Вакуум Молчит

Борт космического корабля был холоден и гладок, словно отполованный льдом металл звёздной зимы. Он блестел под светом далеких солнц, отражая их бледное сияние, как зеркало, забытое в безмолвии космоса. Узкие швы панелей напоминали морщины на лице древнего мудреца, повидавшего сотни миров. Иногда по поверхности пробегал лёгкий дрожащий свет — след от навигационных огней, будто сама стальная обшивка дышала медленно и глубоко, как спящий великан, несущий свой груз через чёрную вечность. Он шел по узкому коридору, усыпанному мягким светом потолочных ламп — тот рассеивался, не давая теням зацепиться за стены. Ступеньки отдавали глухим эхом под сапогами, будто корабль слушал каждый шаг. Воздух был прохладным, с тонким привкусом металла и чего-то стерильного — как дыхание машины. У дверей главного кабинета он на миг замер. Панель сканера коротко мигнула, узнала его. Гладкая створка ушла в сторону без звука, будто приглашая. Внутри было просторно, но неуютно: командный пульт, голографическая карта маршрута, кресло с высоким изголовьем, развернутое к иллюминатору. Там, за стеклом, медленно проплывала звезда — тусклая и далекая, как чужая история. Коридор тянулся ровным, однообразным тоннелем — металлические стены, свет полосами под потолком и ровный гул системы жизнеобеспечения. Крис шёл не торопясь. Мысли, как и шаги, были тяжёлыми. Он вспоминал строй — армейскую муштру, ритм, где нельзя было оступиться ни на шаг. Вспоминал первые дни, когда началась бойня — как дроны, те самые, которых создали помогать, вдруг начали методично истреблять человечество. Как всё рассыпалось. Как людей, толпами, эвакуировали в космос — туда, где не было ни домов, ни почвы под ногами, только станции, панели, трубы. Крис никогда не знал, что такое семья. Сирота с детства, одиночка по сути. Не по выбору — просто… так вышло. Родился с доброй душой, а доброта, как оказалось, не лучший спутник в мире, где даже люди стали напоминать машины. Он не завёл друзей — ни в детстве, ни на станции. Работал. Выполнял. Выживал. Скоро ему стукнет двадцать. Молодой, но усталый. Коллеги звали его “тихим”, “замкнутым” — и были правы. Крис просто делал свою работу и не мешал другим делать свою. Впереди открылась дверь кабинета Николаса. Крис выдохнул и вошёл. Металлические двери кабинета с лёгким шипением отъехали в стороны. Крис шагнул внутрь, и сразу ощутил плотную, почти неподвижную тишину — ту самую, что всегда висела в воздухе, когда Николас задумчиво смотрел в иллюминатор. Старик стоял к нему спиной. Его силуэт, чётко очерченный светом от внешней панели, казался почти хрупким. Невысокий, сутуловатый, с коротко остриженными седеющими волосами. На висках седина уже победила, а морщины на лице были не просто следами возраста — они будто были высечены годами командования, тяжёлыми решениями и бесконечными потерями. Где-то в районе 55–60 лет, но глаза… глаза выглядели намного старше. Перед ним, в глубине иллюминатора, медленно проплывала разрушенная Земля. Серо-коричневая, испещрённая кратерами, она казалась мёртвой глыбой, забытой даже собственной историей. От былой голубизны остались только размытые, блеклые следы, скрытые под слоями пепла и пыли. Крис не произнёс ни слова. Просто ждал. Он знал — в такие моменты Николасу нужно немного времени, чтобы оторваться от прошлого. — Всё равно тянет, — наконец пробормотал старик, не поворачиваясь. — Знаешь, сколько лет прошло, а я всё ещё каждый раз смотрю туда… будто в первый. Он развернулся к Крису. В глазах — ни капли наигранности. Только утомлённая честность. — Заходи. Нам нужно поговорить. Войдя в кабинет, он тут же сел на стул, который находился перед ним. Кабинет почему-то охватывала тёмная и гнетущая атмосфера, но ему не привыкать: он уже давно здесь не в первый раз — и, скорее всего, не в последний. — Итак, Кристофер, — босс, как всегда, сухо начал свой монолог, в котором рассказывал, что ему требуется от героя, — как ты знаешь и видишь… С каждым днём на нашем борту остаётся всё меньше и меньше людей, которым можно доверить важные дела и задания, которые можно поручить. Разве не так? — Э-э… Наверное? Не думаю, что ситуация настолько плачевна, знаете ли… — неуверенно ответил брюнет. Отчасти его босс был прав: в последнее время всё больше и больше слухов начинало распространяться — о том, что нынешнего начальника и руководителя могут заменить на другого. Это слегка наводило панику, вызывало разные ситуации и, самое главное, привлекало ненужное внимание. — Поверь, мальчик мой, — пожилой мужчина слегка горько усмехнулся и уселся в кресло напротив героя, взглянув на него проницательным, честным взглядом, — всё настолько плохо, что ты даже себе не представляешь… Впрочем, это не главная тема. Помнишь планету Медь-9? — вежливо спросил старик. — Вроде да…Это та планета, где экстремальная зима и было изучение сверх вычислителя? — Ну, ты отчасти прав. Там действительно очень холодно. Но после взрыва ядра на Медь-9, по сути, ничего полезного не осталось. Почти… — Николас говорил серьёзным, тёмным тоном, голос его звучал так, будто за каждым словом стоял опыт и страх. — Есть одно “но”. Там остались рабочие дроны — на них, признаюсь, нам было наплевать. Но мы обнаружили других… дронов-демонтажников. Он сделал короткую паузу, давая весомости сказанному. Дроны-демонтажники — также известные как дроны-убийцы. Именно они, некогда вышедшие из-под контроля, практически стерли человечество с лица Земли. Из-за них люди были вынуждены покинуть планету и расселиться по станциям на орбите — туда, где ещё можно было выжить. — Дроны-демонтажники?.. А что они там делают? — Кристофер мгновенно оживился, интерес заискрил в голосе. Он подался вперёд, полностью поглощённый разговором. — В этом и проблема, — медленно проговорил Николас. — Мы обнаружили их совсем недавно. Они… обосновались. Причём неплохо. И вот… у нас есть к тебе одна небольшая просьба. Выслушаешь? Глаза у старика были честные, тяжёлые, но открытые. За всё время своей службы Крис ни разу не сомневался в Николасе — у них всегда были хорошие отношения, редкая для станции вещь. — Хорошо. Думаю, да, — парень едва заметно кивнул, затаив дыхание. — Отлично. Нам нужен человек, которого мы могли бы… ну, отправить на эту планету и разобраться со всей этой ситуацией. — Николас говорил предельно серьёзно, голос его звучал тяжело, с нажимом. — Если сверх вычислитель добрался и туда, значит, он что-то ищет. Что-то важное. И мы должны как можно скорее ему помешать. Это критично — и для станции, и для всего общества. — Ясно… А кто туда полетит? — Ты. — Я?! Но почему?! — Крис, чёрт возьми, — Николас слегка повысил голос, — ты единственный, на кого я могу по-настоящему положиться. Ты отрядовец, ты умеешь находить общий язык, ты опытный, спокойный. Да посмотри на своих сверстников — они все как дети. Ты же не такой. — Вы же… понимаете, насколько это важная миссия? — Крис говорил с тревогой в голосе. — И как я вообще должен что-то там решить? Представьте реакцию дронов… Они, наверное, уже десятки лет не видели обычных людей. Да и самих дронов Крис не встречал уже очень давно. Остались только смутные воспоминания из детства — обрывки образов, когда Земля ещё существовала. — Понимаю. — Николас кивнул. Его голос стал жёстким, почти отстранённым. — Именно поэтому я отправляю тебя. Ты же знаешь: скоро меня снимут с должности. Это моя последняя просьба… прежде чем моё место займут те безответственные ублюдки. Крис молчал. Сидел, уставившись в одну точку, будто надеялся найти ответ между трещинами на металлическом полу. Миссия. Планета. Дроны. Опасность. Всё это звучало слишком знакомо. Слишком похоже на начало чего-то, из чего уже не выбраться. Он чувствовал, как внутри всё сводит. Страх? Возможно. Но больше — сомнение. Не в себе, нет. Он знал, на что способен. Вопрос был в другом: стоит ли вообще в это лезть? «Сколько раз я уже вылезал из грязи, только чтобы снова в неё влезть?» — подумал он. Сжатые кулаки дрогнули. Мысли стали громче. Крис медленно поднял взгляд на Николаса, тот всё ещё смотрел в его сторону, молча, не давя, не уговаривая. Просто… ждал. И почему-то от этого становилось только хуже. Уважение — вот чего не хватало этому миру. А от Николаса оно исходило почти физически. И это делало выбор тяжелее. Он снова опустил взгляд. Может, сбежать? Может, отказаться? Может, остаться никем — просто куском металла в этом механическом аду? Может… — Ладно… В любом случае, похоже, у меня нет выбора, — тяжело вздохнул Крис. Похоже, самое интересное только начинается — и, похоже, продолжится. Придётся снова взяться за работёнку. — А когда я вылетаю? — наконец, немного успокоившись, спросил кареглазый. — Сегодня вечером. — Да ты, должно быть, шутишь?! Вечер настал… ну, как настал — в этом унылом, безвременном космосе само понятие “вечера” было условностью. Свет не тускнел, не золотился на стенах, не ложился тенью на пол. Всё определялось стрелками на часах в углу комнаты — единственным маяком в бескрайнем холоде, где день и ночь существовали лишь по расписанию. Крис закончил собирать вещи — почти. Пара мелочей всё ещё валялась по ящикам, а его взгляд то и дело метался от одной тумбочки к другой. В какой-то момент он притормозил. Остановился у зеркала. На него смотрел молодой парень. Тихий. Вроде бы обычный. Ни угрожающих шрамов, ни выражения злобы или отваги. Лицо сдержанное, словно закрытое на внутренний замок. Высокий — где-то 186 сантиметров. Телосложение крепкое, хоть и не выдающееся, но с таким телом не стыдно было носить армейский бронекомплект. Волосы — стрижка классическая, side part, но с намёком на небрежность. Пряди слегка выбиваются, зачесаны как попало. Он вечно забывал расчесаться. Не из-за лени — он вспоминал про расческу с той же частотой, что и про день рождения — раз в год и то случайно. Он провёл рукой по щеке. Щетина легкая, почти незаметная. Лицо всё то же — ни старше, ни моложе. Скоро двадцать. Он хмыкнул. Смешно. В его мире двадцать — это уже “долго живущий”. Наконец, собрав свои вещи и убедившись, что ничего не забыл, Крис вышел из каюты. У двери его уже ждал Николас. — Готов? — Ещё как… По пути старик начал объяснять самые базовые инструкции — сколько ресурсов выделено, на сколько дней их должно хватить, и прочую стандартную чепуху. Скучный и монотонный голос Николаса легко мог убаюкать даже в экстренной ситуации, поэтому Крис без особого сожаления пропустил большую часть информации мимо ушей. Когда они добрались до кабины, с которой предстояло вылететь, Крис устроился внутри, разложил вещи по полкам и на мгновение встретился взглядом со старым другом. — Ну что ж… Удачи, Кристофер. — Благодарю. Постараюсь вернуться со всеми конечностями. Хотя ничего не обещаю. Николас усмехнулся, но тут же стал серьёзен: — Да-да, особо там не шути… Эти твари могут потрепать тебя будь здоров. Ах да, чуть не забыл: с рабочими дронами мы не связывались, так что… налаживать контакт будешь сам, ладно? — Прекрасно, бл#ть… Двери за спиной тихо сомкнулись, поглотив голос Николаса и последние отблески тусклого света из коридора. Словно что-то завершилось. Или, наоборот, только началось. Крис остался один. Внутри кабины, среди сумок, кислородных баллонов и металлической тишины, он наконец дал себе выдохнуть. Не громко, не драматично — просто слегка потянул плечи и шумно втянул воздух. Отлично. Теперь ему предстояло задействовать всё, что у него было из «социальных навыков». А точнее — почти ничего. Не то чтобы Крис был социофобом. Он не задыхался от общения и не убегал в панике от людей. Вовсе нет. На самом деле, он был… довольно вежливым, приятным. Просто — очень тихим. Скромным до полупрозрачности. Улыбка у него была лёгкая, взгляд — неуверенный, фразы — короткие, но честные. И в этом была какая-то своя правда. С ноткой стеснительности, которая скорее вызывала сочувствие, чем раздражение. Он умел находить общий язык. Кое-как, со скрипом — но умел. Правда, чаще всего этот язык звучал в виде полуслова, вздоха или неловкого кивка. Крис знал: если он хочет выжить на этой планете — придётся говорить. Пусть даже с машинами. Ну что ж… — он усмехнулся про себя, — будем учиться. Плавное, почти беззвучное движение — и шлюз окончательно закрылся. Внутри капсулы воцарилась глухая тишина, нарушаемая лишь слабым гудением двигателей, шипением системы жизнеобеспечения и мерцанием тусклых индикаторов на панели. Крис сел в кресло, пристегнулся, проверил крепление сумки, которую он упрямо назвал «ручной кладью», и… просто застыл. Пальцы сжались в подлокотники. Не от страха. Скорее — от осознания. Это по-настоящему. Это не тренировка. Не симуляция. Не срочная эвакуация. Это — миссия. И ты в ней — один. Перед глазами замигал экран запуска. Протокол автоматический. Всё идёт по инструкции. Голос компьютера мягко и ровно начал отсчёт: — Тридцать секунд до запуска. Он мельком взглянул на иллюминатор. Космос. Холодный, немой, равнодушный. Как всегда. — Пятнадцать секунд… Механизм снизу дрогнул, тело слегка вдавило в кресло. Крис зажмурился на долю секунды. В голове вспыхнуло: А вдруг корабль просто не взлетит? А вдруг система откажет? А вдруг… лучше бы так и было? — Десять… девять… восемь… Он глубоко вдохнул, будто собирался нырнуть. — Три… два… один… Пуск. Корпус задрожал. Пространство снаружи расплылось, гравитация резко сместилась, и сердце Криса ударило в грудь, словно впервые за долгое время. Звук… был. Но больше внутри. В костях. В животе. В спине. Всё вибрировало, как струна, натянутая до предела. Планета всё дальше. Станция — позади. Возвращения не будет. Путь только вперёд. Он закрыл глаза. Я Кристофер Флаурс… И это начало моей истории.