Когда страсть встречает долг

Фонтейнская ночь. Тонкая, почти прозрачная, как пар над зеркальной гладью воды. Где-то вдалеке пели скрипки, город мерцал, дышал под кожей электричеством и судом. Акира шагала по пустым галереям Дома Разбирательств. На ней был бархатный тёмно-синий халат, перехваченный на талии тонким ремнём. Ноги босые. Волосы — распущенные, ещё влажные после душа. Она шла на зов, который не слышала ушами. На желание, которое не хотела признавать. К Ризли.

***

Он был в библиотеке. Конечно. Между тяжёлыми полками, освещённый только одной настольной лампой. Пальцы листали досье, глаза не отрывались от бумаг. Акира остановилась у двери, прислонившись к косяку. Молча. Смотрела. Черные волосы с серебром падали на лоб. Под глазами — усталость. На пальцах — чернила. Пальто он снял, но рубашка осталась — мятая, с распущенным воротником. Красный галстук сбился набок. Перчатка на левой руке — чуть изношена. Всё в нём было собранным, но надломленным. Она шагнула ближе. Без слов. Он заметил её, но не поднялся. — У тебя взгляд, будто ты собираешься либо спросить что-то важное, либо забраться на стол, — тихо заметил он. Акира улыбнулась. Медленно. По-женски опасно. — Я ещё не решила. Он смотрел на неё с поджатой улыбкой. Словно позволял, но не приглашал. Как будто ждал, когда она сама выберет — сблизиться или уйти. Она подошла к нему вплотную. Медленно провела пальцами по воротнику его рубашки. — Ты всегда такой… сдержанный? Или просто не хочешь позволить себе слабость? Он вздохнул — почти беззвучно. Его рука поднялась, неуверенно, но точно, и остановилась у её талии. — Я позволил себе тебя впустить. Это уже достаточно. — Может, ты просто боишься, что я сорву тебе последний ремень на этом красивом пальто? — А может, ты боишься, что я тебя не остановлю. И она поцеловала его. Не резко. Не как с Чайльдом. И не яростно, как с Итто. Акира целовала так, будто пробовала на вкус человека, которого ещё не понимает. Он отвечал — сначала сдержанно, почти осторожно. Но когда её пальцы скользнули под его галстук — всё изменилось. Он прижал её к полке, одной рукой держа за талию, другой — вцепившись в её волосы. Он целовал глубоко. Медленно. С тем напряжением, которое копилось годами. Он был огнём, что прятался под льдом. И теперь лёд треснул. — Твоё тело, — прошептала она, отстранившись на долю секунды. — Оно будто сделано, чтобы быть в броне. И при этом... я хочу видеть его без всего. — Ты не первая, кто так говорит. — Ризли усмехнулся, слегка покусывая её нижнюю губу. — Но, возможно, первая, кого я хочу впустить под кожу. Они не срывали друг с друга одежду. Всё происходило тихо. Как будто это было не страсть, а ритуал. Его пальцы гладили её плечи, скользили по изгибам. Она отвечала, выгибаясь, вжимаясь, шепча. — Не бойся… — вдруг сказал он, тихо, хрипло. — Я всё слышал о тебе. Но я не хочу тебя использовать. — Тогда используй меня честно, — прошептала Акира. — Не играй. Просто будь.

***

Позже, в его комнате, она лежала, закутавшись в его пальто — которое оказалось до странности мягким внутри. Он сидел у окна, закурив трубку с каким-то фонтейнским расслабляющим составом. Его силуэт был спокоен. Но не холоден. — Почему ты носишь эти наручники на поясе? — спросила она в темноту. — Чтобы напоминать себе, что я тоже могу быть пойман. — Он посмотрел на неё. — Или освободить кого-то. — А ты меня освобождаешь? Он медленно выдохнул дым. — Я даю тебе пространство. Ты сама решишь, на что оно нужно. Акира улыбнулась. Это был не Чайльд. И не Итто. Это был кто-то, кто не рвёт — а ждёт. И она ещё не знала, во что это выльется. Но впервые за долгое время... ей не хотелось бежать.