Его любопытство вызвало интерес у одного старца, что пришел в особняк Хоулеттов. Он выглядел изнеможённым, словно шел по пустыне сто тысяч верст пешком. Графиня, уже будучи пожилой дамой, с радостью приняла гостя. Виктор не проявил к нему никакого интереса, если бы не его глаза, что были наполнены так до боли знакомой ненавистью.       Пока матушка-графиня суетилась на кухне — им пришлось урезать персонал из-за нехватки средств (конечно же во всем виновата инфляция!), старец подозвал юношу ближе. Его голос хриплый, сухой, режущий уши как наждачная бумага. — Ты тот, кто ищет ключ к бессмертию, не так ли? — Старец цепким липким взглядом смотрит на него, от чего у Виктора пробежался холодок по спине, впервые в его жизни. — Я скажу тебе, как добиться этого, я не попрошу взамен ничего, ты заплатишь за это свою цену сам.       Виктор, уже отчаявшийся превзойти Джеймса, согласился не раздумывая. Старец объяснил, его шепот стал словно шелест листьев, пока его глаза стали подобны совиным. — Чтобы принять тьму, ты должен отказаться от всего, что связывает тебя с человечностью. Убей тех, кто назвал тебя сыном… съешь сердца своих приёмных родителей.       Виктор холодно усмехнулся. Он никогда не любил этих людей, даже если те заботились о нем больше, чем об их родном сыне Джеймсе. Для него это была пустая формальность.       Старик тут же исчез, как и появился, вызвав вопросы у графини Софи. Но юный граф лишь отмахнулся — старик ушел по делам, вот и все. Но старец был рядом, следивший за ними через очки картины на стенах. Той же ночью Виктор вошёл в спальню стариков. Они даже не проснулись, когда он вонзил кинжал в их груди. Он вырвал их сердца и проглотил, не моргнув. Но… ничего не произошло.       Старец рассмеялся, и вдруг его облик поплыл, превращаясь в молодого мужчину с горящими глазами, затем женщины с зловещим выражением лица. Ее кожа сияла голубым светом в лунном свете, что пробивался через короткие занавески в спальне графа и графини. — Ошибся, мальчик. Ты не чувствовал ничего. Ритуал не сработал — ты не заплатил настоящую цену. Они ведь не были тебе дороги, как забавно. — Она смеялась ему в лицо, смотря на то, как кровь капает с его уст.       Виктор вскипел от злости. Его обманули! Всё это было насмешкой! Тьма в его сердце вспыхнула с большей силой, питаясь его ненавистью. — Ты… смертен… — прошипел старец с внезапным ужасом. — Но… как… в тебе кровь Первого Проклятого!       Виктор в ярости вонзил кинжал, коим разрезал груди своих приемных родителей, карая обманщика — и в тот же миг тьма наконец ответила. Кровь старца не пролилась на пол — она вплелась в тени, обвивая Виктора, как черные холодные змеи. — Так вот в чём дело… — хрипел умирающая вампирша. — Тебе нужна была ненависть… а не жертвы… — То были последние слова, прежде чем она превратился в пыль, исчезая, словно ее и не было никогда. Когда Виктор открыл глаза, он уже не был человеком. Его кожа побледнела, как мрамор, вВ жилах текла тьма, а не кровь.       Он чувствовал каждый шорох в особняке… нет, во всем графстве…

и голод.

      Он — потомок Первого Проклятого? Интересно. И теперь Джеймс — единственный, кто может остановить его… или присоединиться к нему, хочет он того или нет.

***

      Джеймс не мог больше жить в этом чужом городе. Все это время, пока он выживал здесь как обычный горожанин, зарабатывая себе хорошую репутацию, что даже местный дворянин заметил его способности, предлагая стать на ступень выше, чем все остальные — один богатей собирался на нем свою дочь Кайлу женить. Но Джеймсу сейчас это было ненужно, он думал о том, как доказать свою невиновность. Его имя запятнано. Как он поведет юную девушку к алтарю, зная, что он свою честь не смог отстоять?       Он решил вернуться в графство, чтобы доказать свою невиновность. Но когда он подкрался к замку под покровом ночи, то почувствовал запах крови, увидев ужасную сцену внутри. Его приёмные родители лежали мертвые, с вырванными сердцами, на их лицах — ужас, горечь и сожаление. По спине Джеймса пробежался холодок — нет, это все лишь его страшный сон, сейчас он закроет глаза и через миг он увидит, что все это лишь его воображение! Но то был не сон, это — суровая реальность. Кто-то самым зверским образом убил его родителей. И этот кто-то… — Виктор! — Джеймс кричал, не скрывая своих эмоций, задыхаясь от слёз.       Из тени вышел Виктор — бледный, с горящими глазами, но с лицом, полным фальшивого ужаса. — Джеймс… — прошептал он. — Ты вернулся, чтобы добить… — Он с ужасом смотрит на кровать, словно это не его рук дело, — Меня?       Джеймс, не понимая, что происходит, бросился к брату. — Что ты наделал?!       Его брат, нет, это существо, коим он когда-то считал своего брата, злобно рассмеялось, швырнув в Джеймса содранную со стены их семейный портрет. Увернувшись, младший Хоулетт почувствовал что-то странное на подсознательном уровне. Выбора не было — ему нужно было победить Виктора, чтобы остановить весь этот обман.       Они дрались, пачкаясь в крови своих родителей. Джеймс ударил кулаком в челюсть — Виктор даже не уклонился, приняв удар с театральным стоном. Его голова неестественно дёрнулась назад, но он тут же засмеялся, обнажив уже отросшие клыки. Он резко вцепился Джеймсу в волосы и с размаху ударил его лицом о спинку кровати, где были их покойные родители. Дерево треснуло, кровь из носа залила половину лица Джеймса, капая на пол. Джеймс, оглушённый, ухватился за нож, что лежал в одеялах — лезвие блеснуло, вонзившись Виктору в бок. Тот фальшиво взвыл, но тут же сам напоролся глубже, чтобы кровь брызнула на Джеймса. — Посмотри на себя… уже почти зверь, — прошипел Виктор, намеренно размазывая кровь по одежде брата. Джеймс глотал свою же кровь, его выбитые зубы валялись где-то в этом месиве из крови и тел, его сознание на миг помутнело. — Ты… ты… — его голос сорвался в низкий, почти звериный рык. — Он снова хочет ударить его, но промахивается, когда получает удар под дых. — Слабо, брат. Очень слабо.

Боль. Унижение. Ярость.

      Джеймс почувствовал, как что-то ломается внутри. Его кожа загорелась, кости затрещали, а в ушах зазвучал вой… его собственный вой.       Глаза стали золотыми, разрывая кожу из костяшек появились огромные костяные когти, его зубы заострились. Ярость и жажда к победе в этой битве, чистое чувство доказать свою невиновность пробудили в нем оборотня. Не цельного, ведь на небе была не полная луна. С белоснежным хвостом и чуткими ушами…

Получеловек. Полузверь.

      На секунду уверенность Виктора дрогнула. Джеймс теперь двигался слишком быстро. Он впился когтями в грудь Виктора, рванул и тьма вампирской крови брызнула на стены. Виктор почувствовал боль. Но даже истекая чёрной кровью, он успел схватить руку (или лапу?) Джеймса, воткнув себе в живот.       А потом, выбив окно, он сбросил себя вниз, притворяясь, что Джеймс вышвырнул его в припадке ярости. Джеймс стоял, дрожа от ярости и ужаса. Он не хотел этого. Он не контролировал зверя. А теперь его снова обвинят в убийстве?!       Снаружи уже кричали люди, Джеймсу нужно бежать. Виктор лежал во дворе, искусно притворяясь умирающим, но его глаза сияли торжеством, говоря себе о том, что он победил. — Помогите! Он убил их! Он… он оборотень!       Джеймс понял, что его снова подставили. Он выпрыгнул в окно и бросился бежать в лес, но… там его уже ждали охотники на нечисть, подосланные Виктором. Они не знали всей правды. — Стоять, тварь! — крикнул один из них. Юный Хоуллет рванул вглубь леса, туда, где он бы смог найти приют у стаи и обучиться тому кто он теперь такой, но…

Стаи больше не было.

      Лишь один старый волк, раненый, лежал у камня. Он посмотрел на Джеймса и заскулил, словно говорил ему бежать. И тот прислушался, хотя ноги не слушали его, его силы были на исходе, он потерял слишком много крови. Он снова бежит, снова в ту реку, что уже однажды спала его жизнь. Он слышит, как вожак стаи пытается отвлечь охотников на себя, он слышит, как металл разрывает плоть волка. Он скрылся в пещере, глубоко в лесу, там, где никто не мог его найти. Он питался зверями, разрывая их острыми клыками. Он не мог контролировать перевоплощение, из-за чего его человеческий разум стал угасать, делая из него зверя.

***

      Виктор, герой, переживший нападение оборотня, стал графом Холуеттом, и люди еще при жизни слагали о нём легенды Но никто не знал правды, что его раны заживали слишком быстро, он никогда не ел при людях, а по ночам в особняке пропадали слуги.       Обычной власти ему было мало. Он хотел править всем — и для этого ему нужна была армия, которой мир не видел веками. Он нашёл последнего упыря, древнего, почти разложившегося. Тот привёл его в Забытое Аббатство — туда, где родился первый Верпир, туда, откуда всё началось.       Виктор не думал о последствиях, в его голове зародилась фанатичная мысль о том, чтобы создать это страшное существо вновь, с его помощью захватить мировое господство. Ведь никто не сможет встать на его пути. Человечество канет в лету. — Здесь можно создать нового… но тебе нужен сильный сосуд — прошептал упырь. Виктор лишь усмехнулся. Вампир никогда не сможет перенять способности оборотня, но вот каждый оборотень сможет стать верпиром, если повезет. Шанс успеха примерно 0,01%, но ведь не равен нулю, верно?       Джеймс, скрывавшийся в пещере, чувствовал, что теряет себя. Его «полуоборотенье» мучило его — он не мог контролировать зверя внутри. И тогда они нашли его, предложили помощь. Но юный оборотень не знал, что все эти люди не были ему союзниками. Они желали снова воскресить те былые времена, когда вампиры властвовали на этих землях, времена, когда человеческая жизнь ничего не стоила, времена, когда весь человеческий род был скотом, подобный свиньям.       Ритуал был ужасен. Нет, он был еще хуже, чем тогда, когда его проводили впервые. Организм Джеймса словно отторгал любую чужую кровь вампирского рода, но каждый раз, когда жгучая тьма пробегала по его венам, он корчился от боли, пытаясь вырваться из оков. Его запястья были стерты в кровь, его тело не восстанавливалось так, как у обычных оборотней, что прошли свой обряд до самого конца. Вампирская кровь вновь и вновь вливалась в его вены, продолжая свой ритуал боли, унижения и тотального подчинения. Виктор не мог долго ждать, он использовал свою кровь, кровь потомка Первого Проклятого, что считалась признаком высшего вампира. В этот раз боль была такой, что Джеймс даже не думал о том, чтобы выжить. Он хотел лишь побыстрее умереть, чтобы все это закончилось. — Ты думаешь, сможешь контролировать его? — шептала приближенная к Виктору вампирша, знавшая все тонкости эксперимента, она смотрела, как Джеймс корчится в цепях. Элизабет видела в поступках Виктора лишь безумие. — Верпир сожрёт и тебя.       Будто бы это волновало того, кто уже чувствовал себя Создателем. Кости Джеймса ломались, чтобы дать место новой форме, его тело неестественно выгибалось, ломаясь с мерзким хрустом и разрывом плоти. Но… Сердце Джеймса остановилось… и не забилось снова.       Виктор лишь фыркнул, уходя из «пыточной», не желая смотреть на своего бесполезного братца. Все ушли, и лишь одна вампирша осталась, знавшая какую опасность таит в себе верпир. В последний миг, когда она уже была готова убрать тело несчастного, она замерла увидев, как раны на запястьях затянулись. Она хотела вскрикнуть, знала, что за предательство Виктор ей не простит, но что-то останавливало ее. Действительно ли верпир сейчас величайшее зло?       Когда Джеймс открыл глаза, он был уже не оборотнем. Он стал тем монстром из мифов, что уничтожили весь род оборотней и вампиров. Необузданное дикое существо, готовое убить всех, лишь бы выжить. Вампирша лишь ослабила цепи, зная, что этот зверь не причинит ей вреда, но спасет их всех от грязного сердца Виктора, заполненного тьмой. Лишь одно не учла Элизабет — слух Виктора уловил то мгновение, когда сердце Джеймса застучало вновь. И тот немедля ворвался обратно, смотря на них обоих с ненавистью. В теле верпира текла его кровь, он мог подчинить Джеймса себе без особых усилий. И в тот момент он приказал зверю убить Элизабет. Джеймс разорвал цепи.

Замок был объят огнём.

      Джеймс, полузверь-полувампир, рвал всех, кого видел на части, пока Виктор, кипя от гнева не напал на него. Они сошлись в последней схватке. Особняк Хоуллетов, что некогда был уютной обителью, дрожал от рёва двух существ, которые когда-то были братьями. Джеймс, теперь верпир, стоял на четвереньках, его спина выгнулась, шерсть сливалась с тенями. Его глаза горели — золото вампира и желчь оборотня. Его эволюция происходила слишком быстро, выпив так много крови вампиров, которых он одолел, его тело приняло более человеческую форму, оставив от формы зверя лишь острые когти и обостренные инстинкты. Он начал битву первым.       Виктор, истинный наследник Первого Проклятого, раскинул руки, и тьма сгустилась вокруг него, как живые щупальца. Его клыки длиннее, чем у обычного вампира, а ногти — как лезвия. — Ну что, брат… покажешь мне, на что способен?       Джеймс взревел и рванул вперёд, как пушечное ядро. Удар и его когти вонзились Виктору в грудь, вырвав клок плоти. Чёрная кровь брызнула на стены. Виктор вцепился ему в голову, провалил ногти в глазницы и швырнул его через дубовый стол. Дерево разлетелось в щепки. Джеймс встряхнулся, его глаз уже заживал, но боль взбесила зверя, пробуждая в нем звериную ярость.       Он вскочил, впиваясь зубами в плечо брата, вызывая нечеловеческий вопль существа. Виктор же развернулся и вонзил когти в живот Джеймса, разрывая кишки, вспоров его брюхо лишь мановением руки. Вервир не отпускал, глотая кровь брата, и она жгла его, как кислота. Они катались по полу, рвали друг друга, ломали мебель, разбивали витражи. Виктор схватил канделябр и вогнал его Джеймсу в бок. Тот взвыл, но схватил Виктора за шею и проломил им каменную стену. Однако он быстро встал, отряхнувшись, и прыгнул на люстру, с размаху ударяя ногами в спину Джеймса. Тот рухнул на колени, выплюнув сгусток крови.       Джеймс в ярости сорвал дубовую дверь и изрубил её в щепки, гонясь за Виктором, но монстр лишь смеялся, уворачивался, прежде чем верпир поймал его, сжав челюсти на горле, повалив его на пол.

Хруст. Плеваться кровью. Рычание.

      Виктор в последнем усилии воткнул когти в рёбра Джеймса, пытаясь вырвать сердце. Но Джеймс уже не чувствовал боли.       В это же время Элизабет судорожно искала Серебряный Клинок, что по преданиям мог остановить потомка Первого Проклятого. Она нашла его, кидая через весь зал, усилив бросок особым умением, которое различно для каждого вампира. — Это поможет тебе! — Она вскрикнула, прежде чем ее завалило обломками, она кашляла, задыхаясь в дыму, но ни о чем не жалела.       Верпир разжал челюсти, в последний момент хватая кинжал и воткнул его Виктору в грудь. — За моих родителей, ничтожество.

Тьма растворилась.

— Нет, нет, нет, я ведь так близок!.. — Виктор застыл, его тело трескалось, как высохшая глина. Еще мгновение и он распался в прах, оставив после себя лишь булькающую зловонную кровь. Клинок с тихим лязгом упал на пол. Джеймс стоял над останками, дрожа. Его тело заживало, но разум был разорван в клочья. Он посмотрел на свои когти, они всё ещё были там, кровоточа и заживая, ноющая боль никак не проходила.

Он не спас мир от чудовища.

Он и был чудовищем.

***

      С тех пор прошло еще много столетий, мир изменился. Клинок, что нашли мародеры в том доме еще множество лет назад, был давно переплавлен, продан и утерян навсегда.       Верпир, оборотни, вампиры — все это пережитки прошлого, с чем современные охотники на нечисть никогда не смогут столкнуться. Само их существование, казалось, прекратилось в тот злополучный день. Что касается Джеймса… что ж, с тех пор много ушло воды, он научился контролировать жажду и зверя внутри себя, не без помощи той вампирши, что когда-то помогла ему. Та уже давно покинула этот мир, выбрав смерть от рук самого Джеймса. Он похоронил ее там же, где и своих родителей, молча стоя над скромной могилкой.       С тех пор он учился, прилежно и много, чтобы никогда не допустить что-то подобное, что ему пришлось пережить самому. Ходили слухи о нем, как о бессмертном, множество охотников первое время выслеживали его, но ему всегда удавалось скрываться. Сейчас же наступил двадцать первый век, век, когда вампиры — это не страшные создания, а бледнолицые красавчики с обложки журналов, Джеймс, взявший себе в последующем псевдоним Логан, лишь фыркал, оставаясь нелюдимым. Он выходил в города лишь по ночам, подрабатывая шофером и закрывая свою нужду в общении таким путем. Город тонул в дожде. Неон вымывал лица прохожих в кислотных пятнах, а Джеймс крутил баранку своего старого «Форда», как делал это… последние сто лет? Он не старел. Он не болел. Он просто водил такси, меняя города раз в десятилетие, чтобы никто не заподозрил.       Однажды в его машину сел странный пассажир. Он пах странно, не так, как все люди, которых он когда-либо возил. Серебряные волосы, темный взгляд и смутно знакомый медальон на шее. — Куда едем? — спросил Джеймс, отводя взгляд от зеркала, устремив его на дорогу. — Просто езжайте… пока я не скажу остановиться, — его голос был слишком спокойным для ночи. Джеймс встретился с ним глазами в зеркале. Дождь стучал по крыше такси, а юноша развалился на заднем сиденье, доставая бутылку колы из кармана своего поношенного кожаного пальто. — Ну что, Джеймс — а можно Джеймс? — или предпочитаешь «Ваше Зверское Величество»? — ухмыльнулся он, открывая банку с громким пшиканьем. Джеймс прищурился в зеркало. Точно, такой же запах, как и у всех тех, кто когда-то пытался поймать его. — Ты охотник. — Бинго! Питер, к Вашим услугам. — Он щёлкнул пальцами. — Но не просто охотник. Я лучший. — Он достал медальон из-под футболки. — Эту штучку я присвоил себе, когда победил одного из ваших… ну этих… оборотней. Она чертовски греется, когда нечисть рядом. И эта штука сильно жжёт, когда я рядом с тобой. — Он замолк, но ненадолго, все еще наблюдая за оборотнем, как он думал, из-под полуопущенных ресниц. — Папашка говорит, вампиры вымерли. Но я чувствую, что нет. И ты мне поможешь. У Оборотней отличный нюх на упырей, я знаю. Читал такое еще в академии.       Стекло запотело от контраста между теплом салона и холодом за окном. Дождь барабанит по крыше, ритмично, как кардиограмма — то чаще, когда порыв ветра швыряет струи в боковины, то реже, когда машина ныряет под мост. Радио играет тихо-тихо какой-то старый блюз, мужской голос хрипло поёт о потерянной любви, а шум дождя почти заглушает слова. — В городе трупы находят, — продолжил Питер, жонглируя медальоном. — Шеи прокушены, кровь выпита, но без следов звериных когтей. Это не оборотень. Это… элегантно. — И что, я должен тебе верить? И к тому же, вампиры совсем не элегантны, малец. — огрызнулся Джеймс. — Ну, я мог бы просто позвонить папе, и тогда тут соберётся вся наша весёлая охотничья братва. Но мне не нужен шум, хочу сделать все сам. Знаешь, чтобы папка знал, что я действительно крут. Ну и поработать с оборотнем в самом деле так весело. Не хочу тебя убивать. — Почему? — Потому что я не верю, что ты просто зверь. — Питер внезапно серьёзнел. — Если это вампир, то он сильнее тебя, — проворчал Джеймс. — Ты умрёшь. — Вот поэтому ты и пойдёшь со мной. Питер постучал медальоном по стеклу. — Я пристрелю его, затем оторву голову и сожгу. А ты… ты просто почувствуешь его первым, дав преимущество. — А что я получу? — Меня. — Джеймс вскинул бровь, а Питер расхохотался. — Шучу, не дрейфь. Я не убью тебя. И не скажу папе. — Таких как ты я ем на завтрак, твой папаша даже для перекуса не сгодится. Но будет неплохо, если ты и твоя компашка охотников больше никогда не будут трогать меня. в противном случае я сам сожру тебя и костей не оставлю. — Миленько. Ладно, уговор. — Питер кивнул, заключая сделку с Джеймсом, сделав клятву нерушимой с помощью заклинания, что засветилось голубым в его ладони.

Вот так и началось их небольшое приключение.