Алифиа сеньору

— Ах, умирать так, будучи окружённым Кейл-нимом - самая прекрасная смерть. Мужчина глубоко преклонного возраста лежал на полу в белоснежной комнате. Вокруг него, на стенах, находилось множество портретов с красноволосым мужчиной разных возрастов - от юношеского, двадцатилетнего, до среднего, на вид всего тридцатипятилетнего (хотя ему уже было за девяносто). Так же на белоснежных прямоугольных стойках, под защитным стеклом, располагались записывающие шары с геройством этого красноволосого мужчины. Комната практически походила на выставку в музее, ведь в углу неё располагалась изящная статуя в полный рост и бюст парня, хотя не была такой - двухспальная кровать указывала на обратное. Комната была жилой. Личной комнатой пожилого мужчины с седыми длинными волосами и потускневшими зелёными глазами, с удовольствием лежащего прямо по центру спальни. Он сам был одет в странный наряд, чем-то похожий на одежду священника из фэнтезийных фильмов: белоснежная ткань с красной и золотой вышивкой полностью прикрывала всё тело, кроме головы, ступней и ладоней. Прямо на сердце была эмблема щита с крыльями из белого золота, а на старческих пальцах виднелись кольца разных видов. Старец дорожил всем этим так сильно, что не снимал никогда с момента получения. За дверью послышался шум, но пожилой мужчина лишь сладко улыбался, медленно закрывая глаза. Силы всё уходили и уходили, он знал уже несколько дней, что скоро покинет этот мир, покинет своего Бога, но не волновался на этот счёт. Он оставил после себя тех, кто будет продолжать распространять Кейлнизм по всему миру, даже уговорил некоторых приближённых Легенды записывать его новые геройства и отправлять в церковь. Было немного жаль покидать его вот так, но Клопе Секка был глубоко верующим человеком и знал - жизнь ещё сведёт их вместе, не могло быть иначе. Он продолжит следовать своей вере даже в новой жизни, распрастроняя Кейлнизм по всей Вселенной. О его Боге должны знать все! Из последних сил приподняв руки к лицу, Клопе прикоснулся губами к простому серебристому кольцу на безымянном пальце правой руки. Его Кейл навечно. Мужчина испустил последний вздох прямо тогда, когда дверь с грохотом открылась.

***

Санзу подорвался с кровати, как ошпаренный. Холод сковал его грудную клетку, распространяясь по всему телу, но молодой парень не обратил на это внимание, пытаясь отдышаться. Вцепившись правой рукой за футболку в районе сердца, он согнулся в три погибели с поджатыми коленями, жадно втягивая ртом воздух, пока капли слюны падали на одеяло и его руки. Это был мимолётный приступ, он лишь фантомно проживал те события, но всё казалось таким реальным, что он просто не мог не цепляться за воздух так, будто и сам сейчас умрёт. Отвесив себе звонкую пощёчину дрожащей ладонью, Харучиё пытался прийти в себя, мысленно убеждая. Это был сон. Просто ещё один блядский сон про какого-то придурка. Треклятый сон о чьей-то странной жизни, что снится ему большую часть его грёбанного существования. Ощутив себя чуть лучше, Санзу раздражённо откинулся влажной от пота спиной на грубый матрас. Взглянув в окно, он понял, что ещё только ранее утро. Блядский сон, он снова отнял у него блаженные несколько часов отдыха. Харучиё опустил не впечатлённый взгляд на свои шорты, где виднелась внушительная эрекция. Ему всего шестнадцать, в этом не было ничего удивительного, но Санзу очень раздражал сам факт возбуждения после очередного сна о красноволосем мужчине и очень похожем внешне на него самого Клопе Секке. Бесит, что он должен почти каждую ночь видеть сны о достаточно долгой жизни этого придурка и парне, что запытал его до безумия. Бесит, что этот парень был возбуждающе горяч, когда кидал на Секку те агрессивные взгляды. Хотя - Хару насмешливо фыркнул, упорно игнорируя свою физиологическую потребность, - достаточно иронично ему говорить о безумном поклонении, верно? Зло оскалившись, Харучиё накрыл глаза локтём, пытаясь смириться с ситуацией и разобраться со всем этим в очередной раз. Как бы многие не думали, но он не бездумно поклонялся Манджиро. Он и сам знает, как в нём иногда проскальзывает просто бешенный фанатизм, но чхать хотел на людские нормы. Санзу плывёт по течению, живя так, как получается, а цепляться за Майки, как за лидера, было легче всего. Ему и так хватает сложностей в «семье» и его собственных ночных кошмаров. Дверь его комнаты отворилась без стука - Хару был не впечатлён этой резкостью. В проходе показалась высокая и крупная фигура его… друга? Хуй разберёшь, в каких именно они отношениях. Мучё окинул его пустое лицо таким же безразличным взглядом, прежде чем тяжко вздохнул, кинув на кровать синее полотенце. — Будь хоть иногда человеком, помойся, бомжара, — ворчал он, прислоняясь плечом к дверной раме. — Нахуя? — спустив локоть с лица на живот, Харучиё не отрывал пустого взгляда с тёмных глаз Ясухиро. — Я всё равно не собираюсь выбираться из твоей халупы ближайшие дни. Бровь Мучё раздражённо дёрнулась, а сам он закатил глаза, скривившись. — Во-первых, фу, я не хочу, чтобы моя квартира пропахла твоей вонью. Во-вторых, если ты забыл, сегодня тридцать первое, у нас через пару часов сборы. Санзу громко простонал. — Бляяяя… Уже тридцать первое? Отстой… Перевернувшись на бок, многострадальное лицо парня скрыли длинные белые волосы, кое-где спутанные в неопрятные клочки. Санзу не помнил, но, возможно, в одной из них вообще была жвачка. Плевать. Горло немного хрипело и сушило, видимо, вчера он был просто в хлам. Ясухиро ещё минуту понаблюдал за тем, как этот придурок пытается прийти в себя, после чего разворачивается. — Раз понял - разберись с собой хоть немного. Я не собираюсь оставлять тебя один на один со своей квартирой. Санзу что-то промычал себе под нос, а после приподнялся на локте, собирая все свои силы для того, лишь бы подняться с такой манящей в свои объятия кровати. — Ты забрал меня? — вдруг поинтересовался он у почти ушедшего Муто. Старший остановился, оглядевшись на помятого, похудевшего, но всё ещё крепкого Санзу, что пытался осмотреть комнату и найти хоть какие-то чистые вещи. Глупый, познавший многое дерьмо кот, которому дали небольшую передышку. — Нет, ты сам приволок своё почти бессознательное тело ко мне под дверь. Блондин насмешливо хрюкнул, но больше ничего не сказал, так и не взглянув на Ясухиро ни разу. Когда тот скрылся за поворотом на кухню, Санзу подхватил полотенце, более-менее чистую футболку, трусы из угла и постиранную униформу из шкафа. Каким бы ворчливым Мучё не был - безмолвно помогал хотя бы этим. Не то, чтобы Санзу вообще нуждался в заботе, но иногда приятно давать себе небольшую передышку в безопасности, зная, что помогут хотя бы дотащить до кровати. Голова начала гудеть, а пустой желудок скручиваться в трубочку, вызывая приступ тошноты, но Хару не обращал на это внимание, смотря на мир сквозь длинные патлы. Может, срезать их? А то так ещё больше похож на молодого Клопе из снов. Он и начал отращивать их из-за Клопе, когда тот ещё горел желанием стать легендой и развивался, становился сильнее. Для него одиннадцатилетнего это было круто. Но после тот стал совсем сумасшедшим. Подавив ещё один смешок, он почапал в ванную, в душ, чтобы хоть немного смыть всё. Ясухиро был прав, нужно хоть немного прийти в себя, а то он окончательно утонет в наркоте. Изначально ведь это был просто быстрый способ забыться после снов о пытках Клопе, но в итоге вошло в привычку. Выдохнув, он заперся в ванной, бросая одежду на стиральную машину, пока сам упёрся ладонями в раковину, подняв взгляд в зеркало. Тот, кто был в отражении, точно Харучиё Санзу, а не Клопе Секка. Санзу был грязным, неопрятным, грубым и пустым, в то время как Секка всегда выглядел с иголочки, даже после стольких пыток. Секке не нужно было говорить, чтобы его услышали, на его лице была улыбка, пусть и сумасшедшая; он буквально искрится жизнью. Пусть внешне и одинаковые, но… они не похожи. Отвернувшись от зеркала, Хару стягивает с себя одежду и, не глядя, бросает в корзину, волочась в сторону душа. По крайней мере, он продолжает убеждать себя в этом с момента, как перестал жить грёзами. Пусть он и не знает какого хера ему снится жизнь Секки, но это всё равно остаётся сном. Просто надоедливые сны, с которыми он не имеет ничего общего. Быстро обмывшись, даже попытавшись хоть немного распутать волосы и вымыть их, Санзу натянул на наконец согревшееся тело футболку с трусами, просто прихватив форму с собой. Ещё успеет одеться полностью перед выходом. Кухня встречает парня приятным запахом лапши быстрого приготовления и кофе, но открытое окно впускает в комнату слишком много света, из-за чего он недовольно щуриться, устало падая на ближайший стул. Ясухиро без единого слова осмотрел его бардак на голове, на секунду закрыл раздражённые глаза, а после ушёл. Санзу знал за чем, поэтому полностью игнорировал старшего, когда тот вернулся с гребнем и ножницами - вымыть клубок со жвачкой Харучиё даже не пытался. Пока Муто разбирался с его волосами, иногда специально сильно тянув за некоторые пряди в знаке протеста, Хару притянул к себе кружку с кофе, с удовольствием делая несколько мелких глотков. Горячий, но не настолько, чтобы ошпарить ему рот - заботливый грозный мишка Мучё. Они не говорили. Просто не нужно было. Когда Ясухиро справился с его волосами, он лишь тихо, почти по отцовски, выдохнул, после чего занял стул напротив, принимаясь за еду. Санзу отложил спасительный кофеин в сторону, вяло поднимая палочки с лапшой, так же приступая к еде. Это было что-то стабильное. Когда становилось так хуёво, что хотелось полностью лишиться самообладания от наркоты и алкоголя, он просто на подсознательном уровне приползал к Мучё. Санзу нихуя не помнил за вчерашний вечер, но это его и не колышет. Сам факт того, что он дополз до Ясухиро, и его руки не были в крови, говорили о вполне безопасной ночи. Большего знать ему и не надо. Глаза перестали так сильно слипаться, поэтому он взглянул в открытое окно, откуда можно было расслышать оживлённый район. Люди просыпаются и собираются на работу или учёбу, машины всё чаще проскальзывают на дорогах, а гул улицы всё усиливался. Очередной дерьмовый день, но в этот раз хотя бы можно будет набить некоторым личностям морды. Может, ему посчастливится врезать предателю Баджи? Но мысли почему-то всё возвращались и возвращались к миру снов. Миру, где жил Клопе Секка. К красноволосому мужчине, что зацепил не только взгляд Секки, но и его собственный. Харучиё был не настолько отбит, чтобы не признать красоты того парня. Санзу плохо помнит его имя, потому что Секка обычно обращался к нему как «Легенда» или «Бог». Да и смысл помнить имя персонажа из сна? Позавтракав в тишине и разойдясь по комнатам, они стали собираться. Ясухиро нужно было заглянуть на работу, забрать что-то, да и он подкинет Санзу до «дома», где околачивался его байк. Общий сбор будет на базе, ближе к обеду, а после они все поедут на свалку, дожидаться начала драки. Размяв плечи, Санзу, полностью одетый в чёрную униформу и маску, запрыгнул на байк позади Муто и сжал его плечи в ладонях. Откинув голову назад, он с упоением наслаждался холодным ветром и гулом мотора, тихо мыча какую-то въевшуюся мелодию. На этом хорошее за сегодняшнее утро закончилось: Ясухиро довёз Хару до дома Акаши и уехал, кинув на последок долгий взгляд ему в спину. Скривишись от самой мысли об этом месте, он обогнул здание, оказываясь на заднем дворе, где оставил байк вчера, прежде чем закинуться новой порцией порошка. Всё же проебать свою крошку в приступе беспамятства не хотелось совершенно, так что пришлось смириться с хранением байка у Акаши. Проверив количество бензина, блондин яростно зашипел сквозь стиснутые зубы, бросая злобный взгляд в зашторенное окно дома. Этот блядский Такеоми дошёл до того, что сливает ему бензин, лишь бы поиздеваться? — Мы ещё посмотрим, кто кого, — ядовито усмехнувшись, не осознавая, как сильно эта ухмылка напоминала насмешку Клопе, Санзу злобно зашагал в дом. Кто-кто, а Такеоми точно не выльет дорогущий бензин, так что канистру можно отыскать где-то внутри. Пытается загнать его домой? Очень весело, ублюдок. Ну ничего, хотел увидеться? Увидимся. Да так, что ты запомнишь эту встречу на всю свою блядскую жизнь.

***

Решив разведать обстановку, блондин зашёл на свалку вместе со смотрителями. Никто особо не обратил на него внимание, все больше обращали внимание на двух придурков, зашедших раньше него - Мацуно и Ханагаки. Обычно они оба бесили Санзу одним своим существованием, но сейчас, на удивление, что первый, что второй, выглядели серьёзнее. Хоть не посрамят Тосву и на том спасибо. Бегло оглядываясь по членам Икэбукуро, незаинтересованно улавливая Хансэна - судью, которого позвал Майки, - Санзу прислонился спиной к ржавой тачке. Он не отходил далеко от ворот, чтобы потом быстро слиться с остальными членами Тосвы, но пока бегло оглядывал их сегодняшнюю аудиторию. Если что-то выйдет из-под контроля, им придётся драться и со «зрителями», так что лучше присмотреться к ним заранее. ICMB не так уж много, с ними справиться можно, пусть и неприятно - всё же они из подполья. Может отрикошетить и стать проблемой в будущем. Майки, конечно, справиться, но затрагивать это болото не хочется. «Дрыщ» из Уэно расселся на крыше тачки, прогибая её под своим весом, и поедал бургеры. Харучиё неодобрительно фыркнул, но отметил, что тот не собирается сегодня принимать участие. Для этого здоровяка еда - святое, так что он не променяет её на драку. Опустив взгляд вниз, Санзу хотелось потереть глаза от усталости. Энергии в его теле и так практически не было после вчерашней попойки, отходняк накрывал вспышками головной боли, сушняком и нервностью, так ещё и очередной срач с Такеоми высосал из него все силы. Может, хотя бы адреналин сможет поднять ему настроение? Пред глазами снова всплыл образ того, как красноволосый мужчина вытирает тыльной стороной ладони кровь с губ, поднимая руку с искрами розовых молний. Возможно, будь его сны о жизни этого мужчины, он бы не был так уж против этих непрекращающихся снов. Секка - бесит. И Санзу даже не пытается понять, почему. — А кто этот третий с Хайтани?.. Санзу прислушался, услышав ровный, но немного нервный голос Ханагаки недалеко от себя. Подняв глаза, он заметил парня с Чифую всего в метре от него самого, поэтому мог услышать их разговор даже в таком шуме. Проследив за их взглядом, Санзу увидел скучающего парня, сидящего между Хайтани, что тихо о чём-то шептались. Это походило на обычный трёп братьев, но в этот раз к ним присоединился третий. Парень был бледным, на вид слабым, невысоким, точно не доставал до младшего Хайтани и до носа. Волосы светло-пшеничные, как пряди Риндо, но распущенные, длиной до плеч, но вот глаза… Эти глаза! — А-а-а, это… — услышал он голос Мацуно. — Кенши Хайтани. Младший из братьев. Насколько знаю, он не любит принимать участие в драках или вообще светиться на подобных мероприятиях, но сегодня всё же здесь. Видишь того чёрноволосого, похожего на корейца, парня, стоящего прямо перед машиной, где они сидят? Это «Монстр Кенши», Чхве Хан. Санзу выпрямился, сглотнув небольшой сгусток слюны в сухом рту, пока расширенные зелёные глаза не отрывали свой взор с карих с красным отливом. Те же глаза, что и у мужчины! Те же глаза, что и у… Мальчишка, будто заметив его взгляд среди всех остальных любопытных, равнодушно посмотрел в ответ. В этих томных, тягучих, винных глазах появился проблеск узнавания и удивления. — Кейл… Хару не узнал свой собственный голос, но это не так важно. Голова будто взорвалась; боль резко нахлынула, поэтому блондину пришлось зажмуриться и прислониться к машине сильнее, чтобы удержаться на ногах. Прислонив одну ладонь к виску, он болезненно застонал, но, стиснув зубы, не позволил себе сделать это ещё раз. Сны воспоминания о жизни Клопе вновь нахлынули на него, но в этот раз с пониманием одного единственного факта: Клопе Секка - это он. Жизнь Клопе - его жизнь, прошлая. Пару секунд проморгавшись, привыкая к наличию воспоминаний из прошлой жизни в своей голове на одном уровне с новыми, он резко поднял голову вновь. Винные глаза теперь смотрели на него с опаской, нервозностью и негодованием, но ему, Клопе или Харучиё, было плевать. Его губы растянулись в блаженной улыбке под чёрной маской, а зелёные глаза, до этого тёмные, пустые, заблестели на свете солнца. Он знал, что Бог Смерти, негласный член Кейлнизма, даст им ещё возможность встретиться в новой жизни! Он знал, что его Легенда особенная, раз даже сейчас имеет воспоминания о своих подвигах, начиная новые в этом, таком прогнившем мире! Под тяжёлый взгляд этого вшивого пса Чхве Хана и пустую маску Кейл-… Нет, теперь уже Кенши-нима, Санзу поднял свою левую руку, стягивая маску с лица, пока губами прикоснулся безымянного пальца правой руки. Чхве Хан чуть скривил губы, но блондин не смотрел на него, неотрывно наблюдая за реакцией Кенши. Мужчина в теле ребёнка задумчиво нахмурил брови, плотно сжал тонкие губы, а после мелко кивнул. Хару засветился от этого, с радостной улыбкой наблюдая, как его Господь резко отворачивает голову в сторону Рана, точно не желая больше на него смотреть. Но Хару знает, видит, как он сжимает кончиками пальцев край своей клетчатой кофты и как покраснели кончики его ушей. Удовлетворённый признанием, Санзу обратил внимание на окружение: Хансэн уже громко оповещает свою роль судьи и зазывает Тосву с Вальгаллой войти. Бросив последний счастливый взгляд в сторону Кенши-нима, он возвращает на лицо маску и тенью проскальзывает к пятому отряду, становясь позади Ясухиро. Тот никак не прокомментировал его излишне радостное настроение, лишь бросил один одинокий взор и вздохнул, вновь начиная игнорировать.