Вакуум Молчит

Прошло несколько дней с тех пор, как кровавый бал обернулся бойней. С тех пор многое изменилось, но общее ощущение беспокойства не покидало ни Криса, ни остальных. Пыль на полу ещё не успела осесть, а следы, оставленные тогда, казалось, преследовали всех. Нервное напряжение — как тень, витающая за спиной. Тишина уже не казалась спокойной. Она звучала, как предупреждение. Через день после бала Узи, всё ещё не оправившись от пережитого, попросила Криса и Эна отправиться в старый дом Долл — место, где когда-то жила та, кто теперь стала живым кошмаром для всех, кто с ней столкнулся. Крис не стал спорить. Ему было важно разобраться, а Эн… он просто согласился. Возможно, это было связано с его пробуждающимися воспоминаниями. Дом оказался таким же, каким его описывали: полузаброшенный, затянутый паутиной, воняющий старым маслом и сырой ржавчиной. Окна, покрытые трещинами, будто давно не пропускали свет. Пол скрипел, как будто сам протестовал против вторжения. Тела родителей Долл лежали в одной из комнат — мумифицированные, выцветшие, безжизненные. Крис вглядывался в их лица, и в груди у него сжималось странное чувство. Отвращение? Жалость? Злоба? Или всё вместе? Но что тревожило сильнее всего — Долл не погибла. Её тело… исчезло. Труп, который, казалось бы, лежал на полу после выстрелов Джей, пропал. Без следа. Ни пятна крови. Ни скафандра. Ни остатка оружия. Это не оставляло Криса в покое. Он чувствовал: это не конец. Это было что-то большее. Что-то начинающееся. Параллельно, на корабле, произошёл ещё один тревожный инцидент. Крис потерял связь с Николасом. Для него это был удар. И не просто логистический. Он чувствовал себя… отрезанным. Три дня. Три бесконечных, тягучих, тревожных дня он не мог передать ни одного отчёта, не получал ни одного слова. Именно в эти моменты он начал по-настоящему понимать, как много значит для него их связь. Она была не просто командной. Николас стал чем-то большим — ориентиром, голосом, который удерживал его от скатывания в хаос. Только к вечеру третьего дня, по расчётам, канал связи должен был восстановиться. И Крис ждал. Ждал, как в детстве ждут письмо, которое может изменить всё. Тем временем Эн начал вспоминать. Поначалу это были простые отрывки — словно обрывки старых фильмов: Шумные залы. Полированные полы. Особняк. Чёрный фрак. Улыбка на лице. Он вспоминал, как работал дворецким у Эллиотов, выполняя команды с почти машинной точностью. Он был тогда другим. Приспособленным. Спокойным. Уместным. А потом — другое. Темнее. Холоднее. Земля. Огни пожаров. Разрушенные города. Люди, бегущие от теней, которые сами вырастили. Он начал вспоминать, как разрушал родную планету Криса. Эти образы… они не приходили по желанию. Они врывались. И когда приходили — оставляли внутри пустоту, от которой не избавиться. Узи не сидела без дела. Она… боялась. Что-то в ней изменилось после бала. Она стала чаще терять сознание, иногда заговаривалась, часто держалась за голову. В её глазах появился испуг, которого раньше не было. Крис знал — это может быть связано со сверхвычислителем. И она знала. Именно поэтому она решила действовать первой. Она организовала поездку далеко за пределы бункера. Это выглядело как школьная экспедиция: исследование, практика, работа. Но на деле… это была охота за правдой. Она хотела узнать всё о своей матери. Об экспериментах. О проектах. О том, что делают с дронами на этой планете. Она уехала с рабочими и “учениками”. Ви и Эн поехали с ней, выступив как “вожатые” — на самом деле, чтобы охранять. Крис не поехал. Он не мог. Слишком много задач. Слишком много чувств. И… Джей тоже осталась. Это было неожиданно, но он не стал спрашивать, почему. Она просто подошла, скрестила руки на груди и сказала: — Я не собираюсь в детский лагерь. Пусть Ви там командует. Я остаюсь тут. Он кивнул. И она осталась. Теперь, в тишине корабля, когда вся суета позади, остались только они. И вечер, когда должна вернуться связь с Николасом. И странная, тревожная близость — между двумя, кто давно уже перешёл границы “союзников”. Снег падал густыми хлопьями, затмевая небо, и будто специально хотел задушить всё, что шевелилось на этом проклятом клочке земли. Автобус мягко заурчал, сбавляя ход, и наконец остановился. Шум мотора стих — и на его место пришла пугающая тишина. Узи сидела у окна, глядя сквозь стекло на темнеющий лес. Снегопад превратил мир в глухую белую пустоту, где даже деревья казались чужими. Она не моргала. Глаза были уставшими, покрасневшими. Мысли тяжёлыми, как будто каждый шаг вперёд она делала с грузом на спине. Рядом, чуть приоткрыв куртку, сидел Тэд. Он украдкой наблюдал за ней — всё чаще в последние дни. Он замечал, как она избегает общения, как молчит во время обеда, как ночью подолгу смотрит в потолок, будто боится заснуть. Он нервно вздохнул, сжав ладони, и решился. Протянув руку, аккуратно коснулся её ладони — осторожно, как будто прикасается к хрупкому стеклу. — Ты точно в порядке? — голос его был приглушён, мрачноват. Он не хотел лезть с вопросами, но иначе нельзя. — В последние дни ты даже разговаривать-то особо и не хочешь… Узи вздрогнула от прикосновения. Её пальцы были ледяными. Она медленно повернулась к нему — на секунду в её глазах блеснула боль. Но вместо слов — она неуверенно кивнула, выдавила из себя слабую, как измученная пружина, улыбку. — Я… я в порядке, хорошо? — выдохнула она, не отводя взгляда. — Не стоит за меня сильно переживать… но всё же, с тобой намного легче жить. Сказав это, она наклонилась вперёд и осторожно оставила поцелуй на его щеке. Едва ощутимый, как прикосновение снежинки. Но для Тэда — это было всё. Он застыл, растерянно улыбнулся, как ребёнок, которого впервые похвалили. И она тоже улыбнулась — но уже по-настоящему. Улыбка получилась кривой, уставшей… но живой. И в этой неловкой, нежной тишине, между ними что-то укрепилось. Что-то большее, чем слова. ⸻ Снег, деревья и неуютная тишина Автобус выплюнул их в самый центр белого ада. Лес встретил гостей холодом, будто не рад был визиту. Высокие деревья тянулись вверх, их чёрные силуэты казались изломанными и острыми. Между ветвями летал снег, завихрялся, как призраки прошлого. Всё здесь было тревожным. Давящим. Словно сама земля знала: они ищут нечто, что не должно быть найдено. Гул голосов подростков рассеял тишину. Кто-то натягивал капюшон, кто-то жаловался на холод. И тут один из учеников, худощавый дрон с красной подсветкой глаз, спросил: — А кто будет нашими вожатыми? И в этот момент с неба что-то резко прорезало воздух. Рёв двигателей. Шум лопастей. Мерцание света. Из-за снежной пелены плавно приземлились два силуэта — чёткие, статные, несмотря на ветряной хаос. Два дрона, и оба — в костюмах вожатых. Необычно строгих, с нашивками и эмблемами. Эн и Ви. Эн приземлился первым, изящно выпрямившись, как будто репетировал это падение заранее. Ви опустилась рядом с ним, поправляя волосы, бросив быстрый взгляд по сторонам. — Добро пожаловать в настоящий лесной ад, — фыркнула она про себя, убирая волосы за ухо. Тэд махнул им рукой, радуясь встрече: — Хей, рад вас видеть! Узи лишь коротко кивнула, ни слова, ни улыбки. Её внимание было где-то глубже, в тех тенях, что скрывались под корнями деревьев. Подростки — особенно девушки — сперва перепугались. Два демонтажника вожатыми? Кто вообще подписал это?! Но затем началось обратное: девушки начали глазеть на Эна. Его молчаливый вид, аристократическая выправка, загадочное выражение лица — всё это действовало безотказно. Ви заметила это мгновенно. Её взгляд стал немного… жёстче. Она скрестила руки на груди и шагнула ближе к Эну, будто невидимо очерчивая территорию. — Смотрите, смотрите, но ближе не подходите, понятно? ⸻ Исчезновение Вся эта суматоха дала Узи и Тэду долгожданную возможность. Пока внимание было приковано к вожатым, они, не теряя времени, нырнули в сторону от лагеря. Под шум голосов, под хлопьями снега — они проскользнули за ряды деревьев, вглубь, туда, где начиналась настоящая миссия. Никаких инструкций. Никаких запретов. Только они двое, и лес, хранящий ответы. Ответы о прошлом. О матери Узи. О сверхвычислителе. И, возможно, о будущем, которое уже слишком близко. *** Тем вечером на корабле царила тревожная, гулкая тишина. Плавный шум вентиляции, редкий треск пластика и далёкий гул энергоядер создавали ощущение, будто сама станция затаила дыхание. Все ушли. Остались лишь Крис и Джей. Это странное ощущение опустевшего пространства тянуло на дно. Крис шагал по отсекам, не останавливаясь ни на секунду — от командной панели до душевой, от шлюза до кают-компании. Он будто петлял в замкнутом круге, и чем дольше длился день, тем быстрее становились его шаги. Он не мог сидеть. Не мог дышать глубоко. И не мог перестать думать. Связь с Николасом — его единственным мостом к прежней жизни — уже несколько дней как исчезла. Он чувствовал себя обрубленным, как будто у него вырвали нечто важное — опору, ориентир, старшего брата. Сегодня вечером, по прогнозам, связь должна восстановиться. Должна — но гарантий не было. И с каждой минутой ожидание становилось невыносимее. Он машинально шёл вдоль переборки, в очередной раз проверяя интерфейс. Сигнала всё ещё не было. И он снова злился на себя — за слабость, за нервы, за это бессилие. Он бы продолжил кружить в этом цикле бесконечно, но… Джей, что сидела у себя в каюте, прислушивалась к его шагам уже полчаса. Сначала терпела. Потом хмурилась. А когда он прошёл мимо в четвёртый раз за последние три минуты — не выдержала. Из проёма каюты резко высунулась чёрная рука, крепко схватила Криса за запястье. Он чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Так. Прекратить нервоз! — голос Джей звучал строго, но с лёгкой ноткой заботы. — Что с тобой? Я понимаю, это важный для тебя момент… но расслабься хотя бы на минуту, хорошо? Не дожидаясь ответа, она потянула его внутрь. На кровать. К себе. Крис не сопротивлялся. Он сел рядом, словно тело его само знало, что пора отдохнуть, а разум всё ещё пытался сопротивляться. Он опустил плечи, уставший, с тенью под глазами — и позволил себе выдохнуть. Комната была полутёмной, освещённой мягким светом монитора. Тепло от подушки, запах её масла и тканей… всё это было неожиданно уютным. Джей искоса взглянула на него. Он выглядел… разбито, и даже более чем обычно. Усталое лицо с сильными скулами, карие глаза, полные тревоги, чуть вздёрнутый нос, безукоризненно ровные зубы и бледная кожа с лёгким синеватым оттенком под глазами. На кистях рук — вздутые вены, вырисовывающиеся под кожей. Его фигура — подтянутая, спортивная. Не наигранная, не показная, а настоящая, словно каждая мышца натренирована в деле, а не в зале. В нём было что-то настоящее, живое, искреннее, и это даже раздражало — особенно на фоне того, как он страдал в одиночестве. И, пожалуй, самое милое — он даже не пытался притворяться сильным. Просто сидел, потупив взгляд. Джей фыркнула и поддела уголком губ. — Ну? Скажешь хоть что-нибудь, красавчик? — голос звучал насмешливо, но не обидно. Она пыталась разрядить атмосферу. Дать ему хотя бы секунду передышки. Крис моргнул. Едва ли не впервые за весь день перевёл взгляд на неё. — Со мной всё в порядке, не стоит беспоко… — Даже не пытайся мне соврать, мёртвый номер. — голос Джей стал резким, но в нём было больше участия, чем гнева. Она знала, что он соврал. И не собиралась принимать это. Крис замялся. Он слегка опустил голову, почесал затылок. — Извини, врать не умею… — выдохнул он. — Просто… я потерял связь со своими людьми. Николас — он как… семья. И только сегодня вечером получится вернуть контакт. Несколько дней — и ни звука. Поэтому я слегка волнуюсь. Она положила ладонь ему на плечо. Легко, ободряюще, но так, чтобы он почувствовал — она рядом. — Успокойся, — сказала тихо. — Я уверена, всё пройдёт гладко. Окей? Он посмотрел на неё. Медленно, словно пробирался сквозь собственные сомнения. И — кивнул. Улыбка получилась слабой, натянутой… но всё же улыбкой. И этого хватило, чтобы Джей немного расслабилась. — Во как улыбаешься. Небось, от девушек не было отбоя? — она снова решила поддразнить. Может, это его расшевелит. — Ну, эм… — Крис снова замялся. На секунду глаза его отвлеклись в сторону — он вспомнил… Корабль. Бесконечные смены. Сухие разговоры. Ирония. Одиночество. Он никогда не был ловеласом. Даже наоборот — не умел понимать комплименты, не верил, что они про него. — Извини, но это так… — он пожал плечами, словно извиняясь за свой факт существования. Джей фыркнула, чуть наклонившись вперёд. — Серьёзно? Да ты шутишь. Он развёл руками. — Нет. Я… я просто никогда не считал себя каким-то… привлекательным. Она задумалась. На её лице промелькнула лёгкая тень. Он был милым, в этой своей самокритике, в смущении. Милым настолько, что её холодное сердечко, привыкшее к другим вещам, слегка дрогнуло. — Но знаешь что? — произнесла она, не отводя взгляда. — Зато я могу честно сказать, что ты неплох. Он растерянно кивнул. — Благодарю… наверное. — и добавил после паузы, глядя прямо в её глаза: — Ты тоже милая. Взрыв. Резкий прилив жара. — Дурак! — крикнула Джей и легонько стукнула его по плечу, краснея до ушей. — Так не говорят комплименты! Надо медленно к этому подводить, и уже говорить! А ты, ты!.. Крис тихо рассмеялся. Искренне. С облегчением. Этот короткий момент простоты, этой неуклюжей близости, помог ему почувствовать себя живым. Джей откинулась на подушку, лицо пылало, а сердце… било чуть быстрее. Она прикрыла глаза на секунду. И впервые за долгое время ей стало… хорошо. *** Лес вокруг будто сам отвернулся от света. Деревья здесь были не просто старыми — они казались измождёнными, перекошенными от ветра и времени, как старики, уставшие от жизни. Их голые ветви извивались, будто чьи-то пальцы тянулись к небу, но не молили о помощи — скорее, проклинали небо за забвение. Где-то в кронах мелькали тусклые отблески луны, но её света было недостаточно, чтобы рассеять вязкую тьму, что опустилась на этот участок леса. Здесь не было птиц. Не было ни одного шороха, который можно было бы списать на мелкое животное. Только шепот ветра и ощущение… взгляда. Того, который прячется за деревьями, но не уходит. Он ждёт. Тэд шагал медленно, не отпуская руки Узи. Её пальцы были крепко сцеплены с его, и в этом жесте было больше, чем просто поддержка. Они не говорили вслух, кем теперь друг другу были, не бросали громких слов вроде “встречаемся” или “любим”, но в этих пальцах, в этой тишине между ними — уже было всё. Он шёл рядом и ощущал, как она ведёт его сквозь эту глухую черноту. Она была как огонь — дерзкая, упрямая, независимая. И всё же, в этом лесу, в этой темноте, он чувствовал, что и она нуждается в нём, в его присутствии, в тепле, которое он приносил, пусть и не осознавал этого. Хижина, к которой они пришли, выглядела так, будто сама смерть когда-то здесь жила и давно ушла, оставив всё гнить. Потемневшие доски были покрыты плесенью, крыша прогнулась и местами зияла дырами, а у порога валялись ржавые обломки чего-то, возможно когда-то бывшего дверным механизмом. Внутри пахло затхлой влагой, пылью и старой электроникой, которую давно не включали. Местами сквозь стены проникал бледный лунный свет, вырисовывая причудливые, искривлённые тени. Было ощущение, что здесь не просто никто не жил, а что это место… вырвано из времени. Оно осталось, потому что о нём забыли. Узи, не теряя времени, тут же занялась терминалом. Она двигалась уверенно, профессионально — как будто оказалась здесь не впервые. Пальцы с лёгкостью снимали крышки, подключали разъёмы, запускали рассыпавшиеся по памяти программы. Она выглядела сосредоточенной, даже немного отчуждённой — её сознание будто бы полностью ушло в цифровые потоки, в поиски того, что скрывалось в глубине забытого кода. Тэд, как всегда, остался в стороне. На стреме. Он встал у стены и огляделся. Вроде бы всё было тихо. Спокойно. Но в этом молчании было что-то лишнее — как будто само здание слушало. Он вздохнул и прислонился спиной к прохладной, рассохшейся стене. Холод дерева проник под корпус, но не тревожил. Что-то другое тревожило. Мысли. Вечные, тоскливые, упрямые. “Зачем я здесь?” — этот вопрос всплыл неожиданно, почти как укол. Он уже давно не задавал его. После всего, что произошло, после того, как они пережили столько, казалось бы, всё встало на свои места. Но нет. Он оглянулся на Узи — её уверенность, её ум, её целеустремлённость. Она была как поток, несущийся вперёд, разрушая всё на пути — но с целью, с верой. Она знала, зачем жила. Эн? Ви? Джей? Даже Крис — человек среди дронов, — и тот был кем-то особенным. Каждый из них был уникален. Сильный. Харизматичный. Необходимый. А он?.. Кто он? Просто парень, что стоит у двери и охраняет — иногда удачно, иногда нет. Его ум не блистает идеями, он не носит оружия, его имя не вызывает уважения или страха. Он… просто есть. “Я просто лишний.” Эта мысль скользнула как яд, знакомая, горькая, уже не новая. Он помнил, как пытался поговорить об этом с Узи. Как дрожал голос. Как он боялся, что она… согласится. Скажет, что да — может, и правда, ты нам не нужен. Но она — не сказала. Она посмотрела прямо в его глаза, крепко сжала его руку и сказала, что он важен. Он нужен. Просто потому что он — это он. Он хотел верить. И верил… до сих пор. Но сомнения возвращались. Особенно в такие вот моменты — когда стоишь в тени и смотришь, как другие творят будущее. И вдруг… Тишина. Не просто отсутствие звуков — удушливая тишина, будто весь воздух в комнате вдруг замёрз, сжался, исчез. Он сразу понял — что-то не так. Он обернулся. Терминал больше не пищал, Узи не говорила, не ругалась, не щёлкала проводами. Воздух стал густым, как перед грозой. Словно что-то набухло в пространстве, нависло над ним. Он сделал шаг вперёд. — Узи? — голос был мягким, но настороженным. Он не хотел её пугать, но сердце уже стучало чаще. Ответа не было. Он вошёл глубже в хижину. И замер. Узи сидела на коленях посреди комнаты. Её спина была напряжённой, а руки дрожали. Она держалась за лицо, будто не хотела, чтобы кто-то увидел… её. Рядом с ней лежала обгоревшая рука рабочего дрона — покорёженная, мёртвая… но странно сухая. Словно из неё выкачали всё масло до последней капли. Как пиявка. Или… как демонтажник. — Узи…? — он прошептал, и подошёл ближе, на вытянутую руку, — ты… в порядке? Он протянул ладонь, хотел коснуться её плеча, но… Она резко дернулась. Поднялась, как будто пружина внутри неё распрямилась. И ударом плеча отшвырнула его на несколько метров, как будто в ней проснулась нечеловеческая сила. Он ударился о стену, глухо выдохнул. Когда он поднял взгляд — перед ним уже стояла не она. Это её тело. Её движения. Но… глаза. Нет. Не глаза. Экран. Он горел жёлтым светом, как у дронов-демонтажников. Вместо зрачков — чёрный крест. На губах — улыбка, болезненно широкая, безумная. Она не выражала радости. Это была… хищная, искажённая маска чего-то чужого. В её руке появился нож, ржавый, но острый, как шип. Откуда — Тэд не знал. Она шагнула вперёд. Потом ещё. И он понял: Это больше не Узи. Огни костра отражались в темнеющем небе тусклыми отблесками. Пламя потрескивало, будто дыша — живое, тёплое, настоящее. Оно плавно освещало лица сидящих вокруг дронов, бросая на их лица рваные тени. Смех школьников звучал звонко, громко, неуместно весело в этой дикой, враждебной местности, в сердце которой угроза таилась буквально за каждой веткой. Эн и Ви устроились чуть в стороне от основной группы. Он сидел ближе к огню, покачиваясь вперёд-назад, как будто пытался согреться чем-то большим, чем просто тепло пламени. Она же стояла, отгородившись невидимой стеной, как обычно. Плечи Ви были напряжены, взгляд рассеян, будто душа её вообще не находилась здесь, с ними. Внутри неё было странное чувство — чуждое и одновременно до боли знакомое. Это не было завистью в чистом виде. Скорее… жажда. Тоска по тому, чего у неё никогда не было и, возможно, не будет. По простоте. По обычной жизни. По тем эмоциям, которые школьники вокруг костра ощущали легко, играючи. Без тяжести памяти, без крови на руках. Она, Ви, не могла забыть, кто она. Что она. Убийца. Солдат. Демонтажник. Программа с лицом девушки. Слишком много жизней за её спиной. Слишком много раз она убивала, просто чтобы выжить. И в этом весёлом гуле смеха было что-то… невыносимо болезненное. — Эй, Ви! — донёсся знакомый голос. — Подойди на секунду? Эн. Конечно. Кто же ещё? Она вздохнула, будто снова надевала маску. Короткий шаг, ещё шаг — уверенно, резко, будто не волновалась вовсе. Хотя на самом деле… сердце её, если бы оно билось, сейчас трещало бы, как хрупкое стекло. Они отошли вглубь леса. Туда, где тепло костра уже не чувствовалось, где темнота становилась почти живой. И только там, в этой относительной тишине, он заговорил. Тон был серьёзен — не тот, каким он обычно прикрывался. — Ви… помнишь последние дни мне снятся разные воспоминания? Это не даёт мне покоя… Она вздрогнула. Да, она помнила. И не хотела этого разговора. Но он всё равно пришёл — как приходит дождь, даже если ты не хочешь промокнуть. — Да, я помню… может, тебе стоит обратиться к Крису или Узи? Ну, наверное, они с этим как-то разберутся… В голосе её было что-то… отстранённое. Слишком быстрое, слишком безэмоциональное. Словно она заранее пыталась прекратить разговор. — Ви, я не глупый! Я знаю, наше прошлое тебе тоже не даёт покоя… просто, пожалуйста, давай попробуем вместе вспомнить, что происходило до того как нас выслали на эту планету… Узи говорила то, что сможет покопаться в наших воспоминаниях и что-то исправить… Ты согласна? Он смотрел на неё с надеждой. Не навязчивой. Не требовательной. Настоящей, почти уязвимой. А она… молчала. Ответить было страшно. Потому что это значило признать. Признать, что её тоже терзает это прошлое. Что она боится того, что найдёт в своей памяти. Что внутри неё до сих пор живёт что-то настоящее, человечное, уязвимое, сломанное. Но дальше молчать уже нельзя. Тем более — перед ним. Перед тем, кого она… да, чёрт побери, в кого она по уши влюблена. И тогда она просто сдалась. Не внешне. А внутри. Руки чуть дрогнули. Плечи опустились. — Ладно… думаю, я могу согласиться… Эн, как ребёнок, подпрыгнул от радости и заобнимал девушку, и это было так по-доброму, так чисто, что Ви не сдержалась — покраснела. Так, как будто её разогрели изнутри. — Я знал! Я знал то, что ты сделаешь правильный выбор! И снова этот смущённый, упрямо-тёплый тон: — Я согласилась только из-за тебя… идиот… Она попыталась отвести взгляд, но не смогла — он был слишком близко. Тепло. Надёжно. И она позволила себе остаться рядом. Не просто из-за него. А ради себя. Треск, как будто кто-то сильно наступил на хрупкую ветку, пронёсся по заснеженному лесу, нарушая хрупкое равновесие между весёлым костром и неясной тревогой, витающей в воздухе. А потом — крик. Пронзительный, отчаянный. Такой, который не спутаешь ни с одним другим — это был крик боли, ужаса… и, возможно, предсмертной агонии. Эн и Ви, как будто вырванные из сна, одновременно вздрогнули и рванули обратно к лагерю. Школьники уже были на ногах, некоторые пытались помочь раненой, другие судорожно осматривали местность, в панике вертясь на месте. Среди них, почти распластанная на снегу, лежала девушка — одна из учениц, с лицом, искажённым от боли. Её тело было изуродовано, будто на него обрушилось нечто дикое и неестественное. Разговор был невозможен: она едва дышала, судорожно хватая воздух, в её глазах застыл ужас. — Что это было?! — выдохнул кто-то из студентов. — Кто на неё напал? — другие уже метались, ища хоть какую-то защиту, хоть какой-то смысл в происходящем. И тогда они увидели её. На горизонте, среди заснеженных деревьев, словно вынырнув из самого кошмара, стояла фигура. Узнаваемая и в то же время чужая. Девушка в фиолетовой шапке, с зловещей, почти безумной ухмылкой, на лице которой отражалась смесь жестокого веселья и пустоты. За её спиной тянулись два чёрных крыла, как у демонтажников, широких и угрожающих, расправленных наподобие хищной птицы перед броском. В каждой руке — по изогнутому, блестящему оружию, отражающему огонь далёкого костра. Дисплей на лице горел тревожным жёлтым, и в его центре — знакомый крест. Демонтажный. Но тело принадлежало не чужаку. Эн и Ви переглянулись. — Это… — прошептала Ви. — Узи…? Паника захлестнула лагерь. Подростки, ещё секунду назад расслабленные и доверчивые, побежали прочь, натыкаясь друг на друга, кто-то кричал, кто-то пытался звать учителя, а кто-то замер, парализованный страхом. Демонтажники, действуя инстинктивно, приняли боевую стойку, их сенсоры сканировали всё вокруг, пытаясь оценить угрозу. Но всё было слишком быстро. Крики стихали один за другим — кто-то успел убежать в лес, а кто-то… остался лежать в снегу, навсегда. Ви, вглядываясь в темноту, вдруг почувствовала движение. Её искусственный инстинкт сработал быстрее, чем разум — она обернулась и в последний момент успела уклониться от летящего бревна, запущенного с нечеловеческой силой. Секунда — и оно врезается в дерево позади с такой силой, что ствол трескается. — Выходи, малявка! — выкрикнула Ви, скрипя зубами, глаза горели от ярости. — Давай сражайся смело… И будто по команде — Узи приземлилась перед ней. Контакт. Ви не стала ждать. Она прыгнула первой, активировала оружие на руке и начала обстрел. Разряд за разрядом вспарывал воздух, но Узи, будто ставшая одной с ветром, уклонялась от каждой пули, двигаясь так быстро, что её силуэт расплывался. В следующее мгновение — вспышка, и острая лезвиевая конструкция с хрустом вонзается в руку Ви. Металл и масло. Удар. Боль. — ЧЁРТ! — прошипела Ви, отступая. Она попыталась контратаковать, но Узи уже была рядом — оседлала её, сбив на спину, и отрубила вторую руку. Металл хрустел. Ви завизжала, но не от боли, а от ярости. Последняя надежда — нанитовая кислота на хвосте. Она изогнулась, пытаясь всадить его в Узи, но та перехватила колбу, дернула, и кислотная капсула вырвалась из хвоста, как зуб из десны. Теперь — конец. Но прежде чем Узи смогла нанести завершающий удар, раздался рев двигателей. Эн, словно падающая звезда, спикировал с неба и с силой оттолкнул девушку, забирая из её рук колбу. Он не стал терять времени — метнул Узи вверх на тысячи метров, чтобы та слегка пришла в себя. — Фух… еле успел… — выдохнул он, забирая Ви на руки. У девушки не было рук, но в её глазах теплилось сознание. — Черт… что с ней?! — выдохнула Ви, глядя на то, как Узи, словно зверь, извивалась на снегу. — Понятия не имею… — пробормотал Эн. — Похоже, сверхвычислитель и до неё добрался. — Но… мы хотя бы умеем контролировать себя, — прошептала Ви. — А вот ей придётся учиться… Он аккуратно поставил её на ноги, помогая удержаться. — Спасибо… Ты не подвел. Эн улыбнулся, не отпуская её. — Всегда к вашим услугам! Он взмыл вверх и поймал Узи, которая уже падала без сознания. Аккуратно, не причиняя вреда, он спустил её на землю. Девушка, на вид испуганная и потерянная, медленно открыла глаза. — Что… что случилось…? Она огляделась. Перед ней стояли Ви и Эн. Их взгляды были тревожными, полными сочувствия. И тогда она заметила крылья за спиной. Те же самые, как у демонтажников. Она прижала руки к голове. — Нет… нет, нет. Не может быть… Эн протянул к ней руку, но она оттолкнула его с силой, почти с ужасом: — Отойди! Я лишь… причиняю вред всем… Я кого-то убила, да…? В её голосе слышался надрыв, страх, стыд, отчаяние. Она посмотрела на свои ладони — на них была кровь. Рука дрожала. — Ничего страшного! Ведь так, Ви? — попытался успокоить её Эн, озираясь на Ви. Ви лишь тяжело вздохнула. На лице её не было ни осуждения, ни злости — лишь горькое понимание. Она кивнула, сдерживая всё, что могла бы сказать. Узи не выдержала. В её глазах появились слёзы. — Узи! — раздался крик из леса. Она повернулась. Среди деревьев стоял Тэд. Он был ранен, его одежда была порвана, но он был жив. — Тэд! — сорвавшись с места, она бросилась к нему. Они столкнулись в объятии, словно два человека, вырванные из ада. Он мягко гладил её по спине, прижимал ближе, уговаривал успокоиться. Девушка дрожала, зарывшись в его плечо, не в силах остановить слёзы. — Всё хорошо… — шептал он. — Всё хорошо… И на какое-то время — действительно стало чуть легче. ⸻ Экспедиция закончилась. Тела тех, кого не удалось спасти, остались в лесу. Остальные школьники в молчании загрузились в автобус, лица были бледны, никто не говорил ни слова. Учитель, недоумённо оглядел присутствующих: — А где остальные? Ви, в своём обычном циничном стиле, лишь ухмыльнулась, глаза её горели нешуточным светом: — Я была голодна, придурок. Учитель на это просто пожал плечами, и автобус двинулся. Узи сидела, притихшая, будто потерянный ребёнок в переполненном взрослыми автобусе, где даже обивка сидений казалась ей чужой. Мягкий вой двигателя почти сливался с гулом в её голове — там, где ещё недавно был привычный хаос мыслей, теперь бродила незваная тишина, полная тревожных отголосков. Её лицо отражалось в стекле — чужое, измученное, испуганное. Она не узнавала себя. За окном медленно расступалась ночь, и первый рассветный свет начал касаться заснеженного ландшафта. Тёплый, мягкий, он скользнул по стеклу… и тогда Узи вскрикнула. Не громко, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Она резко отпрянула от окна, схватившись за руку. Кожа там… словно задымилась, как будто солнечные лучи были ядом. — Чёрт… — выдохнула она, дрожащими пальцами прикрывая обожжённую часть тела. — Это что… теперь и свет…? Она не знала, что страшнее — боль от солнечного ожога или понимание, что она теперь почти демонтажник. С крыльями, мутировавшими органами, неестественной силой… И ещё — с встроенным сверхвычислителем, который иногда будто шептал внутри её сознания. Чужим, металлическим голосом. Холодным, настойчивым. Иногда он подсказывал, как эффективнее убивать. Иногда — просто молчал. Но он был. И он знал, что она боится. Она медленно сжала кулаки, опуская голову. Перед глазами вспыхивали образы — та растерзанная девушка… Ви без рук… кровь… Она правда сделала это? Она могла? — Нет… — прошептала Узи, почти не слышно. — Я не хочу такой быть… Рядом кто-то тихо повернулся — это был Тэд. Он сидел рядом, не говоря ни слова. Его плечо было перевязано, и на лице была усталость, но он не сводил с неё глаз. — Узи… — мягко сказал он, — с тобой всё будет в порядке. — Не будет, — мрачно ответила она. — Я уже… не я. Я не контролировала себя, Тэд. Я могла убить тебя. И Ви. Я чуть не убила всех… Тэд вздохнул, потянулся и коснулся её руки, очень осторожно, словно она могла рассыпаться от одного прикосновения. — Но ты не убила. Ты остановилась. А теперь ты с нами. Это значит, что ты всё ещё борешься. Он замолчал, а потом добавил: — Мы все стали другими после этих событий. И если ты изменилась, значит надо научиться жить с этим. Или… найти способ всё исправить. Эти слова, хоть и обнадёживающие, не спасли Узи от внутренней пустоты. Она вновь взглянула на свою ладонь — ещё не до конца восстановившуюся после трансформации. Микроскопические металлические нити всё ещё медленно втягивались под кожу. — Я должна найти Долл, — наконец сказала она, глядя перед собой, куда-то за горизонт. — Она умеет пользоваться сверхвычислителем. И… если кто и может объяснить мне, что со мной происходит, так это она. Тэд чуть кивнул, но на его лице промелькнула тревога. — Долл? Ты уверена? Она ведь тоже… нестабильна. Узи отвернулась к окну — солнце уже заливало леса позолотой. И теперь она понимала: впереди не просто борьба за контроль над собой. Впереди — война. — Мне придётся научиться контролировать это. Или я больше никогда не смогу быть рядом с вами, — тихо, почти обречённо сказала она. — Ни с кем… И автобус продолжил катиться по белоснежной дороге, унося их из леса, в котором они оставили не только трупы и страх, но и часть себя. *** Тем временем на борту корабля вновь ожила панель связи. Слабый сигнал наконец пробился сквозь помехи, и Крис, не раздумывая, бросился к терминалу. Он даже не стал надевать куртку — босиком, с растрёпанными волосами, выскочил на площадку перед шлюзом, дрожащими пальцами разблокировал устройство и открыл мессенджер. Сердце билось в груди как бешеное — вот она, долгожданная связь. Надежда. Шанс. Но… Он не мог позвонить. Экран твердил одно и то же: «Ошибка соединения. Сигнал недоступен.» Как бы он ни бил по кнопкам, ни пытался запустить вызов повторно — глухо. Мёртво. Без ответа. И тогда он заметил… Четыре непрочитанных сообщения. От Николаса. Отправлены за последние три дня. Крис почувствовал, как внутри всё похолодело. Он судорожно нажал на первое сообщение, и слова словно обрушились на него ледяной лавиной: ⸻ Сообщение 1 — 3 дня назад «Крис. Привет. Мы всё ещё боремся со связью. Компьютеры глючат, кто-то или что-то переписывает коды доступа. По станции ходят слухи — говорят, будто система стала ‘думать сама’. Паника уже началась, хотя мы держим вид, будто всё под контролем. Я надеюсь, у тебя дела идут лучше. Пока ещё держимся…» ⸻ Крис почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слишком спокойно, слишком обыденно. Словно перед бурей. Он открыл второе сообщение. ⸻ Сообщение 2 — 2 дня назад «Связь всё хуже. Мы отправили людей на внешние станции, попытались восстановить хотя бы частичный контроль, но… ни один из них не вернулся. Даже ни одного пинга. Больше никто не отвечает. Похоже, всё пошло не так. Что-то… происходит. Оно рядом. Крис, если ты это читаешь, будь осторожен. Что-то надвигается, и я боюсь, мы уже ничего не сможем изменить.» ⸻ Крис медленно опустился на пол, сжимая устройство обеими руками. Глаза его не отрывались от экрана, дыхание стало поверхностным. Казалось, даже воздух стал тяжелее. Он знал, что будет дальше. Он уже чувствовал, как мрак медленно подбирается к его людям. ⸻ Сообщение 3 — вчера «Крис… Это уже не просто сбой. Мы больше не можем дышать. Система фильтрации воздуха выходит из строя, и у нас осталось не больше пары часов. Я только что говорил с Айшей, она пыталась перезапустить систему вручную… Я… Я слышал её крик в эфире. И больше — ничего. Мы подключились к глобальной системе мониторинга. Ноль сигналов. Ни одной живой точки. Мы остались одни. Если ты получишь это… Просто… запомни. Кто мы были. Чем мы пытались быть. И если сможешь — продолжи то, что мы начали.» ⸻ Слёзы уже стояли в глазах Криса. Он не плакал… пока. Просто сидел. Пусто. Как будто его вывернули изнутри. Он знал, что осталось ещё одно сообщение. Последнее. Он нажал. ⸻ Сообщение 4 — сегодня, ранним утром «Крис… Я прячусь под столом. Снаружи звуки — нечто… нет, кто-то… он зашёл внутрь. Мы слышали шаги, потом крики… и всё. Я больше не слышу людей. Только себя. И тишину. Прости, что не смог сделать больше. Прости, что мы подвели. Прости, что оставляю это всё тебе. Если ты жив… пожалуйста… Не умри. Ради нас. Ради всех. Было честью работать с тобой. Николас.» ⸻ И всё. Крис сидел в абсолютной тишине, глядя в пустой экран, словно ожидая, что появится ещё хоть одно слово. Хоть один символ. Но больше ничего не было. Его дыхание дрожало. Руки покрылись испариной. В груди болело — но даже не физически, а будто что-то ломалось, невидимое, важное, человеческое. Всё, к чему он стремился, всё, что они пытались спасти — исчезало. Один за другим. Он был один. Совсем один. Тяжёлой, натруженной походкой Крис вернулся в корабль. Металлический трап под ногами глухо гремел от шагов, отражая глухое, гулкое эхо — единственный звук в этом мёртвом, опустевшем мире. Воздух внутри казался таким же холодным, как снаружи, хоть и не обжигал кожу морозом. Пустота пропитывала каждый отсек, каждый стык между панелями, каждый тёмный угол. Он молча стянул с себя костюм, позволив ему бесшумно упасть на пол, будто это уже ничего не значило. Будто всё это больше не имело смысла. Потом, с тяжёлым выдохом, будто ломая себя изнутри, он зашёл в ванную. Свет сам включился при его приближении, и белые лампы на потолке безжалостно осветили бледное, уставшее лицо Криса в зеркале. Лицо, которое он почти не узнал. Щёки впали, губы пересохли, под глазами легли тени бессонных ночей. Он уставился на себя. Молча. Долго. И вдруг — не выдержал. С глухим, сдержанным рыком он поднял руку и швырнул телефон прямо в зеркало. Треск стекла был резким, болезненным, словно рвущаяся ткань реальности. Экран разбился, обломки разлетелись по плитке. Зеркало пошло глубокими трещинами, как паутина — теперь искажённое, разломанное отражение смотрело на него сразу тысячей глаз. Он не остановился. Словно что-то прорвалось внутри — вся боль, страх, одиночество, ярость и отчаяние вырвались наружу в один мощный импульс. Он схватил металлическую полку — и с диким криком сорвал её со стены. Банки и бутылочки с грохотом полетели вниз, кое-что разбилось, пахнуло спиртом и мылом. Он отшвырнул полку в угол и пошёл дальше. Слепо, яростно, как зверь. Ударил кулаком по стене — кровь проступила сквозь костяшки. Он не почувствовал. Пнул ящик с медикаментами — тот раскрылся, рассыпав содержимое. Крис рухнул на колени и схватил всё, что попадалось под руку — мыло, зубную щётку, щётку для унитаза — и швырял это в стены, в потолок, в треснувшее зеркало. Он хотел уничтожить всё. Хотел, чтобы хоть что-то кричало вместе с ним. — «Чёрт!..» — закричал он в никуда, голос сорвался, хриплый, отчаянный. — «Чёрт возьми! Кто-нибудь… Кто-нибудь, ответьте мне!» Никто не ответил. Всё, что он услышал — это собственное эхо. Он остался один. Один человек. Последний. На всём белом свете. Крис замер. Сел прямо на пол, среди осколков, мусора, крови. Он смотрел в разбитое зеркало, не мигая. Его отражение — теперь фрагментированное, уродливое — будто насмехалось над ним. Он тяжело дышал. Слёзы тихо катились по щекам. Он даже не пытался их вытереть. Просто сидел, один в тихой, мёртвой ванной, на одиноком корабле в безмолвной, пустой вселенной. И только в голове звучали последние слова Николаса: «Если ты жив… пожалуйста… Не умри. Ради нас. Ради всех.» А он… Он уже не знал, зачем.