Sunny Lemons

      В воздухе, нагретом, казалось, до предела, чувствовался горьковатый аромат лимонов.       Жара, устоявшаяся уже с неделю, настолько допекла Уёна, что даже мысли в голове ворочались лениво и неповоротливо. Единственным спасением в последние дни казался бассейн, не успевший пока нагреться после того, как воду в нем поменяли. Но...       Даже здесь были свои трудности.       Жара не давала возможности телу брать своё, шевелиться не хотелось совершенно. Единственное, что он сейчас мог – это лениво держаться за прохладный – пока ещё – бортик бассейна, отделяющий зону выключенного джакузи, по сути являющуюся лягушатником, от основной глубины, и кое-как удерживать голову на сложенных предплечьях. Приоткрыв один глаз, Уён наблюдал за тем, как капли конденсата стекают по ледяной – пока ещё – поверхности стакана с лимонной водой и кубиками льда. Он и сам чувствовал себя этими кубиками. Чувствовал, как стекают горячие капельки пота по задней поверхности шеи, как намокли волосы. По хорошему, ему бы сейчас опуститься под воду, чтобы снизить температуру, чтобы хотя бы создать иллюзию прохлады.       Еле живой ветерок будто долгожданный глоток воздуха.       Уён улыбнулся.       Со стороны глубины бассейна вода нетерпеливой волной перелилась на его сторону, лизнув его по сложенным рукам, и тут же солнечные блики заиграли на поверхности, на мгновение ослепив его. Уён прикрыл глаза, продолжая глупо улыбаться. Только бы он этого не заметил, только бы...       Всплеск воды прозвучал так близко и так неожиданно, что Уён соскочил в воду, выдохнув от того, как нежно прохлада воды обволокла его слишком уж нагретое на солнце тело. Наверняка обгоревшие плечи ныли, когда он попытался удержать себя на поверхности, но сделав только пару гребков, он сдался и коснулся ногами дна, выпрямившись затем во весь рост.       Сан с любопытством и даже каким-то коварством смотрел на то, как он тянется к запотевшему стакану, как обхватывает непослушными губами трубочку и делает нервный глоток. Горьковато-кислая жидкость на вкус как солнце в глазах Сани, думает Уён. Он поджимает губы, чтобы они не растянулись в глупой улыбке, и отводит глаза.       Сан слишком хорошо его знает, поэтому расплывается в самодовольной улыбке. Он горд собой. Он чувствует, что очень хорош. Хорош настолько, чтобы нравиться Уёну – и именно это позволяет ему сейчас испытать нечто вроде гордости. Собственно, Сану больше ничего сейчас и не нужно, чтобы почувствовать себя счастливым. Он откидывается назад, позволяя воде подхватить себя, и делает пару движений ногами, особо выигрышно выставляясь перед розовеющим Уёном.       Уён давится лимонной водой и отворачивается, демонстративно доказывая, что Сан ему неинтересен. Он мнет кусочки лимона в стакане соломинкой, и запах лимонной цедры становится сильнее, острее.       Когда Уён поворачивается, Сан уже отплыл на другую сторону бассейна, и Уён жадно смотрит, как мышцы на его руках вспухают, когда Сан подтягивается из воды. Капли блестят на его плечах, покато опущенных и так беззастенчиво демонстрирующих свои объемы. Сан выскальзывает из воды одним нарочито лёгким движением и упирается коленями о борт бассейна. Его плавки влажные и обтягивают его сзади, и Уён видит буквально каждую мышцу, которую хотел бы сейчас ощущать под своими ладонями. И ладони Уёна горят.       Солнце любит Сана. Оно играет на его влажной коже, играет и ласкает его, как хотелось бы ласкать Уёну. Но он только смотрит, продолжая наминать содержимое стакана. И лед тает, тает. А запах лимона становится всё острее и острее.       Плечи Уёна снова начинают гореть, и он слишком поздно понимает, что уже сгорел на солнце, но всё равно ставит стакан на борт между двумя частями бассейна, и стекло тихо звякает. Вода плещется, когда Уён не совсем ловко перекидывает одну ногу на ту сторону бассейна. Он проводит влажными ладонями по обесцвеченным волосам, частично чтобы волосы не щекотали лицо, частично для того, чтобы хоть немного себя остудить. Его мысли уже далеко впереди его тела, которое хочет только одного.       Уён смотрит вперед, когда погружается на глубину, когда делает первые движения, с наслаждением ощущая толщу прохладной воды, обволакивающей его тело. И Сан смотрит на него, и его глаза становятся двумя ласковыми и хитрыми щелочками. Ямочки на щеках Сана проступают довольными отметинами, и Уёну плевать на то, что Сан считает себя победителем. Уёну уже не приходится напоминать себе, что это не соревнования. Всё, что нужно им обоим, это быть счастливыми. И это самые простые правила, что могут быть в жизни.       Лисье, с обострившимися чертами лицо Уёна на мгновение опускается под воду, скрывается под солнечными бликами, и Сан наблюдает за тем, как оно снова появляется из разбежавшихся по окружности солнечных пятен, словно гость из иной вселенной.       Поджарое, кажущееся даже хрупким тело Уёна словно принадлежит не человеку, а мифическому существу, рожденному от союза воды и солнца.       Сан не чувствует, что сам соскальзывает в воду, но когда оказывается в ней, ощущает себя в своей стихии. Он опускается ниже и открывает глаза, продолжая бороться с водой, что хочет вытолкнуть его на поверхность. Он видит, как солнечные блики играют на искаженной поверхности, и как они играют на неровных окружностях, отходящих от острого, солнечного тела Уёна, когда он делает очередное плавное движение поджарыми ногами. Сан готов смотреть на это вечность, но воздух в легких кончается, и голова начинает немного кружиться, будто он глотнул вина. Плавным ловким движением он выныривает вверх, сдаваясь сопротивлению воды, и его тело скользит в такой близости от Уёна, что сердце пропускает удар. Хочется засмеяться, как всякий раз, когда Уён слишком близко, но Сан сжимает губы, чтобы не наглотаться воды. Его ладонь скользит по живому горячему телу, и мышцы Уёна перекатываются, когда он пытается увернуться.       Солнце бьет по глазам, заставляя еще сильнее зажмуриться. Сан прижимает к себе скользкое тело мифического существа, то ли лисицы, то ли русалки, и оно, это существо, смеется. Смеется нервно и зазывно. Приглашающе. Дразняще. И голова кружится ещё сильнее. Тонкий запах лимона острой иглой впивается в сознание через обострившееся обоняние, и Сан испытывает пиковое ощущение. Он готов поклясться сейчас, что счастье пахнет солнцем и лимоном, и нет ничего невозможного, поэтому он перебарывает не слишком уж сопротивляющее тело, что обнимает одной рукой, и накрывает своими губами губы Уёна. И понимает, что сделал только тогда когда, ощущает чужие руки на своих напрягшихся плечах. Он отпускает тело мифической полулисы-полурусалки и делает пару сильных гребков ногами, чтобы слепо отплыть со своей ношей на плечах ближе к бортам бассейна. Воздуха неожиданно становится слишком мало. Кожа Уёна чувствуется обжигающе горячей, и сам он весь словно раскаленный на солнце драгоценный камень. Ладонь сама проходит по спине, ускользяющей от неё под водой, и цепляется за резинку на плавках. Уён жадно и как-то по-животному страстно и отчаянно тянется к нему, инстинктивно обнимая одной ногой, отчасти чтобы быть ещё ближе, отчасти для того, чтобы найти дополнительную точку опоры. Уён жалобно поскуливает, и Сану приходится разорвать поцелуй самостоятельно. И когда он получает возможность посмотреть ему в лицо, Уён отворачивается, пряча нервную улыбку. Солнце играет во влажных высветленных волосах. Руки Уёна слабеют на плечах Сана, и нога соскальзывает с его талии. Сан успевает в последний момент подхватить её, резко, но не грубо толкнуть Уёна вперед и вверх, чтобы прижать к стенке бассейна, уловить удивленный вопрос во взгляде Уёна, постепенно перетекающий в удовлетворенное согласие.       - Дай мне о тебе позаботиться, – шепчет Сан, и это первое, что он вообще говорит Уёну. А ему больше ничего и не нужно.       Уён прикрывает глаза, давая своё согласие. Его стянутые в тонкую ниточку губы ломаются в улыбке, и Сан разворачивает его к себе спиной, проводит ладонью по сведенному в желании животу. И ниже... И Уён чувствует, как упирается в него сзади чужое возбуждение, и розовый румянец растекается по щекам, потому что он понимает, что вот так Сан его хочет, вот так реагирует на него его тело. И Уён задыхается от возбуждения, гордости и какого-то глупого необъяснимого счастья...       Позже он цепляется за скользкий бортик бассейна, отчаянно стараясь дышать, стараясь не забывать этого делать. И руки Сана ласкают его, разбирая на части. А губы мучают сладкой пыткой заднюю часть шеи так, что Уён уже готов продать свою душу, отказаться от всего, что имеет, только бы Сан продолжал.       Язык Сана горячо и влажно проходится по еле заметной дорожке прозрачных волосков на шее Уёна, слизывает горьковато-соленые капли пота с острым привкусом возбуждения, и член Уёна в руке Сана становится ещё тверже, ещё чувствительнее, болезненно взведенным, доведенным до пика. И Уёну хочется биться, хочется двигаться, хочется... Чтобы Сан укусил его, укусил за шею, показал, что Уён принадлежит ему.       Он цепляется за волосы Сана, умудряется завести руку назад и ухватиться за них, чтобы притянуть его к себе, привлечь к поцелую, вывернувшись назад. Ему просто необходимо сейчас почувствовать Сана полностью, всего, без остатка. Пальцы ног сводит, и Уён понимает, что вот-вот...       Он отпускает борт бассейна второй рукой и отталкивает их обоих назад. Сан принимает на себя его вес, и ему кажется, что Уён сейчас ничего не весит, и они не плывут, а летят. Рука Сана замирает, когда чувствует характерные сокращения, и Уён неосознанно сгибается, становясь ещё ближе. Мутные разводы растекаются под водой. Один толчок. И второй. От осознания, что Уён кончил от его, Сана, действий, а так же то, как он сейчас близко, как низко и жалобно стонет через сведенные зубы, как трется об его болезненное возбуждение, Сан чувствует, что сам не в силах сдержаться...       Уён расстекается в его руках, Сан откидывается назад и принимает его на себя полностью, баюкая, как мать баюкала бы дитя. В данный момент Уён для него вся Вселенная.

***

      Уён подтягивается через перегородку, проваливаясь в лягушачью зону бассейна, он больше не боится показаться смешным. И Сан смеется, когда брызги воды, поднятые Уёном, достигают его. Его глаза совсем как две щелочки, а ямочки на щеках делают его похожим на котенка. И пусть плечи этого котенка могут полностью закрыть Уёна от солнца.       Уён ненавидит жару, он болеет каждый раз, когда она воцаряется больше, чем на пару дней. Но он готов продать душу за тот момент, когда Сан щурится от солнца и его губы касаются соломинки в стакане с лимонной водой.       Уёну кажется, что счастье пахнет солнцем и лимонами.