Вдох преступной любви

Дождь стучал по подоконнику, когда Лера постучалась ко мне. Я ей сразу открыла, а она, сбросив мокрую куртку, потянулась с объятиями. Её глаза сияли, как неон клуба в прошлую ночь. — Марго, ты не представляешь! — Она подпрыгнула, протягивая мне стаканчик капучино с корицей. — Помнишь Кирилла? Я кивнула, делая глоток. Конечно, помню. Брат Димы, татуировка на шее, голос как скрип старого винила. — Он... — Лера закусила губу, пытаясь сдержать улыбку. — Когда мы уезжали из «Гидры», придержал мне дверь машины. Так придержал. — Она показала жест: ладонь над дверным проемом, корпус чуть наклонен. — Сказал мне: «Осторожно, здесь лужа». И руку подал, это так мило! — А в дороге, — Лера опустилась на диван, обхватив колени, — он рассказывал про свою поездку в Грузию. Про горы, где воздух «пьётся, как вино». Говорил тихо, но все слушали. И... — она покраснела, — когда его взгляд падал на меня, казалось, будто он это всё говорит только мне. — Милота, — протянула я. В голове всплыло моё совместное с Громовой времяпрепровождение в её патрульной машине. — Самое главное! — Лера достала телефон, листая сообщения. — Когда я выходила, он сказал: «Лера, дай номер. Хочу узнать, добралась ли ты». И улыбнулся... — Она показала скриншот: Кирилл: «Это для страховки. Мало ли, спустишься с небес и забудешь, как зовут.» — Боже, — засмеялась я, но где-то под ребрами кольнуло. — Мы с ним встречаемся завтра. — Лера вскочила. — Поможешь с нарядом? Я бы примерила твоё то самое чёрное платье, если ты не против, оно ведь… — …не даст ему оторвать от тебя взгляда, — закончила я. — Именно! Мы перерыли шкаф, и пока Лера примеряла моё платье, мой взгляд упал на смятую квитанцию в углу — штраф от ГИБДД. «Подпись: Громова К.С.» — Марго? — Лера поймала мое выражение лица. — О чем задумалась? — О том, что некоторые люди... — я смяла квитанцию, — как град. Красиво сверкают, но больно бьют. — Это про Кирилла? — Нет, — я резко встряхнула головой. — Так, про работу. Папа... Мне нужно поговорить с его друзьями. И наконец разобраться в той ситуации в клубе.

***

Я набрала номер дяди Миши после бессонной ночи. Голос у него был сонный, но он сразу понял, что дело серьезное. Мы встретились в том же кафе, где виделись в прошлый раз. Едва успев заказать кофе, я выпалила: — Со мной в клубе случился неприятный инцидент: какой-то мужчина... Он назвал меня по имени, говорил что-то про папу. Дядя Миша нахмурился, отставив чашку. — Опиши его. — Лет сорока, темные волосы, в дорогом костюме, голос басистый, но пьяный... Он сказал, что папа сломал ему жизнь. Лицо дяди Миши стало серьезным. Он медленно кивнул. — Артем Ковалев. Должно быть, он. Я замерла, чувствуя, как учащается пульс. — Ты его знаешь? — Он работал у твоего отца. Начальник отдела логистики в "Сайн-Сервис". — Дядя Миша вздохнул. — Полтора года назад мы проводили массовое сокращение, закрывали дочернюю компанию. Он помолчал, глядя на свою чашку. — Сто двадцать человек потеряли работу. А с Ковалевым... была особая история. — Какая? — спросила я, хотя боялась услышать ответ. — У него сын с ДЦП. Нужны были дорогие реабилитации. Работа у твоего отца давала не просто зарплату — страховка покрывала лечение. Я слушала, и по телу пробежали мурашки. — После увольнения он полгода не мог найти работу. В его возрасте... — Дядя Миша развел руками. — Страховку потерял. Лечение пришлось прервать. Он посмотрел на меня, и в его глазах была тяжелая правда. — Через восемь месяцев его сыну стало хуже. Нужна была срочная операция. Денег не было... Он не договорил, но я все поняла. В кафе вдруг стало нечем дышать. — И он винит папу? — Да. Считает, что если бы не увольнение... — Дядя Миша покачал головой. — Твой отец принимал жесткие решения, Марго. Иногда слишком жесткие. Я отпила воды, но ком в горле не проходил. Теперь я понимала ту боль, что стояла за пьяной агрессией в клубе. И понимала, что мой отец был не тем идеальным человеком, каким я его представляла.