Связанный, но любимый

Гарри, нехотя, но всё же по настоянию Министерства Отцовства имени Люциуса Малфоя, оделся. Рубашка сидела слишком идеально, словно у неё был контракт с его телом. Брюки не позволяли ни бунтовать, ни дышать свободно — то есть, идеальный малфоевский дресс-код. Даже носки были с инициалами. Не его. Он подошёл к окну, машинально отодвинул тяжёлую штору и замер. У ворот стоял он. Снейп. Живой. Еле, но факт. Та же мантия. Все пуговицы на месте, будто смерть, предательство и змея в шее были просто сезонными неудобствами. Чёрный как обвинение, прямой как линейка, с лицом человека, который видел ад и был им крайне разочарован. Он стоял, как всегда: будто его существование — временная слабость вселенной. Ветер трепал край его мантии, но не смел тронуть волосы — видимо, боялся получить выговор. — Мерлин, он реально выжил, — пробормотал Гарри, удивлённо и... немного виновато. — Конечно, — отозвался Люциус из-за спины. — Упрямство, Гарри. Оно сильнее морали и клинической смерти. — Он выглядит так, будто его воскресили только потому, что ад отказался. — Так и было. Мы просто не афишировали. Гарри прищурился: Снейп медленно поднял руку, готовясь постучать в дверь. Но не спешил. Он будто размышлял — входить ли, или лучше сдаться и уйти обратно в тень, где не подсовывают апельсиновый сок на завтрак. — Дай угадаю, — сказал Гарри, не отрывая взгляда от окна. — Он злой, язвительный и жаждет жалости, но если её проявить — откусит руку? — Абсолютно. Только не проявляй жалость. И не говори ему, что я тебя кормил. У него может быть агония от зависти. Стук. Глухой. Мрачный. Как будто само время пожаловалось на жизнь. Гарри глубоко вдохнул. Пора встречать очередного призрака прошлого. На этот раз — с полным комплектом пуговиц.

***

Гарри сидел за столом, выпрямившись так, будто у него вместо позвоночника был деревянный шест, и пытался… не дышать. Вообще. Он даже губы сомкнул крепче, чем министр магии — свой сейф. Напротив — Снейп. Живой. Угрюмый. И, судя по выражению лица, с лёгким когнитивным сбоем. — Ты… — Снейп медленно, с подозрением, как будто Гарри мог внезапно превратиться в тыкву, — не сын Джеймса? Гарри кивнул. Слегка. Едва заметно. Как будто даже это движение могло разрушить хрупкий баланс стыда и мрачной семейной драмы. Снейп щурился, будто перед ним была не личность, а астрономическая аномалия. — То есть… ты не Поттер? — Ну, скажем так, я Поттер-версии для бедных. С поддельной упаковкой и серьёзными побочками, — процедил Гарри сквозь зубы. — Но… ты же… ты такой же… тупой. — Снейп не успел притвориться деликатным. — Спасибо. Вот это — по-настоящему врачует душу, — ответил Гарри и потянулся за стаканом. Да, это снова был сок. Снейп молчал. Он смотрел на Гарри, как смотрят на кота, который, оказывается, всю жизнь был хорьком. Неприятно. Неудобно. И вроде как теперь придётся переосмысливать всё, включая прошлые оскорбления. — Значит, ты… сын Люциуса, — произнёс он наконец, и даже голос слегка дрогнул. — Прости. Я сам до сих пор надеюсь, что это чья-то шутка. Особенно, когда он гладит меня по голове после обеда. — А… мать? — Зелёные глаза. Чёрные волосы. Огневиски. И, судя по всему, худшее чувство вкуса в истории, — Гарри поставил стакан. — Она умерла после родов. Повезло ей, честно говоря — она не дожила до моих кашных дней. Снейп медленно, медленно откинулся в кресле, глядя на Гарри как на существо, которое каким-то образом одновременно опровергло и подтвердило его худшие страхи. — Признаться… Я не думал, что моя смерть может привести к худшему. — Ты удивишься, сколько всего может пойти не так, если просто выжить, — буркнул Гарри. Молчание. Где-то на кухне зашуршал Люциус. Он пел. Тихо. Что-то про «маленький мой сокровище, не дыши глубоко». Снейп вздрогнул. — Ты всё ещё пьёшь сок? — Пьют за меня. Я просто… глотаю. — Это… очень по-малфойски. — Спасибо. Я теперь официально часть бренда. Скоро, думаю, мне вышлют фирменную палочку и мантию с логотипом. Снейп кивнул. Он понял. Они оба — выжившие. Только один прошёл через змеиный укус, а второй — через заботу Люциуса Малфоя. И не было уверенности, кому досталось хуже.

***

Гарри, выждав момент, когда Люциус ушёл в другую комнату, а Снейп увлёкся чтением “Новый взгляд на старые зелья: исправляем ошибки юности”, медленно потянулся к бутылке огневиски на столе. Пальцы почти коснулись стекла… почти… ШЛЁП! — Ай! — Гарри взвизгнул, хватаясь за руку. — Нет, — строго сказал Драко, пряча волшебную палочку в рукав, — ручки убрал. Ты на соке. Это указ Малфой-старшего. Мы все страдаем. — Мы? — Гарри вытаращил глаза. — Ты сам только что наливал себе! У тебя бокал в руке, Драко! Он даже не маскируется под чай! Это чистейший огневиски, ты зараза лицемерная! Драко сделал глоток. Спокойно. Медленно. С удовольствием. Потом вытер губы платком, как будто только что провёл заседание в Визенгамоте. — Мне можно. Я — не он, — кивок в сторону кухни, откуда доносилось что-то наподобие: "и кашку я сварю, и шапочку надену..." — Я взрослый человек! — прошипел Гарри. — Я спас мир! Я убил Волдеморта! — И ты, видимо, сделал это исключительно ради того, чтобы теперь жить как декоративный маггловский дед, — Драко отхлебнул ещё. — Серьёзно, Поттер. Люциус боится, что ты снова начнёшь пить и будешь рыдать в камине, вызывая мёртвых родителей и спрашивая, чей ты на самом деле. У него уже был инфаркт от твоей поэтической пьянки под дождём. — Это была не поэтическая пьянка. Это был обряд переосмысления личности. — Ты орал на сову, Поттер. На сову. И требовал у неё алиби. Гарри стиснул зубы. Бутылка смотрела на него с полки, маняще и тепло. Настоящий друг. Верный. Понимающий. — Ты пьёшь. Люциус пьёт. Даже Снейп, кажется, только что вдохнул полфлакона зелья, которое по составу — на 80% алкоголь! — Да. А ты — наш эксперимент. Безалкогольная магия. Зато какой чистый цвет лица! Сок — и никакой совести. Гарри зарычал. Снейп, не отрываясь от книги, лениво бросил: — Поттер, если ты действительно попытаешься напиться — скажи заранее. Я подготовлю зелье от жалоб и неловких признаний. Гарри сел обратно, надутый и обиженный. Бокал Драко позвякивал. А сок в его стакане… пузырился. Как унижение.

***

Гарри сидел, сгорбившись, как древний волшебник, которого слишком долго не апгрейдили. Он держался одной рукой за поясницу, второй потирал плечо, а ногой пытался найти удобное положение, но всё было тщетно. Даже зуб ныть начал. Не по-человечески, а как будто хотел уволиться. — У меня, — начал он трагически, — болит всё. — Ты пил сок и лежал три дня. Что у тебя может болеть? — не выдержал Драко. — Спина, — загибает Гарри палец, — нога, рука, зуб... — Один? — Один. Но главный. Снейп, не отрываясь от книги, издал тихий звук, который можно было бы принять за смешок… если бы кто-то рискнул так оскорбить профессора. — Поттер, ты ведёшь себя так, будто прошёл трёхдневный дуэльный турнир. А по факту — ты сидел, ел кашу и грустил. — Во-первых, — сказал Гарри, — каша была с комочками. Во-вторых — я связан был. В прямом смысле. Люциус вцепился в меня, как маньяк в «любимого сына». А это, знаете ли, не прибавляет гибкости позвоночнику! — Может, тебе нужен целитель? — предложил Драко, явно забавляясь. — Или крестраж. Чтобы хоть одно место не болело. — Или священник, — мрачно добавил Гарри, — чтобы отпел мою молодость. Люциус заглянул в комнату, с чашкой сока и лицом доброго, но слегка сумасшедшего мага из рекламной брошюры: — Гарри, я нашёл тебе специальную подушку для поясницы! И мазь для ног! И зубной эликсир! Я сам всё вотрю! Гарри застонал так, будто это был приговор. — Я официально превратился в старого волшебника под опекой фанатичного отца-маньяка... — Можешь не «превращаться», — спокойно сказал Снейп. — Ты уже готовая брошюра: «Как стать беспомощным за 30 дней без алкоголя и достоинства». — Пошёл ты, — буркнул Гарри. — Это тоже возрастное, — подмигнул Драко. — Агрессия, боли, капризность. Сок, Гарри. Пей сок. Гарри отпил. И тихо, грустно сказал: — Даже сок... с комочками. — В соке нет комочков, — твёрдо заявил Люциус, глядя на Гарри с выражением человека, который уже дважды сегодня пожаловался на эльфов в письменной форме. — Это не каша. Это — органический тыквенный с мякотью. Пей давай. Гарри скосил глаза на бокал. Мякоть медленно опускалась на дно, как молчаливый намёк на то, что жизнь не станет лучше. — Ага. Конечно. Органический. Как и ты, наверное, «биологический отец». Всё натуральное, всё с осадком. — Не драматизируй. Это просто клетчатка. Полезно для пищеварения. — А может, ты ещё и клизму предложишь? — угрюмо буркнул Гарри, разглядывая напиток, как будто тот мог укусить. — Не при всех, Гарри, — прошептал Драко и сделал вид, что поперхнулся огневиски. Снейп, не отрываясь от книги, но уже с подозрительно подрагивающим уголком губ: — Поттер, выпей этот проклятый сок. Возможно, твоя боль — это просто дефицит витамина А. Или внимания. — Я уже получил достаточно внимания, спасибо, — сказал Гарри, понуро поднося стакан ко рту. — Один меня кормит. Второй шлёпает. Третий — вообще воскрес из мёртвых, чтобы указывать, как жить. — Мы заботимся, — благородно произнёс Люциус. — В меру возможностей. — В меру вашей безумной малфоевской семейной нормы, — буркнул Гарри и сделал глоток. — Ну вот, видишь? — Люциус улыбнулся с довольной гордостью, как будто это был не сок, а какое-то триумфальное зелье бессмертия. — Никаких комочков. Гарри проглотил, помолчал… и процедил: — Тогда объясни, почему я только что разжевал глоток? Люциус выдержал паузу. Потом спокойно сказал: — Это была особо плотная мякоть. В лучших традициях Малфоев. Мы даже фрукты уважаем с характером.