Наука или Религия?

      – Судьба этих гелфлингов-предателей должна стать примером остальным. Примером, написанным кровью, – изрёк Мастер ритуалов.       – Судьба Камергера тоже, – добавил Генерал с ухмылкой, и скекЗок был согласен с ним, как никогда. Слишком долго скекСилу всё сходило с рук. Слишком долго ему удавалось избегать любых наказаний, изворачиваясь словно замкозмей. А первосвященник уже давно хотел расплатиться с ним за изуродованное много столетий назад лицо…       И вот Камергер явился. Остановившись посередь тронного зала, он начал говорить. Говорить, говорить и говорить. Поворачивать ситуацию в свою сторону. И чем больше трёпа лилось из его клюва, тем бледнее становился скекТек.       СкекТек… их отношения развивались все эти трайны, но оставались в тайне. Были и романтичные свидания, и размеренные, полные ярких ощущений ночи… И ритуальный нож они использовали тоже.       Когда Учёный рассказал всем, что это из-за Камергера гелфлинг скрылся с виалом эссенса, скекЗоку казалось, что всё схвачено. Император от жалобы скекТека не отмахнулся: похоже, Камергер уже надоел даже ему.       Но всё пошло не так. И этот червь стоял и выкручивался. В очередной раз.       – Утрата виала – явно вина Учёного, – наконец заключил скекСо.       – Но Император… – начал скекТек, но был прерван.       – Он должен быть наказан, – Император проигнорировал попытку Учёного оправдаться. Его скипетр единожды клацнул об пол, как это бывало, когда скекСо выносил вердикт.       Скексисы начали наперебой предлагать наказания. Лёгкие, больше просто унизительные, чем травмирующие. Но вдруг…       – Нет. Ошибки Учёного требуют чего-то более перманентного, – возразил Гурману и Генералу Император.       – Истину глаголите, сир, – хитро сощурился Камергер. – Но Учёный ведь всё ещё скексис, да? Возможно, ему будет полезно увидеться с жуком-глазоедом.       СкекЗок похолодел. Жук-глазоед был одним из пяти его любимых наказаний, хотя и применялось оно лишь однажды – на Надзирателе, но… не на Учёном, ох не на Учёном первосвященник хотел видеть его применение. И скекСил… эта тварь сейчас пыталась проделать со скекТеком то же самое, что когда-то проделала с ним…       – Отличное предложение, – одобрил Император.       – Я возражаю, – подал голос скекЗок, и в тронном зале резко повисла тишина. Все присутствующие в изумлении обернулись к нему. СкекТек смотрел на него с отчаянной надеждой. – Сир, – Мастер ритуалов выступил вперёд. Выражение лица Императора не изменилось. – Это не вполне подходящее наказание для подобного проступка, – формулировки скекЗока намеренно были обтекаемыми. Он знал, как любит цепляться к словам скекСил. Который, кстати, прямо сейчас сверлил его взглядом. – Согласно правилам, жук-глазоед может применяться лишь к тем, кто ранее был замечен в прямых посягательствах на высшую власть. Но ведь скекТек – не скекНа. Он не отступник. Мы должны быть к нему снисходительны.       – Он упустил предателя – что это, как не покушение на высшую власть, ммм? – ввернул Камергер, не моргая глядя на скекЗока.       – Твои проповеди, Мастер ритуалов, – Император перевёл деланно скучающий взгляд на крупные перстни, унизывающие пальцы его правой руки. – Мне не интересны. Всё уже решено, наказанию быть. Так что, если тебе больше нечего сказать, и если… – льдисто-голубые глаза вновь остановились на первосвященнике, а рот с рядами наружных зубов исказился в издевательской усмешке. – Ты сам не хочешь принять наказание вместо Учёного – тебе нечего мне предложить.       СкекТек при этих словах опустил взгляд в пол и ссутулился сильнее. Он не хотел смотреть на скекЗока. Он заступился за него, но… Кто вообще в здравом уме захочет лишиться глаза за него? Он не смел на это даже надеяться. Не смел и не имел права. Если Мастер ритуалов сейчас отступится – а он это сделает, Учёный, конечно, всё поймёт…       – Раз уж на то воля Кристалла, да будет так, – твёрдо проговорил первосвященник, и его голос не дрогнул.       СкекТек уставился на скекЗока широко распахнутыми глазами. Остальные скексисы смотрели на него в не меньшем шоке. СкекСо, всё ещё сидя на своём троне, чуть наклонился вперёд. СкекВар недовольно фыркнул и скрестил руки на груди. СкекСил растянул рот в ещё более широкой улыбке, казалось, ещё чуть-чуть, и его лицо треснет.       – Ммм, какой благородный поступок, Мастер ритуалов! – воскликнул Камергер. – Да ещё и с учётом твоей… – он ехидно указал на своё лицо. – Кондиции, так?       СкекЗок одарил его уничтожающим взглядом, но промолчал. СкекТек едва слышно зашипел. Будь его воля, он сам кинулся бы сейчас на Камергера и выцарапал ему глаза. Но… Учёный вновь перевёл обеспокоенный взгляд на Мастера ритуалов. Тот не смотрел в его сторону. Он смотрел на Императора. Который наконец заговорил.       – Я знал, что ты любишь боль, скекЗок, но чтоб настолько… Настолько, что тебе было мало прошлого раза… Признаться, я впечатлён, – в льдисто-голубых глазах сквозила насмешка. – Что ж, иди подготовься, – скекСо махнул рукой. – Наказание состоится сегодня вечером. Не опаздывай, – усмехнулся он. По залу разнеслось несколько смешков.       Первосвященник молча поклонился, а затем с прямой спиной направился прочь из тронного зала. После его ухода, скексисы, казалось, совсем потеряли к произошедшему интерес: довольный Камергер направился провоцировать Генерала, и их шипение друг на друга быстро стало новым главным развлечением. Учёный, убедившись, что больше здесь никому не интересен, поспешил как можно тише убраться.       Спустя несколько минут он нагнал Мастера ритуалов в коридорах. Заметив скекТека, скекЗок как ни в чём не бывало обернулся к нему.       – Имбецил! – выкрикнул Учёный. Его трясло. – Имбецил и полудурок! Зачем?! Я тебя не просил! Теперь они тебя… Они… – слёзы навернулись на глаза, и он резко взял руку Мастера ритуалов в свои, принявшись покрывать поцелуями тыльную сторону кисти. – Как же ты будешь без глаза?.. Прости, прости меня, скекЗок!       СкекТек почувствовал, как его плавно притянули ближе, заключая в объятия. Миг –  и вот он уже плачет, уткнувшись в богато расшитые золотые одежды.       – Ты не просил, но ты в этом нуждался. Не кори себя, ты не виноват, – скекЗок говорил монотонно и слегка нараспев. Учёный уже давно знал эту его особенность: обычно она проявлялась в случаях, когда скекЗок хотел успокоить слушающего или усыпить его бдительность. Если позволить ему говорить таким тоном достаточно долго, можно было войти в транс. – Твои глаза ещё пригодятся тебе для работы. Обо мне не волнуйся, – тут он невесело усмехнулся. – Я ведь всегда любил боль.       “Для работы”. Для работы, да… СкекТек сильнее прижался к первосвященнику.       – Я сделаю тебе самый красивый золотой протез, клянусь. Он будет видеть так же чётко, как настоящий глаз, – твёрдо произнёс Учёный. Он уже решил: после ритуала и обработки раны он отправится к Орнаменталисту и не отстанет, пока тот не выдаст ему лучший дизайн, на который только способен.       – Не сомневаюсь, – скекЗок завёл пальцы за подбородок скекТека и мягко приподнял его лицо. Их взгляды встретились. – Ты ведь очень талантлив, – ни тени насмешки в ярко-голубых глазах.       – СкекСил… эта крыса… Этот… – Учёный выругался на подлингском, а затем вдруг решительно вытер последние слёзы рукавом. – Давай я вколю тебе обезболивающее перед наказанием? Хочешь? Хотя что это я спрашиваю, – одёрнул он себя. – Вколю, и это не обсуждается. А хочешь, я замешаю кое-что, от чего ты потеряешь сознание как будто от боли, но по факту нет… дам тебе капсулу – ты её раскусишь, когда нужно, и… ты ничего не почувствуешь… не почувствуешь этого ужаса… – он снова всхлипнул, но постарался собраться. СкекЗок же не плакал. А он скоро лишится глаза. Значит, он тоже должен быть сильным. Для скекЗока. – Ты ведь упал в обморок от боли в тот раз, они должны поверить…       Мастер ритуалов чуть улыбнулся ему.       – Спасибо, скекТек, – он мягко огладил его щеку рукой. – Я ценю это. Правда.       – СкекЗок.       – Да?       – Почему… почему ты так спокоен? – этот вопрос мучал Учёного всё это время.       Первосвященник помолчал с полминуты прежде, чем ответить.       – Ты называешь меня смелым. Но я всегда был трусом, всегда, скекТек. Я побоялся противостоять Императору, я не смог поставить Надзирателя на место... Когда я не смог защитить тебя сегодня, я подумал: быть может, пришло время сделать хоть одну смелую вещь в своей жизни?       – Иди сюда, – скекТек притянул его ниже за алый воротник. Воротник, который очень скоро действительно запачкается кровью… но Учёный старался сейчас об этом не думать. Он приоткрыл рот, и вскоре их клювы соединились в нежном долгом поцелуе.       Когда они отстранились друг от друга, скекТек спросил:       – Я могу что-нибудь ещё сделать для тебя? В последние часы перед… – он замялся, боясь произнести “наказанием”.       – Побудь со мной, – ласково улыбнулся ему Мастер ритуалов. – Этого достаточно.       – Конечно, – скекТек взял его под руку. – Идём?       СкекЗок кивнул.       По пути в покои первосвященника Учёный думал только об одном.       “Помоги нам Кристалл всё это пережить”.

***

      – Не то, не то… – бормотал Учёный себе под клюв, ковыряясь инструментом в протезе. Рядом лежало ещё пять таких заготовок, которые он забраковал, начиная заново раз за разом. Ему что-то мешало. То ли писк и шебуршание зверей, запертых в клетках, то ли нехватка знаний и опыта в этой области, то ли тот факт, что у него тряслись сегодня руки…       Сцена наказания всё ещё стояла у него перед глазами. Жук, заползший в глазницу скекЗока, и с влажным чавканьем наслаждавшийся своей добычей. СкекТек не хотел смотреть, но он отвернуться он тоже не мог. Он должен знать во всех подробностях, как была нанесена травма, чтобы потом лечить эффективнее. Он ненавидел себя за своё бессилие, хотя и сделал всё, что мог: вколол обезболивающее и предоставил капсулу. Капсула сработала идеально – Мастер ритуалов отключился почти сразу после начала наказания. Но он всё равно глухо болезненно стонал время от времени и бессознательно дёргался от каждого нового жевка челюстей жука-глазоеда.       Учёный вздрогнул от того, как на его плечо легла рука. Вскоре рядом с ним на скамью опустился первосвященник. СкекТек поднял на него полный тревоги взгляд. Последние сутки после произошедшего скекЗок выглядел так, словно мыслями был не здесь. Он не выражал никаких эмоций, не разговаривал. Даже не молился. И вот это настораживало. Учёный, конечно, обколол его обезболивающими и успокоительными, но эффект не должен был быть… таким.       СкекТек обратил внимание, что Мастер ритуалов сел к нему здоровой стороной лица и развернулся в профиль. Явно намеренно.       – Как себя чувствуешь? – спросил Учёный. Жест скекЗока был ему не до конца понятен: пострадавшая часть его лица сейчас тщательно перебинтована, и перебинтована им – Учёным. Потому он видел, знал, что там, под повязкой, зиял провал выгрызенной глазницы. Смотреть на это было больно и грустно, но он никогда не подаст виду. СкекЗок не должен мучаться сильнее, чем он уже.       – Не болит, – бесцветно отозвался Мастер ритуалов, и Учёный порадовался. Он отвечает. Это прогресс.       – А… психологически? – осторожно осведомился скекТека.       После этого вопроса скекЗок какое-то время молча смотрел в пустоту оставшимся ярко-голубым глазом.       – Я ни о чём не жалею, – наконец проронил он. – Моё лицо и без того было безнадёжно изуро…       – Не говори так! – оборвал его скекТек. – Никогда не говори так, слышишь? – он взял его за руку. – СкекЗок, – он попытался заглянуть ему в лицо, чтобы пересечься взглядами, но первосвященник отвернулся сильнее. – Ни разу я не подумал, что ты непривлекательный, ни тогда, ни сейчас. Ни разу. Ты красивый. СкекЗок, ты такой красивый, слышишь? – скекТек обнял Мастера ритуалов за скрытые золотой накидкой плечи, притягивая ближе. Тот не сопротивлялся. – Для меня ты самый красивый скексис на Тра, и мне не важно! Не важно, сколько наказаний ты перенёс. Точнее… важно, и я буду тебе вечно благодарен, но… Я всегда буду любить тебя, всю вечность. Ты уж точно не дурнее Императора, а у него вообще с клювом… – тут Учёный осёкся. – В общем. Я люблю тебя, и я сделаю всё, чтобы искупить свою, пусть косвенную, но вину, – он замолк, сам от себя не ожидавший такой пламенной речи.       Мастер ритуалов тяжело вздохнул, всё же переводя взгляд на него. Его ярко-голубой глаз смотрел с тоскливым безразличием.       – Может, всё и так, как ты говоришь…       – Точно всё так, как я говорю.       Они помолчали.       – СкекЗок, наука или религия?       Первосвященник помедлил, а потом грустно произнёс:       – Наука.       – А я думаю, религия.       СкекЗок повернулся к нему. От удивления он даже забыл держать повреждённую часть лица вне поля зрения скекТека.       “Хорошо,” – отметил про себя Учёный. А затем перебрался на колени к Мастеру ритуалов и сел прямо так, прижав его бедра своими. Обнял ладонями его лицо и слегка лизнул его в кость переносицы. Он знал, скекЗок ничего не почувствует, но такие жесты всегда были ему приятны.       – Так вот, – продолжил скекТек, к радости своей видя, как скекЗок начинает оживать, а в его теперь уже единственном глазу появляется интерес. – Я думаю, религия. И вот, почему…