Алифиа сеньору

То количество бессмысленных попыток невозможно было сосчитать. Всё настолько плохо, что он уже даже перестал понимать, сколько ему на самом деле лет и какое время - его время. Всё слилось в кашу, лишь иногда собираясь в цепочки, напоминающие ветви дерева. Первая линия, самая толстая, обозначала начало пути, тот самый неизменный момент, в который повторно он так ни разу и не возвращался. Момент встречи с Манджиро. Далее идут множество, сотни ответвлений - это были варианты событий, которые опробовал Такемичи за все свои прыжки. К примеру центральная линия расползалась всего в три ветви - именно столько раз парень смог регрессировать практически в начало, ошибаясь всего несколькими месяцами. Эти три линии имели разные направления, но все они обозначали одно событие: возможная смерть Дракена от ножа. В начале, в первый раз, Такемичи спас его своими силами. Тогда он был ещё слишком самоотверженным идиотом, взвалившим на свои плечи ответственность за множество жизней. Это было глупо, но в этом была его суть, так что брюнет лишь снисходительно качал головой, вспоминая это. Во второй раз, если он правильно помнит, Такемичи регрессировал в это время снова только спустя двадцать бессмысленных скачков. Тогда он был… психически нестабилен из-за бесконечного цикла потери близких, так что просто сорвался и сам пырнул ножом Киёмасу. Ублюдок выжил (слава всевышнему), но многие «друзья» приняли это… сложно. Это оттолкнуло их. Тогда они ещё не были близки, так что разорвать с ним отношения стало лучшим их решением. Хина не хотела уходить, но её отец, узнав о ситуации, категорически запретил им видеться. Не то, чтобы Такемичи винил его. Он бы и сам не позволил своей дочери, подруге или ещё кому-то находиться с таким человеком рядом. Сейчас парень даже был благодарен мужчине - Хине было опасно находиться с ним рядом в тот момент. Да и в последующие, чего уж молчать, тоже. Третий раз… Ну, он уже не помнит, какой это был скачок, он перестал считать после тридцать шестого, когда впал в подобие апатии, работая чисто на рефлексах. Такемичи тогда проснулся за несколько дней до нападения и смог заранее сообщить Майки, будто «услышал» такой слух. В какой бы ссоре не были эти двое, а Манджиро в жизни не позволит убить Дракена. Не после того, как уже лишился Шиничиро всего несколько лет назад. Рана была ещё слишком свежа, чтобы не среагировать моментально и не дать Киёмасе напасть. Манджиро оказался на фестивале раньше, плюнул на Ханму и не отходил далеко от Дракена, вырубая всех, кто подходил к раненному в голову другу хоть на несколько метров. Тосва и без него была достаточно сильной, чтобы справиться с остатками Мёбиуса. С Шуджи, конечно, было больше хлопот, но его смогли на время оттеснить, пока не послышались звуки сирен. Ханме пришлось покинуть сцену, но Такемичи видел его ухмылку - даже такое позорное поражение вызывало в нём садистическое веселье. Он был психом, собачкой Кисаки, но и Такемичи больше не ангел. Больше нет. Не сосчитать, сколько раз Такемичи пытался сделать всё мирно. Не сосчитать, сколько раз его руки были в чужой крови. Не сосчитать, сколько раз он сам сходил с ума, превращаясь в монстра. Регрессии больше не казались выходом. Все эти бесчисленные попытки будто насмехались над ним и сладостно шептали, что спасти всех невозможно. В лучшем случае потому что его самого уже не спасти. Такемичи больше не слышал этот шепот, регрессируя скорее по привычке, чем по собственному желанию. Это стало работой, а не необходимостью. Просыпаешься, ешь, и идёшь на нелюбимую работу, проживая «счастливые годы своей жизни» в этом аду. Но было ли ему дело до этого? Больше нет. Ведь работа на то и работа - туда ходишь ради выживания, а не ради развлечения. «Нужно», а не «хочу». Вот и сейчас он сидел на промёрзлой почерневшей земле, выкуривая уже третью сигарету за утро, пока ждал свой триггер. Достаточно обыденное действие, если не считать тот факт, что он сидит в окружении могил, а подходящий к нему человек - не Наото Тачибана. За все эти прыжки Такемичи нашёл около десяти своих триггеров, если не ошибается, но в «будущем» чаще всего использовал Наото, ведь именно он выживал практически стопроцентно. Не будучи завязанным в этом дерьме с бандами, его жизни могла угрожать только работа полицейского, так что был мизерный шанс его смерти от рук какого-то преступника, не более. Но в этот раз один из самых неожиданных в его повторяющей жизни триггеров сам предложил себя. Откуда только узнал о его способности? Такемичи насмешливо фыркнул и выпустил облако дыма, лениво осматривая высокую фигуру с отросшими милированными волосами. Были такие прецеденты, когда триггеры запоминали мир до очередного изменения. Наото, к примеру, почти всегда помнил изначальный вариант, но часто не мог знать об изменённых версиях, ориентируясь только на рассказы Такемичи. Чифую же наоборот никогда не запоминал изменения, но всегда помнил их разговоры, если в тот период времени они состоялись. Хина тоже была триггером один или два раза, она помнила несколько событий будущего, ведь именно в нём и была его триггером, но ничего подробного. Чаще всего она воспринимала эти воспоминания как сны. Майки… Он, сколько бы Такемичи не использовал его, не помнит. Ни одного варианта. Брюнет подозревает, что это из-за «чёрного импульса». Скорее всего тот не позволяет Майки запомнить все те свои конченные версии, причиняющие Такемичи много головной боли. Сейчас же перед ним стоял интересный экземпляр. Ханагаки любопытно, сколько он помнит и чего хочет добиться новой регрессией с его помощью. — Выглядишь дерьмово, — без старого игривого тона поприветствовал его пришедший. — В зеркало смотрел? — приподняв бровь, парировал Такемичи парню, садящемуся напротив него. Чей-то маленький памятничек стал спинкой, на которую длинноволосый откинулся, удобно вытянувшись. Собеседник щёлкнул пальцами, указывая на него: — Подъёб засчитан, — натянуто весело, даже не скрывая фальши. Ханагаки сжал между губ рыжую папиросную бумагу сигареты, втягивая ещё больше никотина в свои лёгкие, пока синими, безразличными глазами рассматривал парня перед ним. Он был в грязно-фиолетовом балахоне с медными деталями, на его голову был накинут капюшон, однако лицо больше всего скрывала не ткань, а неопрятные, длинные, тёмные волосы с редкими жёлтыми прядками. Кожа бледная, болезненная, однако в серости зимнего утра отвратительная видимость, так что он не был уверен, было ли это из-за никудышнего освещения. Фиолетовые, раньше драгоценные глаза, напоминали взгляд мёртвой рыбы. Такемичи уверен, его взгляд был таким же в своей депрессивной фазе, так что понять состояние собеседника было не сложно. Одним словом - дерьмо. Ещё с минуту разглядывая друг друга, длинноволосый приподнял уголки губ в пустой усмешке, протягивая тощую руку с татуировкой на тыльной стороне. Выцветшая канзи «наказание» выглянула из балахона, открывая себя миру, предлагая. Ханагаки окинул её плоским взглядом и достал сигарету изо рта, прислоняя ребро ладони к щеке. — Для начала, — разорвав тишину, брюнет оторвал взгляд от чужой руки, встретившись взглядом с усталыми фиолетовыми глазами. В них читалось принятие и, что радовало Такемичи, искра нетерпения. — Для чего ты помогаешь мне, Шуджи Ханма? Рука собеседника, висящая в воздухе, не сдвинулась и на сантиметр, продолжая ждать ответную руку. Он пожал плечами, изображая безразличие. — А в чём смысл мне цепляться за это будущее? — ответил он вопросом на вопрос. Такемичи фыркнул, не убеждённый. — Что ты преследуешь этим, Ханма? — переформулировал он. «Наказание» вновь медленно спряталось под рукавом балахона, а голова собеседника откинулась назад, когда он понял, что брюнет не регрессирует с его помощью, пока не узнает хотя бы какие-то ответы на свои вопросы. Небо было скрыто за тяжёлыми серыми тучами, возможно несущих снег. Давно пора, а то земля была пуста и холодна, без единого белого пятнышка в конце декабря. — Шанс? — предположил Шуджи, выдыхая облачко тёплого пара изо рта. Цепкие глаза Такемичи следили за ним, но поза была слишком расслабленной, практически подбадривающей к продолжению. Вот только… было ли оно? Шуджи вздохнул и провёл ладонью по своему замёрзшему лицу, размазывая остатки старой грязи. — Я понял, что запоминаю изменения только тогда, когда ты используешь меня, как триггер. В моей голове сейчас есть всего четыре варианта событий, но я убеждён, что ты сделал это намного больше раз, — безразличные глаза вдруг стали серьёзнее и он вернул своё внимание на Такемичи. Тот всё ещё выглядел незаинтересованно, однако одна бровь приподнялась. — Это было… — Шуджи скривился, — …травмирующе. Я не представляю, как ты можешь помнить всё это, гораздо больше, чем это, и не сломаться, но память дала мне возможность понять. Все эти годы я осмысливал, думал, пытался разобраться, но всё, что смог понять в итоге - я не хочу всего этого. Не хочу быть тем, кем я есть сейчас. Кем я был. Тишина обволакивала их. На кладбищах всегда было тихо. Практически уютно, если вы спросите его. Такемичи видел, как эмоции быстро меняются в чужом взгляде. Как он раздумывает, чем же продолжить объяснять свою мысль. И брюнет не призывал его, им больше некуда было спешить. Теперь в их руках всё время мира. В итоге Ханма собрался, наконец прекратив поджимать губы и испепеляющим взглядом разглядывать почву под своими ногами. Он был готов продолжить. — Если ты используешь меня, в прошлом я вспомню всё это. Все эти варианты своего гнилого будущего. Все свои ошибки и решения, — Такемичи потушил окурок себе об пальцы, выбрасывая. — Я делаю это не для тебя, а для себя. Понимающе кивнув, Ханагаки наконец решительно поднял свою руку, предлагая ладонь. — Тогда погнали. Я уже слегка опаздываю на работу. Ханма впервые за весь их диалог рассмеялся. Тихо, хрипло, но привычно игриво, как в прошлом. Его фиолетовые глаза заблестели и он пожал его ладонь своим «преступлением». — Давай покурим в прошлом, а? Ощущая признаки знакомого водоворота, Такемичи хищно усмехнулся. — Веселись за мой счёт, Шуджи Ханма, но не ставь мне палки в колёса. — Замётано! — последнее, что он помнит, прежде чем резко открыть глаза в своей постели.

***

Такемичи был раздражён, ведь, чёрт бы их всех побрал, он проснулся прямо перед Хэллоуином! Всего несколько блядских дней! Спасибо хотя бы за то, что эта была ветка «дружбы» и он всё ещё был в Тосве. Спасти Баджи не сложно, он уже множество раз проделывал это, только чаще всего приходилось жертвовать своим здоровьем. Эти тупые школьники, возомнившие из себя гангстеров, слишком непредсказуемые, чтобы продумать реально качественный план, где все будут в плюсе. Можно, конечно, заранее вызвать копов, но понимаете… Цель Ханагаки - спасение всех. Всех, мать вашу. Так что копы не вариант - Кадзутора или сбежит и будет снова строить какой-то по-детски мстительный план, или его вновь загребут на планёрку. Даже если сейчас они никто друг другу, но в многих вариантах будущего Тора помогал. Не самоотверженно, конечно, но помогал как мог. Такемичи слишком благодарен ему и Чифую, чтобы так херово поступить. В этот раз, правда, что-то изменилось. Крашенный брюнет смотрел на совершенно незнакомого парня с узнаваемой внешностью. Лицо имело огромное сходство с Раном Хайтани, только глаза другого цвета и выражение отстранённое, частично похожее на похуистичный спект эмоций Риндо. Ладно, даже если бы Чифую не объяснил ему, что это «третий Хайтани» - догадаться не было бы сложно. Этот Кенши слишком похож на своих старших братьев, чтобы так просто проигнорировать это сходство. Вот только, какого хрена? Такемичи за все свои скачки в жизни не знал никакого «третьего Хайтани»! Его тупо не существовало?! Крашенный брюнет выпустил через нос побольше воздуха и решил забыть об этом на время. Ну вот вообще сейчас не до неизвестной переменной! Его мысли сейчас должны занимать всего три личности: Баджи, Ханемия и Сано. На данный момент именно они являются самыми непредсказуемыми, психованными подростками, за которыми нужно усердно следить. Почувствовав знакомый пристальный взгляд, синие глаза встретились с фиолетовыми, более живыми. Не такими искрящимися весельем, ведь память о прошлых неудачах теперь преследует его, однако он всё ещё не потерял себя. Ханма приподнял уголки губ и подмигнул. Такемичи сдерживался от закатывания глаз, однако испытал небольшое удовлетворение от этого. Такой Шуджи был куда приятнее той дряхлой версии из будущего или ручного убийцы Манджиро. Всё ещё свободолюбивый, всё ещё игривый, стремящийся к большему - именно такой, каким он его помнит. Именно такой, кем Такемичи восхищался. Ханма больше не смотрел на него, продолжая играть знакомую ему роль, раскидывая руки в восторге предстоящей битвы с Дракеном. Такемичи так же больше не обращал на него внимание, продвигаясь ближе к боку их банды. Удобнее всего находиться ближе к свалке, чтобы вовремя оттолкнуть Баджи от ножа или, на крайний случай, закрыть собой. Каким бы неповоротливым не было его молодое тело, однако он привык к нему, так что мог легко подстроиться под правильный угол. Нож не заденет важные органы, а скорая успеет приехать до того, как он истечёт кровью. Правда с ранением будет крайне неудобно остановить Майки при бешенстве, но что уж тут поделаешь? Это самый лучший из всех его вариантов действий. Тогда и Кадзутора не сядет, Кейске не умрёт и Майки сможет легче простить первого. Одни плюсы. Когда Вальхалла и Тосва начали действовать, Ханагаки выискивал знакомые макушки, неуклюже уходя от летящих в его лицо кулаков. Он умеет драться, его тело - ещё нет. Чисто на опыте он может уклоняться, но с его слабым телом это не продлиться так долго и легко, как бы ему хотелось. Выносливость ни к черту. Он для вида несколько раз заваливал Вальхалльцев подножками, прикрывая это ударами под челюсть. Вреда этим детям он практически не наносил, однако на время выбивал из строя, чего вполне хватало для продвижения в сторону поднимающихся по горе машин Кадзуторе с Майки. Боковым зрением Такемичи заметил, как откинутый парень летел в его сторону и уже приготовился к тому, чтобы полететь в землю с ним - с его старой гибкостью он просто не успеет увернуться. Однако что-то полупрозрачное на секунду мелькнуло пред глазами и спина парня врезалась в это, будто в стену, не задев Такемичи. Он удивлённо хлопнул ресницами и начал вертеть головой. Ханагаки заметил ещё несколько таких «странных» траектории падения, но другие, кажется, не обращали на это никакого внимания, разгорячённые битвой. Если проанализировать появление этого полупрозрачного нечто, то выходит, что оно появлялось только в случае около смертельных или смертельных случаев. К примеру нога одного Свастона тоже не дошла до адресата, «стена» остановила её всего в миллиметре от солнечного сплетения - удар такой силы мог вполне убить. Сглотнув, Такемичи перехватил локоть и избежал удара, врезав Вальхалльцу прямо в колено, заставив его упасть лицом в землю от потери равновесия. Он быстро осматривал зрителей, пытаясь найти того, кто вызывает это подобие стены. Возможно… кто-то ещё имеет странную силу? Только не как он, не путешествие во времени, а что-то иное? Синие радужки непроизвольно остановились на Хайтани. Младший, Кенши, всё ещё выглядел безразличным, однако его брови немного хмурились, а одна ладонь была странно, практически незаметно, вытянута. Красно-карие глаза бегали из точки в точку, а пальцы вытянутой руки слегка подрагивали, будто… активировали что-то. Такемичи сжал кулаки, на секунду встретившись взглядом с этим парнем. Он странный, неизвестный ему, и вся эта атмосфера вокруг даже пугала, вызывая дрожь. Он не ощущался мальчиком, походя больше на Вакасу - взрослого с тяжёлым взглядом, горой опыта за плечами и бременем болезненных воспоминаний. Странно. Очень странно. Позже нужно будет узнать больше, возможно тогда он найдёт союзника или… хотя бы узнаёт больше о возможном враге. Встрепенувшись, Такемичи вспомнил о Баджи и оглянулся на гору машин. Майки и Кадзутора уже вырубили друг друга, чёрт! Скоро объявится Кисаки и Баджи, времени нет думать о том, кто он такой, если помогает! Быстро побежав, Такемичи встретился с Чифую как раз в тот момент, когда Кейске приложил Кисаки железкой. Крашенный блондин заметил маленькую вспышку знакомого света, но на этот раз она не остановила удар полность, а скорее чуть снизила амплитуду. «Пытается избежать любых смертельных случаев?», — промелькнуло у него в мыслях, однако сосредотачиваться на этой мысли было некогда - Баджи отлетел от удара помощника Тетты, приземляясь недалеко от них. Такемичи полностью пропустил разговор двух старых друзей, уже не надеясь на Чифую - Ханагаки знает, что Мацуно не сможет ударить Баджи, слишком уважает. Зная, что у него всего несколько минут, Такемичи решил рискнуть и довериться этой новой переменной. Побежав на Кейске, крашенный блондин сцепил свои руки в кольце на животе брюнета, будто пытался скинуть или удержать более сильного парня, однако ладонями закрывал его спину и поясницу. Это не поможет от Кадзуторы, он знает, тем не менее синие глаза в это время смотрели лишь в винные. «Если он раньше предотвращал смертельные удары своей странной силой, сделает ли это и сейчас? Откроется ли он, решая спасти Баджи, даже если я смотрю?» Это было крайне чёрство, Такемичи знает. Готов ли он был пожертвовать ещё одной жизнью ради информации? На самом деле… да. Всё это давно перестало казаться ему живым. Повторяющийся цикл, где он был и «спасителем» и «убийцей». Что стоит убить кого-то ещё раз не своими руками? Что ему стоит отправиться опять в прошлое? Однако Такемичи пытается измениться. Стать более человечным, прямо как раньше. Но что мешает ему сделать это при следующей попытке, а сейчас рискнуть? Спасёт ли Хайтани Кенши, кем бы этот человек ни был, Баджи Кейске? Винные глаза потемнели, а лицо ожесточилось, будто прочитав его мысли. Он разозлился и выпрямился, больше не облокачиваясь на братьев. Ханагаки успел лишь повернуться, как нож выпал из чужих рук, врезаясь в полупрозрачную мерцающую стену, а сам Кадзутора свалился на спину, потеряв равновесие. Довольно усмехнувшись, Такемичи резко пригнулся, отпуская Баджи, и схватил нож. Что ж, это был один из самых удачных Кровавых Хэллоуинов на его памяти. Осталось только не дать Майки убить Кадзутору за попытку убийства Баджи и заставить Ханемию осознать свою оплошность. Такемичи кувыркнулся, отстраняясь от парней на пару метров. Нельзя им оставлять нож, а то эти жертвенные придурки ещё чего выдумают. Вновь взглянув на Хайтани, Такемичи заметил, как младший убирает телефон в карман и, сжав запястье Рана, насильно утаскивает свою компанию. Живот крашенного блондина скрутило. Он вызвал копов? Или медиков? Такемичи очень надеялся, что медиков. Выругавшись себе под нос, он спрятал нож у себя под формой. Выкинуть его подальше больше не представляется возможным, если приедут копы и найдут нож с его отпечатками пальцев - придётся заложить Кадзутору. Блядство. Подбежав к Чифую, он тихо зашипел: «не уходи далеко от Баджи-сана», и убежал в сторону Майки, уже завалившего растерянного и осознавшего всю задницу происходящего Ханемию на пыльную землю. И хоть кто-то, блять, кроме него подошёл бы успокаивать этих идиотов!