Contradicting

Лин спала уже слишком много, поэтому и не думала, что сможет полноценно заснуть этой ночью. Однако, ей это удалось. Конечно, она не раз просыпалась по разным причинам, но в итоге сознание снова и снова отключалось, будто бежало от этой реальности, где с каждым пробуждением мысли становились все навязчивей. И застывали они лишь в один момент. Когда этот парень из «соседней» палаты вновь расслабленной походкой без спроса заходил к ней. — приветик. — еще и довольный опять и улыбается широко, так что глаз почти не видно становится. Кривляется что ли? — тебе вообще можно вставать? — он так-то после аварии, ему бы вообще отлеживаться, наверное, а он тут шастает туда-сюда каждый вечер. — конечно, я, можно сказать, совершенно здоров. В отличие от некоторых. — ну да ну да, точно. Вещи свои приспокойненько раскладывает, неужели на прогулку вечернюю ходил? После ближе подходит и усаживается рядом с кроватью. — Держи. — еще и стаканчик протягивает. — что это? — и отчего то она тоже сейчас спокойна, презент принимает, продолжая следить за его эмоциями и не понимать, почему же он снова здесь. Снова рядом, снова рад видеть. — капучино. С сахаром, — вспомнил что ли? — Чан сказал, ты горький не пьешь. — ах, ну да, Чан… — Почему не поела? — видимо, еще и все кругом осмотреть успел, вот ведь внимательный. — не хочу. — ощущение, что вся активность у него, а у Лин нет сил даже с кровати подняться, не то что за кофем сгонять куда-то. — с ложечки покормить? — невзначай так спрашивает, когда глоток своего напитка делает, а девушка едва ли не давится, удивленно уставляясь на парня. — А чего как маленькая себя ведешь? — он слишком странный. — Знаешь же, что одна из причин твоего состояния — недоедание. Или тебе нравится быть в предобмарочном состоянии? Шок и непонимание сражаются внутри, но наружу выходит только возмущение, что кто-то снова поучает, считая, что все так просто, и она из глупой вредности так себя чувствует. — может хватит уже, а? Ты мне не родитель, чтобы нотации читать. Мне Чана и так хватает, хоть ты не начинай. — страшно, конечно, что он может обидеться, но сил уже нет терпеть и слушать со всех сторон одно и то же. Тошнит ее от каждого приема пищи, наизнанку выворачивает, а все кругом только и твердят, только и уговаривают есть и есть, словно еда все проблемы в миг разрешит. — ладно. А онигири будешь? — непробиваемый, видимо. Даже глазом не повел, только плечами пожал и из пакетика еду явно не больничную вытащил. — Я с беконом горячий взял. — аромат уже обоих окутал, Лин взгляд заинтересованный подняла, сглотнула, но вновь странно заворчала. — сам съешь. — угадал что ли? — кажется, он знает ее куда лучше, чем думает, потому что по глазам читает, довольно хмыкая. — Я тебе его взял, держи. — как приятно узнать, чем ее угостить, даже улыбка сама на лицо лезет. — спасибо. — о-о, и она, наконец, улыбнулась. Конвертик забрала, а у Хвана что-то горячее в районе груди разлилось от этой легкой улыбки. — приятного… — взаимно желают, ужиная хоть и не плотным приемом пищи, но зато вкусно и вместе. Хван то, конечно, нормально поел, но за компанию тоже жевал какие-то снеки, неосознано, но незаметно продолжая следить, как девушка ест. — капельницы больше не ставят? — странно задавать ей сейчас вопросы, но молчать ему дается сложно. — сказали сегодня перерыв, а завтра еще одну поставят. — ясно. — а ты… как? — какая же тупая неловкость, они буквально спали друг с другом, она открыто с ним говорила на самые откровенные темы, касающиеся просто всего на свете, а сейчас ей почему-то сложно без запинки спросить, как его здоровье. Хочется ударить себя по лбу, но сдерживается, лишь слегка хмуря носик. Хван же решает ответить супер развернуто, рассказывая в подробностях о всех обследованиях, что прошел за день и их результатах. И уточняет при этом, что раньше к ней не зашел именно из-за процедур. — так что я отлично, за исключением того, что память не возвращается. Но врач говорит и это нормально. Она либо совсем не вернется либо постепенно восстановится. Возможно, когда выпишут, и я в обычный ритм жизни вернусь, будет больше шансов что-то вспомнить. — возможно… я рада, что ты в порядке. — чуть ли не единственное, на что ее хватит после последнего уточнения. После перекуса Хван мусор весь соберет и вещи свои захватит, отправившись к себе, но не попрощавшись с Лин, следящей за каждым его передвижением. Она будет уверена, что парень уже не заглянет, однако Хенджин лишь переоденется и вернется, вновь забывая постучать перед тем как войти. — я обещал, что не отстану, так что все еще жду рассказа. — видимо, это пояснение к ее непонимающему взгляду. — В этот раз ты меня не выгонишь. — еще и руки на груди складывает, на спинку креслица откидываясь и ноги вытягивая. Забавный. — я не стану тебе ничего говорить. — и его этот тон наиграный и поза с вздернутым подбородком вынуждают Лин не быть сильно строгой и даже чуть приподнять уголки губ. А Хенджин замечает все. — зря. — даже придвинуться решает, облакачиваясь на край постели и укладывая подбородок на свои руки. — Я ведь все равно никуда не уйду сегодня. Придется спать вместе. — и взглядом хитрым на место рядом с Лин указывает. — чего? — со смешком вырывается у девушки. — а что? Я вон рядом улягусь. — судя по тому, как сам воодушевился сейчас, идея эта пришла в голову и правда только что. Он еще и вскочил и стал ширину кровати проверять. — Думаю, мы спокойно поместимся. Ты худенькая, я вроде тоже не очень тяжелый. — с ума сошел? — вроде и смешно, а вроде бы он и серьезно об этом раздумывает, потому смеяться уже не так хочется, Лин лишь удерживает едва заметную напуганую улыбку. — С чего бы нам спать вместе? — ну мы же встречались, — как ни в чем не бывало. — Феликс сказал, даже жили вместе, так что думаю спать в одной кровати для нас не в первой. — ну да, действительно. И чего она вообще удивляется? Он уже и не такое предлагал. А сейчас он с ехидной улыбкой уже собирался примоститься рядом, запустив руки под одеяло. — стой ты, ты… — даже дыхание перехватило от неожиданности, но среагировать Лин успела и его кисти поймала. — серьезно это что ли? — в ответ ей довольно кивают, не сводя глаз. — Это было давно, а для тебя будто и вовсе не было. Что за выдумки? — теперь уже не до смеха. — говорят, физический контакт тоже может поспособствовать восстановлению памяти, так как я могу помнить не только картинки, но и тактильные ощущения. Раз не хочешь целоваться, то придется хотя бы пообниматься во сне. — как будто просто вслух размышляет, а у девушки голова идет кругом от переживаний. — боже, прекрати. — даже глаза жмурит, с мыслями собираясь, но ее растерянность выдают скорее руки, которыми она слегка размахивает. — Все, что ты несешь — полный бред. Не будет никаких обниманий во сне, ты не ляжешь ко мне, и уж точно мы не будем… — и руки успокаиваются и речь прерывается, когда уже Хенджин за кисть хватает и наручник на ней защелкивает. — Что ты…? — я не уйду, Лин, я же уже сказал. — преспокойно повторяет, опуская их руки и склоняясь к ее лицу, а девушка опять впадает в шок, замирая. Неужели снова?

***

— я понимаю, ты злишься, но я хочу быть рядом. — стараясь говорить как можно мягче, Хенджин подходит к девушке со спины, надеясь приобнять, что сделать, к сожалению, не выходит, так как Лин поворачивается и на шаг отступает. — как ты не понимаешь? Это все из-за меня… — еще немного и она заплачет. — Если бы я не приехала, если бы нас не заметили, тебя бы так не ненавидели… — перестань, это все глупости. — но что бы она не говорила, он отказывался ее слушать, желая переубедить, потому и руки снова тянет к любимой. — не глупости, ты загубишь свою карьеру! Я против этого. Уходи. — вновь разворачивается, утыкаясь лицом в ладошки и первый раз всхлипывая. Видеть ее такой — слишком больно. Хенджин хотел бы никогда не давать ей плакать. Но Лин постоянно винила себя в чем-то, отказываясь слушать его убеждения. — я не уйду, Лин, я же уже сказал. Как бы ты ни просила, я не уйду. — а потому сейчас он лишь целует ее в макушку, обходя и крепко прижимая к груди. Он так и не отступит, пока она не успокоится и не поговорит с ним.

***

Хван не стал ее дергать, ответа не требовал, просто, выдохнув, вновь уселся рядом, рассматривая закованые кисти. Зачем он это сделал? Честно сказать, он и сам не знает, как-то необдумано, просто само собой случилось, а отступать уже поздно. — откуда у тебя наручники? — она даже почти не возмущается, лишь на руку свою в недоумении смотрит. Кажется, это шок еще не отошел. Хенджин ожидал реакции поярче. — Лино принес. — это, наверное, странно звучало, потому Лин и вздернула брови. — Он чисто похихикать хотел, а потом забыл их у меня на тумбе. — кажется, Хвану только сейчас стало слегка неудобно перед девушкой. — и как тебе вообще пришло в голову их на меня нацепить?! — видимо, для убедительности руку поднимает напротив глаз. — не только на тебя, я как бы тоже заложник ситуации. — в подтверждение и он на кисть свою указывает. — ты сам эту ситуацию создал! — теперь, как бы она не дергала рукой, кисть Хвана дергалась за ней. Неудобно. Немного даже больно. Но пока он не станет ее обвинять. — Чем ты думал вообще? — он не думал. — да я не планировал так поступать, просто взял их с собой, а ты возмущаться стала, вот я и решил… — а сказать то собственно и нечего, оправданий мало, однако Хван находит плюсы, похоже, во всем. — Зато теперь ты и правда не сможешь меня выгнать. — еще и улыбается мило, надеясь жалость вызвать, чтобы ругалась поменьше. — я все равно не пущу тебя в постель. — шумно выдыхает, мирясь с ситуацией и опуская голову. — думаешь, я буду спать в кресле?! Нет уж, дорогая, это вредно для моей спины, а мне потом еще танцевать. — наглости ему не занимать. Так театрально возмущаться, когда сам же во всем виноват, еще надо уметь. — это не мои проблемы. — Лин же только головой в стороны мотает, сползая по подушке и укладываясь. Хенджина это не устраивает, потому через одеяло ее пихает, на бок к себе спиной переворачивая. — двигайся давай, ворчунья. Ты всегда была такой вредной? — и если на первое действо среагировать полноценно не успела, то когда парень одеяло сдернул, возмущенно вскрикнула, ведь под ним была лишь в футболке, что сползла вместе с передвижением, и в нижнем белье. — Ой, извини… — и заметить успел и одеяло тут же на место вернул. — Я думал, ты хотя бы в шортах. — последнее время ты вообще мало думаешь, прежде чем что-то сделать! — ее недовольство сейчас вполне понятно, Хенджину даже немного стыдно, что так случилось, но куда больше забавно, потому обстановку разрядить старается. — да ладно тебе, ну подумаешь поспишь со мной рядом разок. Не в первой же, правильно? — тапочки скидывает, уже усевшись на чужую кровать и закидывая ноги. — а тебе вообще нормально ложиться в постель к незнакомке? — Лин же еще возмущена, потому и противится, усаживаясь и пытаясь сохранять хоть какое-то расстояние между телами. — мы знакомы. — едва ли не глаза закатывает на ее вопрос. — Ложись давай. — и укладывается сам. — Как ты любишь обычно? — по груди себя похлопывает, надеясь, что такой призыв сработает, а у девушки глаз дергаться начинает. Она еще с минуту молчит после наглого приглашающего жеста, еще пару раз оглядывает Хвана, лежащего на ее постели уже буквально под боком и выжидающего, когда она уже решится присоединиться. — я никогда не спала на твоей груди. — на тяжелом выдохе произносит, уставляясь куда-то перед собой пустым взглядом. Видимо, смириться с решением спать в обнимку дается слишком сложно. — правда? Почему? Мне кажется, это такая удобная поза. — а Хенджину, кажется, ничего не мешает рассуждать и болтать на различные темы. — как раз наоборот, шея затекает и рукам неудобно. — как будто с каждой фразой все меньше раздумывает над ответом, выпаливая первое, что в голову взбредет. — м-м, и как тогда мы…? — никак! Хватит вопросов, просто усни. — либо все-таки смирилась, поняв, что спихнуть его с кровати будет сложно, да и по сути своей бесполезно, либо подумала, что разговорчивость собеседника может слишком далеко зайти и лучше остановить его сейчас. Потому и перебивает, всеже укладываясь и отворачиваясь, что очень неудобно провернуть, так как руку одну приходится держать поближе к Хенджину из-за наручников. Ужасная поза, что плечо начинает затекать почти сразу. А заботливый Хван словно все чувствует, аккуратно переплетая пальцами тонкое запястье и укладывая кисть вместе со своей на узгиб талии девушки. — куда руки? — за что по этой же кисти и получает. — ну мне тоже не очень удобно. — хоть и слушается, после возмущения отодвигая руку, но в итоге укладывает обратно поверх предплечья Лин, сразу смахивающей чужую руку. — Я аккуратно. Небольшие препирания лишь забавляли Хвана, потому он отчасти даже намеренно задевал ее пальчики своими, щекоча нежную кожу, но рамки не переходил, стараясь не жаться слишком сильно. Спать вот только совсем не хотелось, а поболтать еще желание было. Оно в последнее время как будто и не планирует заканчиваться. — мы ведь спали вместе раньше? — в прошлый раз это уже было заявлено им как утверждение, отчего сейчас спрашивает тогда? — Как часто мы… — сам зачем-то паузу делает, то ли не сформулировав заранее, то ли не зная в принципе, что спросить хочет, а фантазия Лин на нервах что-то совсем неуместное додумывает, что девушка даже слюнкой давится. — кхм, я не буду об этом говорить! — бурчит, понимая, что ситуация вновь не в ее пользу разворачивается. — почему? Я же не про твое личное спрашиваю, оно у нас как бы… об-щее. — его интерес явно до добра не доведет. — «как бы общее» теперь только мое. И я не хочу обсуждать нашу прошлую личную жизнь. Даже с тобой! — так Лин старается выстроить хоть какие-то границы для своей же безопасности, ведь вспоминать все самой и погружать его кажется не лучшей идеей. Это доставит ей много боли и переживаний. — но я же не спрашиваю про секс. Что, впрочем, тоже интересно… — но, кажется, границы Хвана куда шире. Если они вообще есть. Он даже положение тела немного меняет, упираясь локтем в матрац и подпирая голову рукой. — Просто, как нам нравилось лежать рядом, когда мы ночевали в одной постели? — иногда мне кажется, что ты просто другой человек. — видимо, он зашел слишком далеко, и Лин не выдержала, резко обернувшись, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза. — С каких пор ты стал таким наглым? Притащил сюда эти наручники, — рукой дергает, дергая за собой и кисть Хвана, на секунду сморшившегося от неприятного ощущения. — улегся рядом без спроса еще и требуешь чего-то! — ты мило ворчишь. — вынуждает притихнуть неожиданым заявлением, и еще больше удивляет и вправду умиляющимся личиком. — Выходит, Чан не соврал. Меня всегда это забавляло? — да ну тебя! — фыркает Лин, сдаваясь и пихая парня, так и не достучавшись до его совести, и отворачивается обратно, потому что не смотреть на него на таком близком расстоянии все-таки по-проще будет. Но кто сказал, что Хенджин согласен останавливаться? — Ли-ин. — наклоняется ближе, так и не снимая улыбку с пухлых губ, которые еще и облизывает зачем-то, и томно шепчет на ушко через рыжие волосы. — Просто покажи. — еще и носом ведет, выдыхая куда-то в шею и щекоча чувствительную зону девушки, словно знает и помнит, где она находится. — И я отстану. — ну хорошо. — звучало чуть даже устрашающе, она еще головой так резко дернула, едва ли не дав в нос обнаглевшему. Теперь она укладывается чуть ближе, часто смотря в его заинтересованые загоревшиеся глаза, Хван пока всем доволен, воодушевленно ожидает продолжения и каких-нибудь милых и крепких объятий. В то время как Лин без сомнений смахивает с себя одеяло, оставаясь перед ним полураздетой, чему ни капли теперь не смущается. Видимо, он дошел до предела, и Лин решила показать ему все и сразу. Воодушевление поубавилось, словно предчувствуя, что это только начало, и движутся они явно не к простым обнимашкам. Хенджин даже подумал на миг, что стоило бы отодвинуться, как Лин уже нацеленно прижимается своей почти голой попой буквально к его паху, чем не хило сбивает дыхание и все мысли, вынуждая еще и громко сглотнуть. — тебе нравилось касаться меня, желательно оголенной кожи… — сама же жмется всей спиной к груди и, задрав футболку, укладывает его ладонь сначала на свой живот. — Здесь… или здесь… — ведет окаменевшую руку выше, прямо к груди, которая, к слову, тоже абсолютно голая, что смущает Хенджина окончательно. Парень даже старается убрать кисть, чтобы совсем наглецом не выглядеть, ведь лапать, пусть даже и почти свою девушку, вот так вот кажется не совсем правильно. Но Лин не позволяет так легко отстраниться, прижимая ладонь прямо к обнаженной и мягкой груди, обхватывая своей небольшой ладошкой поверх, чтобы не дать сдвинуться. Как бы не было неудобно, все же эти касания кажутся Хенджину знакомыми, а нежность кожи отдается приятными нотками по всему телу. Но думать старается здраво, считая, что руку бы все же убрать стоило, порываясь окончить экскурсию, что Лин сделать вновь не дает, уводя его кисть вниз, прямо к тончайшим, как кажется Хвану, трусикам. — или здесь… — стоит отметить, что все ее последние слова тоже были сказаны почти шепотом, придавая моменту еще больше интимности. — По настроению ты касался меня по-разному. — она ни разу и взгляда от него не отвела, в чем Хенджин, конечно, согрешил, уставившись пару раз на то, что дамочка его рукой вытворяла, но особо не разглядывал. Некультурно все-таки. — Доволен? — это уже звучало совсем не интимно. Она закончила, потому и уточнила немного грубовато. А у Хенджина, честно сказать, слова не подбираются, да и наглость эта напускная вся прошла от ее нескромного представления. Как реагировать на случившееся — непонятно, лишь тело уверенно ведется на явную провокацию и желает даже продолжить начатое. С чем Хенджин отнють не согласен, да и Лин, выждавшая меньше пяти секунд, сразу отодвинулась и в одеяло закуталась, кажется, тоже не желая продолжения. Еще и отвернулась снова, ноги к себе поджав, будто обидел ее чем-то. — мне-е понравилось… так и правда очень кхм удобно… — не врет, ему правда понравилось, даже бы повторил, не будь ему стыдно за то, как выпрашивал. А Лин промолчит, только сильней в одеяло уткнется, желая спрятаться подальше. Наверное, ее тоже засмущала эта ситуация. А потому какое-то время оба помолчат, раздумывая над произошедшим и прокручивая на несколько раз новое общее воспоминание. Хенджин неосознано постарается запомнить во всех подробностях каждую мелочь, словно боится, что и это после может забыться. А Лин будет корить себя за то, что не сдержалась и повелась на глупую провокацию, желая доказать, что не стесняется быть с ним откровенной. Хван уткнется взглядом в потолок, решив поразмышлять не только о случившемся, но и о своих ощущениях, но вот о сне ни одной мысли не возникнет. Вопросов так много, а усталости ноль, потому он и продолжит разговор, словно чувствуя, что и девушка еще не спит. — Ли-ин, почему ты не хочешь говорить о нас? — относительно всего предыдущего этот вопрос звучит как-то грустно. И на него девушка лишь шумно выдохнет, слово с мыслями собираясь, выдержит долгую паузу, чем вынудит Хвана вновь вопросительно промычать, глянув в ее сторону. А после она все-таки решится сказать. — потому что мы расстались, Хенджин. — и скажет то, чего ожидать никак не мог. — Перед тем как я собралась улетать, мы решили, что нам будет лучше разойтись. Прошло совсем немного времени, поэтому парни еще не знали. А в аэропорт ты, видимо, ехал, чтобы попрощаться со мной…