Contradicting

Голова начнет гудеть еще до полного пробуждения, девушка даже глаза открыть не успеет, как в ушах невыносимо зазвенит, вынуждая сдавленно промычать сквозь сон. Еще с минуту она обессиленно пролежит, едва передвигая пальцами на руках и стараясь поменять положение затекшей головы. От собственной боли даже и не заметит, как кто-то все это время на месте ёрзать будет, подметив, что она наконец просыпается. А когда Лин глаза откроет, словит недавний флэшбэк с неконтролируемо плывущей перед глазами картинкой, да настолько, что ни один предмет не сформируется в четкий и ясный объект. Понадобится еще время, чтобы взгляд сфокусировался хоть на чем-то, и она осознала, что лежит в какой-то белой комнате. А после и смогла повернуть голову в сторону парня, уже чуть расслабленно за ней наблюдающего. — с добрым утром! — он ухмыляется, на спинку креслица откидываясь, но продолжая безотрывно глядеть. А Лин пугается такой встрече, когда понимает, кто именно сидит возле ее постели и так довольно лыбится, а потому и порывается встать, что, конечно, не выходит сделать сразу. — Аккуратней ты, куда собралась? И парень ответно пугается, подскакивая на месте и упираясь ладошками в чужие плечи, желая обратно на подушку уложить. — где я? — едва различимо произносит послушно улегшаяся на место Лин, теперь и вовсе не отрывающая взгляд от Хвана. — в больничке. Мы теперь с тобой в соседних палатах, можно сказать. — и он продолжает отчего-то улыбаться, ведь в самом деле сильно рад, что она наконец пришла в себя, в то время как у Лин сил хватает лишь непонимающе хмурить брови. — и что… ты тут делаешь? — она то память не потеряла и увидеть его рядом вообще не ожидала, так еще и с улыбкой и уже не в больничной одежде. Может ей все причудилось? И авария эта и его амнезия… просто игры больного разума? А Хван усмехается ее вопросу. — ну как что? Жду, когда проснешься. — так легко и непринужденно, как само собой разумеющееся, еще и голову чуть на бок клонит, глазки щуря. А Лин, мягко говоря, в шоке. — за-чем? — он ведь ее не вспомнил, с чего бы ему тут сидеть и ждать, когда проснется… Конечно, за вопрос такой даже немного стыдно становится, да и ответа сама побаивается, потому и глазки уводит, перебирая в руках одеяло. — переживаю. — хоть плечами и жмет, но отвечает, как чувствует, честно, совсем не скрываясь. И ответом таким удивляет. — Ты больше двух суток проспала. — впрочем этот факт удивляет не меньше. — Медсестра говорит, ты просыпалась уже разок и даже поела, но я не застал тебя, да ты и сама, похоже, этого не помнишь. Не помнит. Совсем. Ровно также как не понимает поведение парня рядом. Ощущение, словно это все какой-то сон, словно все неправда, и она сейчас где-то совсем не здесь, ведь ситуация выглядит крайне подозрительно. И почему-то пристальное внимание Хенджина сейчас как-то некомфортно, после всего случившегося… — я в норме, не надо за меня переживать. — наверное, именно поэтому она и старается на него не смотреть, бубня себе под нос. — Ты о себе лучше думай, тебе столько нарабатывать придется. — я справлюсь. — а Хван так и продолжает губы тянуть, чувствуя эту странную неловкость, но понимая, что находиться рядом с ней подозрительно комфортно и очень даже приятно, да и ее пусть и сокрытая забота все равно откликается в сердце. — я знаю. — и это так странно радует, Лин без капли сомнения в ту же секунду выдала, подтверждая, что верит в него не меньше, чем он сам. Он даже успел подметить ее еле заметную улыбочку до того, как девушка отвернула голову в сторону окна, подальше от собеседника. Похоже, не только его немного смущает их общение, девушка тоже не знает, как вести себя рядом с ним теперь. Наверное, ей даже сложней, чем ему, ведь раньше проблем с общением у них, скорее всего, не было. А сейчас все словно обнулилось, а она осталась прежней. И Хенджину очень хотелось как-то поддержать ее и доказать, что он также заинтересован в ней и их прошлом, что тоже хотел бы все помнить и, конечно, общаться и дальше. — тебе может водички? Я принес. — сказать что-то большее как-то не получается, но она ведь только проснулась, наверное, ему стоило бы ей помочь. — спасибо… — бутылку из рук забирает, так взгляд и не поднимая, и хмыкая, ждет, когда Хван крышечку открутит, раз уж сам так решил. — полдник скоро должны принести, пойду попрошу, чтобы тебе нормальной еды дали. — полдник? Значит, уже вовсе не утро. Но не может же такого быть, чтобы и Хенджин просидел у ее постели весь день? Она не спросит, а потому и не узнает, что мысли о ней после всего на голову свалившегося не покидали ни на минуту, потому, как только разрешено было вставать с постели, больной первым делом пошел на ее поиски. Ну а когда нашел, то так тут и остался, расспрашивая всех приходящих, что с ней случилось, и какие могли быть причины. Конечно, уходить приходилось на собственные процедуры, но этот день он просидел полностью, долго рассматривая спокойное лицо, которое раньше видел только в слезах. — не надо… — твердит, только потому что неудобно ей теперь получать от него заботу, что Хвана мало волнует, ведь он уже поднялся, по карманам себя зачем-то похлопав, и к двери направился. — полежи немного, щас вернусь. — на прощание рукой машет, покидая ее палату с мыслью, что и ей, наверное, хочется одной побыть после пробуждения. И Лин хотелось, ужасно хотелось, потому что слезы так и рвались наружу от мыслей, зачем он здесь и зачем это делает. Он ведь точно ее не помнит, но зачем тогда ведет себя также, как раньше, зачем заботится и так пристально смотрит? Она ведь видит этот холод в его взгляде. Она же видит, что стала для него совсем чужой. Так почему, когда она проснулась, он был здесь, и почему спокойно с ней болтает, пытаясь скрыть свои эмоции? Лин в самом деле чуть поплачет, но долго быть одной ей не дадут, ведь Хван решил, что оставлять ее не хочет и будет следить, пока есть такая возможность. Тем более, что ему кажется, так у него будет больше шансов все вспомнить. Разговоры особо не будут клеиться, но он не прекратит стараться, все-таки задав самый волнующий. — почему ты не сказала, что мы были вместе? — хоть шансов у нее на то особо и не было, ведь их прервали на самом важном, но она будто и не планировала тогда отвечать. — с чего ты взял, что были? — после слез говорить с ним выходит как-то по-проще, поэтому Лин практически не подает виду, что вопрос немного напряг. И на ее невозмутимость парень только хмыкает. — парни рассказали. — неужто у нее тоже провал в памяти, что забыла прервавших их гостей, кто из палаты сбегать не планировали. — Говорят, мы очень любили друг друга. — девушка даже не догадывается, что это провокация, вот только не в словах, а в том, что Хенджин ближе придвигается, в три раза сокращая расстояние между лицами. Но оставляя еще приличное. — твои парни не могут всего знать. Не думай об этом. — она даже такой близости смущается, голову отводя, но чувствуя, что его дыхание уже ощущается на ее коже. — поцелуй меня. — как можно тверже заявляет уверенный Хенджин, хоть и сам не до конца понимает, откуда в нем такая уверенность и даже наглость. И вновь придвигается, останавливаясь прямо напротив в нескольких сантиметрах. — чего? — если бы не среагировала и не повернулась, то не впала бы в такую краску от непозволительной близости. Но шок движет телом самостоятельно, не давая времени на размышления. — поцелуй. — теперь он уже просто требует, убедившись, что Лин реагирует не агрессивно, а лишь удивленно. И не дает больше шансов отодвигаться, когда вынуждает улечься на подушку, а сам нависает сверху на все еще непозволительно маленьком расстоянии. И уже разогнавшись, позволяет себе очередную наглость, шепча на ушко. — Уверен, мы не только целовались в прошлом… но, быть может, теперь это поможет мне вспомнить. — еще и носом вдоль скулы ведет, вдыхая едва знакомый аромат. — Поцелуй меня… — но все-таки останавливается в паре миллиметров от желанных губ. Во-первых, как бы его сейчас не накрывала уверенность, целовать против воли — не станет, опасаясь оттолкнуть от себя и напугать. Во-вторых, ее ладошки, в грудь упирающиеся все это время, мягко так намекают, что она и правда не согласна сейчас на такие условия. Ну и в-третьих, мало ли, что могло произойти до аварии, вдруг парни и правда чего-то не знают, и он сейчас рискует перейти черту. Вот если бы согласилась, сомнений бы точно поубавилось. Но, кажется, внутри Хван всеже осознает, что сам к тому совершенно не готов, и даже согласись Лин, он, вероятно, первым бы и отстранился. — пх, — кажется, просто от нервов истерически вырвалось. До этого она лежала неподвижно, чуть напряженная и недышавшая. — С чего бы мне? Отодвинься. — теперь и силы добавляет, отодвигая руками чуть дальше, и лицо в сторону уводит, выдыхая шумно. Неужели на этом все? Слишком неоднозначная реакция, чтобы по ней можно было что-то рассудить. Может поэтому Хенджин и идет в наступление? А может, потому что заряд напускной самоуверенности еще не прошел. Но парень делает очередное заявление, отталкивая чужие руки от груди и прижимая свои к постели по разные стороны от плеч девушки. — я не отстану, пока не поцелуешь! — Лин не просто в шоке, она, похоже, вовсе выпала из этого мира, потому что сначала брови вздернула, округлив глаза, совершенно не ожидая такого поступка, а после почему-то замолчала, зависнув.

***

— о-о-о, любовь моя, скорей иди целуй меня. — кричал счастливый Хенджин, только-только переступивший порог квартиры и уже чуть ли не прыгающий на месте, ведь Лин, наконец-то была дома. — Скорей прошу-у, я так по тебе соскучился! — еще и руки тянул к вышедшей ему навстречу из комнаты девушке, словно надеялся дотянуться даже через разделяющие метры. — ха-ха-ха, ямми, ты даже не разделся. — она залилась громким смехом от уговоров и забавных движений любимого, ёрзающего на небольшом коврике у входной двери в сапогах и огромном пуховике. — поцелуй меня-я-я, скорее. — руки, конечно же, не отускал ни на секунду, продолжая подергивать пальцами, маня к себе. — секунду. — ей ведь еще чемодан с прохода отодвинуть нужно и с мамой на том конце телефона попрощаться. — я не отстану, пока не поцелуешь! Ну же, Лин, умоляю, я сейчас с ума сойду! — на что она продолжает счастливо смеяться, подбегая в горячие объятия. — и я тебя люблю! — признается, искренне улыбаясь и наконец целуя самого дорогого человека. — больше никогда не уезжай без меня так надолго. — не желая отпускать, хоть Лин вовсе и не собиралась отходить, Хенджин крепко прижимает, стискивая в объятиях довольную девушку и глубоко вдыхая аромат ее волос. — всего неделя… — это слишком, любовь моя, это слишком… -так и продолжит твердить, поглаживая по спине и не желая никогда отпускать.

***

— ты чего? — Хенджин чуть пугается ее замиранию, подумав, что мог перегнуть палку с таким напором, мало ли раньше так с ней не поступал, а она девушка нежная. Но Лин слишком спокойно на все реагирует, просто чуть головой дергая и вновь его пихая. В этот раз получается лучше, ведь хватку кое-кто ослабил. — ничего. — как-то даже обиженно что ли, чего Хван, конечно же, не понимает. А Лин, судя по всему, кажется, что он играет на ее нервах, используя слишком знакомые фразы и действия, вовсе не осознавая, что с его стороны они сейчас звучат словно от совсем другого человека. Потому что слышит и видит именно своего парня, а на деле этот парниша в полной мере даже и не осознает, кто перед ним сейчас, и что они уже пережили. А она читает это незнание по глазам и той дольке сомнений, что в нем еще остается. Прошлый Хенджин никогда не сомневался в подобных провокациях, потому что был уверен на все сто. И в себе и в реакции партнерши. А новый Хенджин лишь временно отступает, внимательно продолжая следить и стараясь считать эмоции, чтобы понять, случалось ли подобное раньше. Оба выдержат молчание, осознавая, что вроде бы ситуация и смущает, но ощущения остались как-будто приятно щекочущие. — Лин… — новый разговор тоже парень заводит, аккуратно так произнося ее имя, будто пробует его на вкус. И, сказать честно, на язык оно ложится до боли приятно. И ее реакция не оставляет себя долго ждать, она чуть вздрагивает, дыхание сбивается, кажется, ей тоже очень приятно слышать из его уст вполне себе нежно. — Расскажи мне про нас. — зачем? — для него вопрос крайне глупый, потому даже усмешку не сдерживает. — я хочу вспомнить. Тебя, нас, свои чувства. — но она продолжает молчать, порождая все больше непонимания. — Почему не хочешь говорить? — а теперь лишь вздыхает. — потому что не нужно тебе ничего вспоминать, ясно? Уходи. — надо же как… она что, еще и обиделась? Почему эта фраза так прозвучала? Еще и улеглась, спиной повернувшись и по шею накрывшись мягким одеялом. — хах, — слегка так истерически вырвалось. — правда что ли? — а это он сам себе под нос вопрос задал, когда с места подскочил. — Хочешь сказать, что ты отменила свой долгожданный отпуск, просидела возле моей кровати всю неделю, даже есть забывая, нарыдалась до потери сознания… и все из-за того, о чем мне даже вспоминать не нужно? Так что ли? — она продолжит молчать, посильней уткнувшись в одеяло носом и зажмурив глаза. — Думаешь, я соглашусь и просто уйду? — видимо, правда думает, раз продолжает игнорировать каждый вопрос. Хван правда удивлен, даже не так, он поражен, что Лин в самом деле, похоже, ждала от него именно такой реакции, что он вовсе забудет все, что произошло в его палате и за ней, и просто будет жить дальше как ни в чем не бывало, словно и не она плакала от счастья при его пробуждении, не она больше всех переживала, и не она, вроде как, его девушка, потеряла сознание посреди коридора. Такие предположения на его счет слегка даже злили, потому он неосознано топал ногой, пока сверлил взглядом спину отвернувшейся и не собирающейся никак реагировать Лин. «Да как она может так?» — крутилось в голове, когда Хенджин, уже спустив руки с боков, переворачивал девушку обратно на спину. — что ты… — неужели удивлена, что просто не ушел? Или такую реакцию вызывают смелые касания? В этот раз Хван уже не сильно церемонится, смело обхватывая тонкие запястья и разводя ее руки в стороны, возвращая в недавнюю позу. Теперь шансов увернуться или оттолкнуть куда меньше. — я не отстану, так что можешь начинать. — еще и взгляд ее выцепить старается, замечая, как от подобной близости девушка старается скрыться. — пусти. — в этот раз не так смело. — неа. — для убедительности и кивает разок, губы поджимая. — уходи, Хенджин, я устала. — ладно, долго смущаться у нее не выходит, потому требовательно не только говорит, но и дергается. — не понимаю. Разве, если мы друг друга любили, ты не должна быть на моей стороне? Не хочешь помочь мне все вспомнить? Если быть откровенным, то у него ни единого предположения, с чего бы ей вести себя так и отказываться от всего, отталкивая без объяснения причин. Потому и просит хоть каплю, хоть малюсенький намек, почему поступает именно так. Прямо спрашивать уже пробовал, требовать тоже, как еще на нее подействовать, не понимает, потому и руки уже отпустил, но уселся теперь не в кресло, а совсем рядом на ее кровать, слегка ее ножки сдвинув. — не хочу. — вот ведь вредная. Интересно, всегда такой была? — Слезай давай, это моя постель, так что уходи. — и ведь усаживается, и пихаться начинает, не сильно выбирая, куда упереться аккуратными ладошками. Ее касания прошлись и по плечам и по груди, и даже на торс парочка попала, пока уворачивался, а Хенджин лишь довольно наблюдал, как эта скромняха, краснеющая под его взглядом, вдруг так откровенно его лапала, и глазом не ведя. И с чего он считает это милым? Вскоре и ее силы начинают заканчиваться и его терпение, а потому Хван принимает решение, что ужасно хочет поймать ее взгляд в этот момент. Что он, собственно, и делает, когда перехватывает ее руки, немного резко дергая на себя, вынуждая навалиться и едва ли не врезаться. Как-то глупо, прямо как в дорамах, и время словно все замерло, или это они сами застыли, смотря друг другу в глаза на расстоянии нескольких сантиметров. — О, всем привет. — кажется, они и не собирались отдаляться друг от друга, взгляды прятать, да и вообще с места сдвигаться, пока Чан громко не удивился, что они в одной палате вдвоем оказались. — Вы чего это тут делаете? — и, конечно, позу их странную заметить успел, хоть Лин и быстро среагировала после первой его фразы, кисти свои из чужих выдернув и отодвинувшись. Успел бы Чан заранее их разглядеть, точно не стал бы заходить и разговор начинать. Но теперь было уже поздно, ему оставалось лишь хихикать себе под нос с реакции девушки, уже спихивающей Хвана с кровати. — ничего, Хенджин уже уходит. — и это даже не звучит как предложение, скорее твердое убеждение, сопровождающееся строгим взглядом и усмешкой парня, наконец поддавшегося и теперь уже движущегося к дверям. — зайдешь ко мне потом? А то Лин устала, думаю ей стоит отдохнуть. — мило улыбаясь, произносит Хенджин, перед тем как махнуть на прощание рукой и покинуть чужую палату с очень приятным ощущением от всего проведенного времени. Быть рядом с ней — нравится. Даже не смотря на то, что для памяти она незнакомка, даже когда недовольна, ворчит и выгоняет, даже когда молчит, Хенджин чувствует, что быть рядом с ней спокойно и комфортно, будто рядом кто-то ужасно близкий и родной. Конечно, он осознает это не в полной мере, считая, что настроение просто сегодня хорошее, да и он правда рад, что Лин в порядке и наконец пришла в себя, и даже хорошо покушала. Поэтому сильно задумываться о своих ощущениях не станет. Чан же в это время будет изо всех сил сдерживать смех, чтобы не злить и так надутую девушку. Ему показалось, что они движутся в правильном направлении, пробуя общаться и даже практикуя тактильный контакт, но вскоре улыбка с лица исчезнет, когда Лин грустно выскажет ему свою позицию. — не понял, почему это ты считаешь, что ему не нужно ничего вспоминать? — такого он ожидать не мог, потому и глаза на лоб лезут от удивления. Внутри как-то неспокойно сразу становится, но он уверен, что сможет выслушать ее даже теперь. Она часто делилась с ним переживаниями, поэтому Чан знал куда больше остальных ребят. — ты ведь знаешь, сколько было проблем из-за меня… сколько грязи на него свалилось, сколько переживаний. — говорить об этом всегда было ужасно сложно, но Лин не всегда могла сдержать все в себе, потому когда ей хотелось поговорить, Чан всегда уделял ей время и поддерживал. — Может, оно и к лучшему? Начнет все с начала… — с капелькой надежды смотрит в глаза друга, стараясь улыбнуться, но мышцы лица не слушаются, и уголки ее губ лишь слегка подрагивают. — Ему будет куда проще отпустить меня сейчас, чем когда он меня вспомнит… ну или не вспомнит, а просто снова привяжется. Лин тяжело, это очень заметно и читается в каждом вздохе, ведь и ей сложно дается это решение и каждое слово. И Чан все понимает и также тяжело вздыхает, вспоминая, что что-то такое уже терзало Лин в прошлом. Чувства всегда делали её уязвимой. — кажется, мы обсуждали эту тему уже не раз, Лин. — едва сдавливает свою переносицу, жмуря глаза и раздумывая, какие слова бы сейчас подобрать. — Он никогда не считал, что проблема в тебе. — и принимает тактику убеждения, напоминая даже не свою позицию, а взгляд того, кто совсем недавно покинул палату. — Он был счастлив рядом с тобой и совершенно не важно, кто и что думает в интернете. — но она продолжает молчать. — Если бы он тебя слышал, точно бы не одобрил это решение. — в итоге одобрил… — прошептала слишком тихо себе под нос, что Чан даже не сообразил, говорила ли что-то или просто вздохнула так, потому промычал, переспрашивая, в этот раз уже придвинувшись поближе и прислушиваясь, мало ли теперь всегда так тихо говорить станет. — Говорю, что сейчас ему куда важней вспоминать о работе, чем обо мне. Судьба все решила за нас, и я не хочу вмешиваться в нее. Взгляд, к слову, больше не поднимает, и без того зная, как Чан на нее сейчас посмотрит. Сердце внутри колотится от переживаний, а вдруг он и правда никогда её не вспомнит, а вдруг вспомнит, а она и правда решится просто уехать. Решение кажется правильным лишь отчасти, но в глубине души ей бы очень хотелось, чтобы все разрешилось как-то иначе. Вот только сил ждать и искать это решение, кажется, в ней просто нет. — и как ты планируешь быть дальше? Если уедешь, а он тебя вспомнит? Что тогда? — знала бы она… — Будете оба страдать из-за того, что «так решила судьба»? — Чан недоволен, что впрочем не удивляет, ведь он никогда не поддерживал этот разговор. Благо дальше он чуть смягчается, хватая ее за руку, не в силах больше видеть, как царапает саму себя. — Что с тобой, Лин? Почему ты так мыслишь? Он никогда не хотел тебя отпускать, так почему ты сейчас убегаешь? Тишина длится совсем недолго, она отвечает сразу, больше не сдерживаясь и позволяя слезам политься по щекам. — потому что мне больно, Чан… — теперь сжимает уже крепкую мужскую руку в своей. — Мне так больно смотреть на него и видеть словно другого человека… Я для него чужая, понимаешь? Просто незнакомка. Я не справлюсь… так точно не справлюсь… Чан постарается ее поддержать, но еще больше успокоить и уложить, Лин вскоре затихнет, а парень покинет ее палату, направившись к следующему пациенту клиники, кто выглядел куда счастливей.